Глава 46. Ян

Просыпаюсь от пинков…

- Не храпи, - слышу сонный голос.

Тогда переворачиваюсь на бок, сгребаю куколку в охапку и прижимаю к себе. И только успеваю опять задремать, как это создание начинает вошкаться.

- Ян, мне жарко, - гнусавит, - пусти.

Ну, все ей не так… в итоге убираю руки и вообще отворачиваюсь. Но буквально через пару секунд ладошка вредной рыси ложится мне на бок, потом Ева прижимается целиком, а в довесок ногу на меня забрасывает. Ага, значит, так не жарко? Смотрю, кому-то очень понравилось быть главной. М-да, эта штучка еще покажет мне, где раки зимуют.

Вот теперь можно доспать еще пару часов, и, блин, именно в этот момент раздается звонок сотового. Какого ж хрена?

- Да, - отвечаю не глядя.

- «Доброе утро, Ян Александрович» - доносится бодрый голос Геворга.

- Доброе.

- «Поговорить нужно, срочно»

- Что? Вообще не терпит?

- «Я жду у кабинета»

- Ладно, сейчас буду…

Что еще за новости принесла на хвосте эта бородатая сорока? Неужели накопал информацию по партнеру из Ханг-Дао? И пока Ева продолжает крепко спать, отправляюсь в кабинет.

- Прости, босс, за ранний подъем.

- Чего у тебя там такого важного? - запускаю его в кабинет.

Когда рассаживаемся за столом, Геворг передает мне папку.

- В общем, я тут взял на себя смелость… думаю, вам будет интересно узнать о Еве Семеновне некоторые подробности.

О Еве? А раскрыв папку, на некоторое время выпадаю из пространства и времени. На первой странице красуется фото женщины, от которой меня до сих пор передергивает - Широкова Ольга Игоревна… это же… Мать твою. Сестры!

- Ты в этом уверен? - смотрю на Геворга исподлобья.

- На все сто. Они родные по матери, отцы разные.

- У этой Широковой крыша поехала, - откидываюсь на спинку кресла.

- Я помню. Она еще месяц после ухода пасла вас за каждым кустом.

- И что же получается? Как ты вообще узнал?

- Я давно заметил за Евой Семеновной некие странности. Слишком уж девочка переживала все время, будто ее силой к вам привели, заставили. В машине часто слезы роняла. Тогда и решил копнуть поглубже. Все-таки кто знает, может Лисецкий чего удумал, захотел молоденькую девчонку использовать в своих целях. Тип он мутный, говорят, проституцией занялся, поставляет клиентам таких вот глупышей.

- И?

- И все оказалось иначе. Я узнал, что у Евы есть сестра. Живут они уже два года порознь. У Широковой своя жилплощадь, а Еве досталась квартира от тетки.

- Выходит, Широкова подослала ко мне свою сестру? Она, конечно, с кукушкой не в ладах, но чтобы так… и главное, зачем? Что-то я нихрена не понимаю.

- Не думаю, что Ольга подсылала сестру. Она сейчас вообще, скажем так, изолирована от общества.

- То есть?

- В психлечебнице лежит. Почти год уже. Я поузнавал. Полагаю, Ева здесь по своей собственной инициативе, она действительно сама вышла на Лисецкого, через него попала к вам. А вот причина…

- Это ж получается, Широкова практически сразу после нашего расставания загремела в дурку.

- А дурка хорошая, кстати, лечение там дорогое. В месяц сто штук.

- Бля-я-я-я… - закрываю глаза от сильной боли, что сковала виски.

- Либо Ева пришла за деньгами, чтобы оплачивать лечение сестры, либо считает вас виноватым, а значит, у нас проблемы. У девочки не осталось никого, кроме сестры. И она ее стабильно навещает. В тот день, когда Ева не вернулась из института, она как раз к Ольге ездила.

- Это всё?

- Всё.

- Хорошо. Спасибо, Геворг.

- Ну, я пошел.

- Угу…

Когда за ним закрывается дверь, скорее достаю из Глобуса виски.

Вот как, оказывается. Девочка Евочка пришла учинить вендетту. Отсюда и ненависть в ее глазах, и неприязнь, и дикий страх. А я дебил вокруг неё горным козлом прыгаю… Сестры, охереть! Она же, наверно, спит и видит, как мне глотку вскрыть. А эта психическая наверняка напела ей про меня такого дерьма, что теперь век не отмыться. Недаром Ева считает меня долбанным маньяком. Ну, ничего… Сейчас мы все выясним. И опрокинув три почти полных стакана, отправлюсь на очную ставку.

Однако в кровати Красновой уже нет. Куда, интересно, подевалась?

Тут до ушей доносится шум воды. Ясно, в душ пошла. Меня же прямо раздирает сунуть ей в нос эту папку, а когда захожу в ванную, нахожу там разнесчастную Еву. Стоит в душе, прижавшись к стенке, вся какая-то сгорбленная.

- Что с тобой? - открываю дверь кабины.

- Ничего, - а сама кривится.

- Я уже просил тебя без этих вот недомолвок.

- Низ живота сильно болит.

- С чего это?

- А я откуда знаю?

- Из-за меня такое может быть?

На что пожимает плечами:

- Где ты был? - бросает взгляд на папку.

- Да так, Геворг рабочие документы подвез, - отправляю папку на скамейку.

- Ты можешь зайти ко мне? - убирает волосы с лица и смотрит так, что я снова впадаю в ступор.

- Ну… да, - и, быстро стянув в себя шмотки, забираюсь к ней.

А Ева подходит вплотную, прижимается и просто стоит.

- Я отвезу тебя к врачу, - как бы ни хотелось сейчас узнать правду, не обнять девчонку не могу. Блин, я ее слишком люблю, что даже верить не хочется во всю эту хрень. Но, увы, Геворг из тех, кто всегда докапывается до истины, если ему что-то кажется подозрительным. - Когда заболело?

- Как только встала. Думала, под теплой водой станет лучше, - вдруг обнимает за шею, тянет к себе, - поцелуй меня.

И что это? Играет? Или на самом деле ей плохо? На самом деле хочет ласки и утешения?

- Скажи, - замираю в сантиметре от губ, - что ты ко мне чувствуешь, Ева?

- Мне плохо без тебя, - закрывает глаза, - я… я нуждаюсь в тебе. Мне столько раз хотелось уйти, я уговаривала себя, в итоге не смогла.

- И почему хотела уйти?

- Думала, что ты совершенно безбашенный, дикий, жестокий, что коверкаешь женщин. Я боюсь этого, боюсь уйти от тебя ненужной моральной калекой, о которой ты забудешь, как только переступлю порог дома.

- Понятно… - и меня как переклинивает, - я, конечно, не знаю, кто вложил в твою голову все эти «светлые» мысли, но не пойму другого. Вот ты сама не видишь моего к тебе отношения? Не слышишь, что я тебе говорю?

- Ян…

- Хватит, Ева. Хватит этих страданий и заламываний рук. И, твою ж мать, я не психопат, не садист и не маньяк. Меня достало доказывать каждый раз, что я не верблюд. Короче, - хватаю гель для душа, - давай мойся, и поедем в клинику.

- А потом? - смотрит на меня резко округлившимися глазами.

- А потом будет видно. Я хочу быть с тобой, Ева. Но воевать с той горой мусора, что засела в твоей голове не вижу смысла. Пока не избавишься от него, мы не продвинемся ни на шаг. Так что, подумай.