*17* Четвёртый день

Костику ожидаемо оказались рады. Лёха немного брезгливо, но не без уважения, а даже как-то завистливо рассматривал синяки и кровоподтёки, бормоча что-то о людской жестокости. Светившееся на его лице облегчение и то, как крепко он пожал протянутую Костей руку, явно давали понять, что парень искренне рад скинуть с себя бремя единственного мужика в этой компании.

Ленка при нашем появлении с ужасом распахнула глаза, и мне на секунду показалось, что она сейчас провалится в то состояние отчаяния, в котором я её встретила после первой ночи… Но девушка быстро взяла себя в руки, робко заулыбалась, а после того, как Костик, ненадолго превратившись из грубого чудовища в галантного принца, неожиданно назвал её "рыжей нимфой", и вовсе звонко смущённо рассмеялась…

Я на этом моменте только насмешливо поджала губы, отходя от них подальше и плюхаясь на свою полку — это только со мной Костик таким скотом становится? Впрочем, сама виновата — при первом знакомстве он повёл себя вполне учтиво, проявляя внимание, а я огрызнулась… Если бы я тогда знала, что мне предстоит трахаться с ним, я, наверное, была бы более любезна, да. Чёрт, как же, кажется, давно это было…

Оля, уже с утра шмыгающая носом и утирающая бесконечные слёзы, только покивала головой и с трудом выжала из себя короткую приветственную улыбку, с опаской осматривая практически незнакомого ей человека. С ней Костя повёл себя учтиво-холодно поначалу, но, едва Ленка вкратце обрисовала ему случайное "спасение" в одном из цехов, быстро заинтересовался рассказом, сел напротив Оли на корточки, прикурил сигарету и начал подробно расспрашивать о том, где именно её поймали, сколько человек, как выглядели, чем кормили… Заметив, что женщина брезгливо морщится от табачного дыма, он тут же затушил окурок, даже между делом бросил извинения, прокурорским тоном задавая очередной вопрос…

Вот здесь мне, пожалуй, стало реально обидно — нравится ли МНЕ запах сигарет его явно не колышет… Скотина, мать его.

Оля сначала отвечала неохотно, старательно обходя все острые моменты, словно стыдясь того, что с ней тогда произошло, но потом будто втянулась в разговор — сама старалась вспомнить всё, что говорили охотники…

Я не видела в этом рассказе ничего интересного — я уже слышала эту историю, и, как бы там ни было, но то, с каким надрывом говорила Ольга, вызывало во мне странное ощущение, похожее на жалость, но смешанное с каким-то неприятным отчуждением…

Я поворочалась на жёсткой лежанке, отвернулась к стене. Между ног жгло огнём, щипало от избытка собственной влаги и раздражения. Грудь жутко чесалась, сохранняя на себе невидимые следы окровавленных мужских ладоней…

Понимала, что начинаю злиться и психовать от этих ощущений, что без таблеток сама не сумею справиться со своим состоянием, если сейчас поддамся накатывающим эмоциям…

Хотелось помыться. Смыть с кожи чужие слюни, чужой пот, чужие отпечатки пальцев… Жаль, что я представления не имею, где находится серно-кислотный цех, о котором говорил Артём. Кажется, я сейчас отдала бы всё на свете за возможность встать под нормальный душ…

И почему-то именно сейчас вспомнила о сыне… Нет, не просто о его существовании, об этом я не забывала ни на минуту. Вспомнила лицо… Смешные пухлые щёки, голос, трогательное картавое произношение, которое мне не терпелось исправить как можно быстрее для его же блага, и мы сменили уже не одного логопеда…

Закрыла лицо ладонями, стиснула зубы, не давая волю слезам и пытаясь выкинуть из головы самый дорогой для меня образ — если я в данный момент начну думать о детях, я просто сойду с ума. И хорошо, что сейчас ещё так рано — я точно знаю, что оба ещё спят… Дочь Артём наверняка к своим родителям отвёз, значит, она и вовсе проведёт в постели до обеда, а Егора через пару часов разбудит моя мама и повезёт в сад… Они все привыкли к моим недельным отлучкам, пусть нечастым, но случающимся время от времени, и обо мне пока особо никто не беспокоится. Даже телефонных звонков не сильно ждут, ибо я вполне могла отключить все вызовы, кроме основных, связанных с текущим проектом организации. И от этого легче в разы — они не знают, что со мной происходит…

А… А что потом? Когда я не вернусь через несколько дней? Нет, я не сомневаюсь в том, что о детях есть кому позаботится, что они окажутся в надёжных руках, но… Это как предательство с моей стороны — уехать и не вернуться…

Не выдержала. Этой раздражающей чужой болтовни, этого пропитанного людьми воздуха, этого напряжения, с которого привычно начинается любой новый день что там, в обычной жизни за периметром, что здесь…

Поднялась на ноги, ни на кого не глядя прошла к выходу.

— Ин?! — в спину долетел недовольный Костин окрик, но я даже не повернулась к нему.

— К воде схожу.

— Проводить? — он с нажимом повысил голос.

Также не оборачиваясь покачала головой, переступая порог и выходя на улицу. Нет.

Не прямо сейчас. Не в этом состоянии.

Наверное, там, в прошлой жизни, сейчас я по традиции села бы за руль и отмахала пару десятков километров по незнакомой загородной трассе. Или приехала бы в спальный район, зашла в первопопавшуюся полупустую кофейню, забилась в угол за самый дальний столик и долго, не менее часа, цедила бы айриш и просто смотрела в окно, не думая ни о чём…

Это одно из тех редких мгновений, когда мне кажется, будто я могу что-то изменить в собственной жизни. Что просто нужно нащупать внутри себя какой-то рычаг, повернуть в нужную сторону, и всё вдруг станет по-другому…

Но я не могу. Обычно я просто отдыхаю в моменте, наслаждаясь собственным обществом и иногда вытирая скупые непонятные слёзы, бередящие душу. Я банально не способна перевернуть собственный мир, у меня нет на это сил. А подмять под себя окружающий мир, увы, как водится, не получается. Забавно и несправедливо, но в определённые моменты, такие, как сейчас, этот факт по крайней мере не бесит, а воспринимается как данность. И уже за это редкое ощущение я по-своему ценю эти минуты…

…Особо не раздумывая свернула вправо, выбралась на дорогу, ведущую к центру предприятия. Я хотела прямо, к теплотрассе, да… Наверное, я и пошла бы туда, если бы Костя не задал свой дурацкий вопрос. Но именно сейчас мне хотелось немного настоящего одиночества, такого, чтобы хоть на несколько минут затеряться от всех…

Торопливо прошла мимо длинной стены ангара, выглянула из-за угла на перекрёстке, с минуту постояла в нерешительности, изучая кажущуюся мёртвой камеру на фронтоне одного из строений… Свернула влево, на знакомую дорогу, по которой мы уже ходили не раз и которая казалась относительно безопасной.

Сейчас главным ощущением почему-то был не страх. Точнее, и страх тоже, но он как-то незаметно трансформировался в осторожность, интуицию и повышенное внимание. Основным чувством стал риск… Эдакая непривычная странная щекотная эмоция, блокирующая обычную логику и здравый смысл, даже приятная отчасти…

В голове уже сформировалась мысленная цель моей отчаянной вылазки, хотя я как-то не спешила оформлять её в чёткую задачу: вернуться в заброшенный административный корпус, набрать в знакомом дворе яблок, а если хватит смелости — подняться на этаж того здания, где мы провели прошлую ночь, и забрать старую кружку со стола в одном из кабинетов… Слишком смелая и далёкая цель, я и пока не решалась анализировать её со всех сторон, хотя именно так привыкла поступать в повседневной жизни. Сейчас хватит и того, чтобы просто добраться до центра и при этом по возможности не сильно засветиться на камерах, не встретить никого из охотников, не наткнуться на собаку…

Сердце замирало каждый раз, когда я выходила на открытое пространство или пыталась незаметно прокрасться под камерами. Да, я помнила рассуждения Кости о том, что нас, похоже, пока убивать не собираются, но проверять на собственной шкуре его догадки особого желания не испытывала.

Неосознанно вдохнула полной грудью горьковатый аромат травы, почему-то так остро щекучущий нос именно по утрам, подняла глаза в почти безоблачное небо… Надо же, уже несколько недель солнца не было видно за хмурыми ленивыми тучами, и мой организм словно настроился на бесконечные дожди, привык зябнуть. И вот, пожалуйста, очередной каприз природы — ясный погожий день…

Наверное, в какой-то момент, сделав очередной шаг по пыльной грунтовой дороге, я на несколько долгих секунд внезапно ощутила себя словно в другом измерении… Будто разом лопнули нити, связывающие меня с Костей и остальными участниками этого безумного шоу, стало вдруг неважно всё, что происходит за периметром, кроме счастливой уверенности в безопасности своих детей, появилась стойкая убеждённость в том, что всё будет хорошо…

И, наверное, где-то в подсознании я чувствовала присутствие здесь Артёма. Я могла сколько угодно не обращать внимания на этот факт, но именно сейчас я всё-таки готова была признать, что благодаря его нахождению в этом своеобразном анклаве я не так остро ощущаю угрозу собственной жизни… Нет, я не жду от бывшего мужа ничего хорошего, но без него мне было бы реально хуже…

Это ощущение длилось всего несколько мгновений и улетучилось также внезапно, как появилось, возвращая на привычное место в душе страх, лёгкое раздражение, обиду на Тёмку, беспочвенную злость на Костю и всех остальных…

Я почти добралась до нужного мне района. Всё ещё сама с трудом могла поверить в то, что я по доброй воле решила вернуться сюда одна… О том, что я собираюсь в одиночестве войти в здание, я предпочитала не думать — гнетущий ужас перед всеми этим заброшенными строениями оказался, похоже, намертво впечатан в кору головного мозга. И тем не менее, желание завладеть удобной для питья и мытья кружкой было действительно сильным. Никогда не предполагала, что такая банальная вещь может оказаться столь необходимой…

Двор ожидаемо оказался пуст. Сейчас, в свете зарождающегося утра, он выглядел почти живым… Корявые старые яблони чуть заметно трясли листьями, высокая трава под ними примялась под сплошным ковром перезревших падальцев, на клумбах поблизости торчали редкие стебельки маргариток, поломанные временем сгнившие скамейки выглядели вполне сносно в радостных лучах ещё не показавшегося солнца…

Я хотела набить карманы яблоками прямо сейчас, но почему-то не стала. Сначала решила попробовать подняться в здание…

Прикурила сигарету, постояла несколько минут у подъезда, интуитивно прислушиваясь к окружающим звукам и набираясь храбрости… Интуиция молчала, и я, затушив недокуренный окурок, наконец вошла в прохладный мрачный коридорчик.

Знакомый холл, покрытый осколками стекла… Парадная лестница… Огромные окна площадок…

Сердце билось гулко и размеренно, но в животе периодически звенел вакуум, язык немел, будто в него одновременно втыкались десятки крошечных безболезненных иголочек, воздух застревал в лёгких…

Я шла медленно, стараясь не нарушать тишину. Уже на выходе на пятый этаж остановилась перед оконным проёмом, осматривая территорию комбината…

Хотелось увидеть хоть край поля, окружающего бетонную стену, обнесённую колючей проволокой… Просто убедиться в том, что она действительно существует, та самая другая жизнь…

Но вида из окна хватало лишь на внутренний двор этого административного корпуса и часть соседнего квартала, перегруженного на такой высоте крышами, трубами и галереями. Жаль…

Кружка стояла на том самом месте, где я её видела. Грязная до невозможности, почти до верху наполненная вековым истлевшим мусором, она казалась эдаким призраком из потустороннего мира, музейным экспонатом… Под толстым слоем въевшейся пыли по одном боку проглядывал красный рисунок…

Я осторожно взяла чашку в руки, практически отодрав её от подоконника. На её месте остался ровный круглый след, сохранивший гладкость и чистоту белой масляной краски, которой когда-то была покрашена поверхность… Вздрогнула, ощутив лёгкую волну мурашек, пробежавшую вдоль позвоночника как от порыва ветра… Улыбнулась, почему-то на секунду ощутив себя так, будто смогла отыскать легендарный Грааль…

Сунула кружку в карман. Быстро спустилась по лестнице, вышла из подъезда, свернула к яблоням…

В утреннем гомоне птиц и кузнечиков отчётливо услышала голос. Мужской, задающий вопрос, судя по интонации… Другой грубоватый голос, кажется, дал ответ…

Сердце остановилось.

Так громко говорить могут только чужие. Охотники.

Тошнотворная паника подступила к горлу, ноги мгновенно ослабли, колени подкосились…

Едва чувствуя почему-то внезапно зашатавшуюся землю, сделала несколько десятков шагов к ближайшему зданию, как во сне зашла в дверной проём, прислонилась к стене…

С трудом сглотнула ком в горле, сделала глубокий вдох, ещё один… Медленно повернула голову на улицу…

По главной дороге, прекрасно просматривающейся отсюда между домами, шли трое — две высокие фигуры в камуфляже, поддерживающие с двух сторон зажатую между ними женщину, еле волочившую ноги… Длинные рыжие волосы я узнала сразу — Лена…

Я смотрела на них в каком-то безэмоциональном трансе, не шевелясь и не дыша, даже не задумываясь о том, что меня, наверное, видно сквозь яблони…

Единственная мысль, больше похожая на ощущение — там между ними Ленка, не я…

Лишь через минуту, когда троица скрылась за углом дома, я оторвала взгляд от ставшей пустынной дороги, прижалась затылком к стене. Выдохнула…

Сердце сделало отчаянный кульбит, истерично взметнулось к горлу, забилось в оглушающем сумасшедшем ритме. Только сейчас поняла, что у меня трясутся руки. Так, что никаким усилием воли не получается унять эту дрожь, можно только сцепить ладони в замок и прижать к груди, но и это слабо помогает…

Ленка. Трогательная меланхоличная ранимая девушка, которую даже женщиной назвать не поворачивается язык, несмотря на такую небольшую разницу в возрасте между нами. В чём-то наивная и доверчивая. Ленка, чей муж никогда не простит, если к ней прикоснётся другой мужик, отберёт детей и оставит одну…

По взмокшей спине прокатилась капля липкого холодного пота, шея и затылок покрылись испариной…

Страх. Вот сейчас он из игривого щенка снова превратился в трёхголового цербера, возвышаясь в полный рост и одной лапой сметая наивное заблуждение в том, что страхом можно управлять… Наверное, можно научиться управлять собой в эти моменты, но не самим страхом…

Хотелось бежать. Вот подождать ещё минут пять, пока эти трое отойдут подальше, и бежать со всех ног в противоположную сторону…

Чёрт. А Костя с Лёхой… С ними что?! Как вообще всё это… так… Ленка…

Сползла по стене на пол, отчаянно затыкая себе рот ладонью и неосознанно зубами впиваясь в кожу, чтобы не заскулить в полный голос…

Толком не понимая, зачем мне это надо, упрямо поднялась на ноги, преодолевая слабость в дрожащих коленях. Вышла из подъезда, побрела к проходу… Сначала медленно, потом всё быстрее, переходя на бег…

У стены остановилась, переводя дыхание. Слёзы высохли, но сердце продолжало отбивать дикий сумасшедший ритм, и от этого дышать было гораздо сложнее.

Прикрыла на секунду глаза, пытаясь совладать с отчаянием и паникой… Осторожно выглянула из-за угла…

С облегчением выдохнула.

Ушли.

И охотники, и Ленка, скорее всего, скрылись за гаражами, вокруг которых улица шла в обход и делала большой крюк мимо недостроенного когда-то цеха. Куда они её повели, интересно? Может, свяжут и оставят как Олю, а я смогу её вытащить потом?!

Эта мысль как-то сразу пригрелась в душе…

Проследить?!

Идиотская идея…

А если просто поставят её к стене и выпустят очередь из автомата? Я выдержу такое зрелище?!

Кровь отхлынула от лица…

Бред. Костю не убили, хотя могли, Олю тоже… Ленку тем более не станут, правда же?!

В таком случае хоть одним глазом глянуть можно. Просто посмотреть издалека, куда они её потащат…

Чёрт. Времени на размышления просто нет. Либо да, либо надо валить отсюда…

Я вытерла об штаны потные ладошки. Неуверенно двинулась по дороге в сторону гаражей, кусая занемевшие губы и почему-то ощущая себя последней идиоткой. Будто сама прусь на рожон… Чего ради, спрашивается?! Впрочем, поздно размышлять об этом…

Я осторожно выглядывала из-за каждого поворота, обходя обветшалые гаражные стены, прежде чем продолжить путь по дороге, прислушивалась к любому шороху и звуку. Пару раз ловила себя на непреодолимом желании повернуть назад прямо сейчас и забыть обо всём…

Наконец я увидела их далеко впереди.

Три реальных живых человека слишком ярко и резко бросались в глаза среди привычной заброшенной обстановки, выделялись на фоне давящей атмосферы огромных строений. Будто совсем чуждые, лишние в этом медленно умирающем пространстве…

Дальше я зашагала быстрее, прячась по кустам и не спуская глаз с троицы, боясь упустить из виду любое движение охотников. Остановилась на минуту, внимательно запоминая длинный невысокий ангар, в который они неожиданно свернули…

Перешла на другую сторону дороги, чтобы меня не было видно со стороны входа, если кто-то из них решит полюбоваться видом на открытую местность, быстрым шагом направилась к небольшой соседней постройке, напоминающей покосившийся сарай. Чёрт, дверь, как назло, с другой стороны… Не долго думая, сунула голову в низкий широкий проём окна, обвела глазами пустое грязное помещение. Влезла коленями на подоконник, спустила ноги с другой стороны, слезла на бетонный пол… Выдохнула.

Из окон, расположенных на противоположной стене, сквозь кусты и деревца полностью просматривалось монолитное арочное здание, где скрылись охотники и Лена. Один большой вход — тяжёлые распахнутые настежь ворота, глухие стены, крошечные окошки на самом верху, гораздо выше человеческого роста, небольшой боковой выход…

Я прикурила сигарету, чувствуя себя здесь в относительной безопасности. Очень хотелось наконец подумать о том, какого черта я тут делаю, но я пока держалась. Почему-то казалось странным, что из ангара не слышно ни звука… Ни мужских разговоров, ни Ленкиных криков… Нет, может, конечно, им просто не до того, но… Напрягает отчего-то…

***

Я проторчала тут больше трёх часов, напряжённо вслушиваясь в ничем не нарушаемую тишину и пялясь на оба выхода из ангара — основные ворота и дверной проём. Наверное, к этому времени я окончательно убедилась в том, что что-то явно пошло не так.

Я устала. Перепсиховалась, надумывая себе чёрт знает что, измучилась предположениями, вымоталась от этого напряжённого ожидания, извела себя неизвестностью, отчаянно отгоняя мысли о Косте и Лёхе. Надоело…

Наконец решившись, я растоптала кроссовком очередной окурок, осторожно выглянула на улицу. Шагнула в высокую траву, пересекая расстояние до тусклой железной стены… В конце концов, окон там нет, и увидеть меня никто не сможет… Прошла вдоль ржавого массивного бока к дверному проёму… Постояла ещё пять минут…

Тишина. Чёртова грёбаная тишина. Но я же точно видела, как все трое заходили сюда!

Злясь на саму себя за то, что вообще ввязалась во всё это, всё-таки заглянула внутрь…

Сделала шаг…

Света от огромных распахнутых ворот здесь было предостаточно. Сваленные как попало баки, бочки, какие-то железяки по углам… Пусто. До одуряющей жути пусто…

…Буквально в нескольких метрах от меня что-то резко шевельнулось в куче хлама… Мелькнуло движение…

Я среагировала быстрее, чем мозг подал сигнал. Огромным прыжком выскочила на улицу, с ходу перестраиваясь на бег. Помчалась прочь, топая ногами по земле едва ли не быстрее зашкаливающего стука сердца…

Лишь спустя несколько минут, оказавшись на приличном расстоянии от ангара, я перешла с бега на торопливый шаг, приложив руку к ноющему боку.

Вашу мать, крыса. Это была просто крыса, я успела увидеть её волочащийся по полу длинный хвост, серую шкуру. Дура, блять…