*19*

Я продержалась пару кварталов, стараясь дышать медленно и глубоко, всеми силами подавляя водоворт беспорядочных мыслей. Думать сейчас нельзя… Просто нельзя.

Но даже без размышлений в голове крутились образы… В какой-то момент не сдержалась, дав возможность слезам проступить наружу, и они хлынули потоком… Жалость. К себе, к Ромке, к остальным ребятам, которые пока ещё не знают о том, что всех нас ждёт, и продолжают надеяться… Чувство несправедливости — если в любом случае нам всем уготована единственная участь, то зачем вот это вот всё? Все эти наивные попытки выжить, дурацкое мытьё, поиск еды, какая-то невесть откуда возникшая дружба и привязанность… Зачем?! Чтобы потянуть время, продержаться как можно дольше, но в конце концов всё равно потерпеть поражение? Бессмысленно…

Артём… Он вообще в курсе того, что произошло? Как это должно выглядеть в его понимании — прятаться лучше, чтобы не убили?! А если я встречу не его, а других охотников, и меня застрелят, а он даже не узнает? Он вообще сможет жить с этим?! Что он детям скажет? Он же не псих, чтобы не понимать всего этого?

И я не хочу умирать… Не хочу! Я хочу жить… И дело даже не в том, что я что-то там не успела сотворить в своей жизни, не оставила после себя след на этой чёртовой планете, не побывала у какой-нибудь Стены Плача для собственного успокоения. Я просто хочу жить… Дышать этим воздухом, смотреть в голубое небо, улыбаться вот этому закатному тёплому солнцу, осознавать, насколько продумана и совершенна природа со всеми этими дурацкими букашками-таракашками, насколько слаженно и гармонично работают даже самые крошечные механизмы бесконечного мироздания… Вашу мать! Я хочу домой…

Улица неожиданно закончилась. Мне казалось, я неплохо запомнила эту часть территории, но именно в эту сторону не сворачивала ни разу… Да и сворачивать, как выяснилось, особо некуда — ржавая железнодорожная ветка, проходящая через насыпь, старые грузовые платформы, какие-то покосившиеся деревянные одноэтажные постройки, чёрные от времени и непогод, несколько цистерн, закреплённых на приличной высоте на металлических опорах, за всем этим нагромождением видна окружающая предприятие стена. Наверное, отсюда по прямой можно дойти до нашего склада…

Но я повернула в противоположную сторону. Прошла длинную извилистую улицу, косясь на незнакомые железные ангары по левой стороне… Наверное, необъяснимый страх перед заброшенными строениями за время пребывания здесь стал значительно меньше, но я всё ещё не могла заставить себя подойти ближе и заглянуть внутрь… Возможно, если бы я точно знала, что там никого нет, что на свете не существует духов и призраков, что в одном из домов меня не ждёт утопленное в крови логово маньяка, я бы полюбопытствовала… Но нет. Тут, на свежем воздухе, кажется как-то спокойнее и безопаснее.

При первой возможности повернула вправо, пробираясь между задними стенами длинных кирпичных домов. Вышла к новому витку плотных высоких застроек, где прямо над головой на высоте нескольких метров шли какие-то магистрали из труб. Неприятное ощущение, будто в этом месте чёртов химический комбинат давит своей массой не только со всех сторон, но даже сверху, создавая гнетущее ощущение абсолютной безвыходности… Почти бегом пересекла этот промышленный район, с облегчением преодолела асфальтированный участок дороги, свернула к низким хозяйственным постройкам. На очередном повороте привычно шагнула за угол…

Растерянно замерла, недоверчиво глядя вперёд и ощущая, как с опозданием в груди поднимается ледяная волна чудовищной паники…

Процесс узнавания получился слишком долгим — занял не менее пяти секунд. Но в любом случае отступать было поздно — внимательные спокойные глаза встретились с моими, едва я так опрометчиво ступила на дорогу. Лишь когда на знакомом лице мелькнула цинично-грустная улыбка, я наконец смогла выдохнуть, окончательно убедившись в том, что я всё-таки не сошла с ума.

Саша.

И… котята?!

Господи… Или всё-таки сошла с ума…

— Привет, — спокойный голос Саши, сидевшего на корточках прямо посреди дороги и играющего с беззаботно резвящимися в пыли котятами, так и норовившими искусать затянутую чёрной перчаткой руку, немного привёл в чувство.

Я с трудом сглотнула слюну. Почему-то почувствовала себя последней идиоткой, глядя на эту сюрреалистическую картину — здоровенный охранник с оружием за спиной и крошечные котята, которых он может раздавить одним своим огромным ботинком и даже не заметить… Бред.

Невольно уставилась на троих пушистых зверёнышей — тёмно-серые, мелкие совсем, но пузатые, упитанные… Забавные. Вон и кошка в стороне лениво щурится, поглядывая на эту возню…

— П-привет, — я отступила на шаг, со страхом наблюдая за тем, как Саша не спеша поднимается в полный рост…

Наверное, я не боялась лично его как человека, но опасалась какой-то непредвиденной случайности, из-за которой охранник может причинить вред кому-нибудь из участников…

Саша помолчал, придирчиво осматривая меня с ног до головы. Привычным движением поправил лямку автомата, переступил через котят, намереваясь подойти ко мне, лениво протянул:

— Ну что-то ты совсем неважно выглядишь, Ин…

Я отступила на шаг. Губы задрожали от резко накатившего желания расплакаться… Глупо. Он — такой же враг, как и они все! Но от того, что он не проявляет агрессию, хочется тупо разреветься на его плече… Наверное, это чисто женская прихоть — вызывать жалось в тех, кто хоть немного к этому располагает…

Сдержалась, чувствуя, как одновременно вспыхивает злость именно на него, на Сашу…

— Неважно?! — мой голос сорвался на визг. — Правда что ли?! А должна как выглядеть по-твоему?! Вы… Вы человека убили! Вы… больные ублюдки…

Я попятилась, понимая, что охранник по факту не обязан слушать мои душевные излияния, и вполне может наставить на меня оружие, а потом сказать, что он просто защищался. Да и все мои претензии для него по сути пустой звук и звучат жалко и нелепо…

Саша вскинул голову, больше не делая попыток приблизиться. Его взгляд сузился, ещё раз пристально ощупывая мои нервно трясущиеся руки, сжатое в напряжении тело, распухшее от слёз лицо, полные ненависти и немой мольбы глаза…

Медленно произнёс, взвешивая каждое слово:

— Ин, успокойся. Всё не так страшно, как ты себе представляешь, — он глубоко вздохнул, отдирая от штанины забравшегося выше колена котёнка и усаживая его к себе на ладонь. — Смотри, какие мерзавчики… Хочешь погладить?

Он почесал кота за ухом, и тот доверчиво вытянул шею.

Я горько усмехнулась, отводя глаза от этой до тошноты милой картины. Это просто какой-то абсурд…

Всхлипнула, внезапно поймав себя на восхитительном по ощущению понимании того, что вот сейчас, пока я рядом с Сашей, мне ничего не угрожает. Пока я говорю с ним, стою рядом, общаюсь, я в полной безопасности — никто исподтишка не выстрелит в меня из-за поворота, не заставит бежать, не потребует плату за освобождение… Как бы я ни относилась к охране, но заставить себя ненавидеть этого человека не могла при всём желании.

Шмыгнула носом, пытаясь обуздать эмоции, обняла себя руками…

— Откуда они здесь? — я кивнула на резвящихся на земле котят.

Саша если и заметил изменение в моём состоянии, то виду не показал.

— Да наши это. Чёрт знает почему Лариска, — он бросил взгляд на кошку, — в этот раз решила рожать именно тут, дурёха… Потом всё равно ж притащит их домой…

Домой… Это чудовищное место, откуда мне так хочется сбежать, для кого-то является родным домом, где тебя приласкают, почешут за ухом, накормят и нальют миску молока…

— На, погладь, — Саня протянул руку, и кошак беспокойно затрусил коротким хвостом, с опаской поглядывая вниз на дорогу.

Я подошла ближе, коснулась мягкой тёплой шерсти, провела несколько раз ладонью по крошечной спинке… Милейшее существо.

Всё-таки интересно, я сошла с ума, или этот чёртов мир окончательно свихнулся…

Я опустила голову и тихо пробормотала:

— Саш, выпусти меня отсюда…

— Не могу, — Саша равнодушно пожал плечами, отпуская котёнка на землю. — Хочешь сигарету?

Вот так просто — не могу… В глазах вскипели слёзы. А я могу здесь находиться?! Я могу просто сидеть и ждать, пока подойдёт моя очередь? Я могу…

— На, — Саша протянул мне открытую пачку Кента. — Покури, успокойся.

Я закрыла лицо ладонями, сдерживаясь от того, чтобы не швырнуть эту пачку ему в физиономию. Попятилась, стараясь дышать часто и глубоко…

— Да не хочу я курить! Ничего не хочу! — натянутая струна лопнула, и я зарыдала в голос, пытаясь что-то донести неразборчивыми обрывочными фразами. — Ненавижу тебя… Всех вас ненавижу… Я думала, у нас есть шанс… Мы все думали… А вы… Они… Убили… И ты… Ты! Ничего не сделал! Ничего… Ненавижу…

Саша шагнул ко мне. Неожиданно обнял меня за плечи одной рукой, прижимая к себе… В живот больно упёрлась твёрдая сумка на его поясе, в бок впилось что-то острое… Неудобно, но…

Но слишком хорошо, чёрт побери…

Наконец-то заревела. Взахлёб, безжалостно затапливая тёмную ткань Сашиной куртки потоком солёных слёз, не стесняясь вытирать об неё сопли. Воя и поскуливая прямо ему в ухо, шмыгая носом и хрюкая так, что котята испуганно отбежали на несколько метров. Бессознательно цепляясь ладонями за мужскую одежду в попытке оттолкнуть, но на самом деле только крепче прижимая Сашу к себе, опасаясь того, что он отступится раньше времени, и я просто не успею излить всё, что накопилось в душе…

— Завязывай, Ин, ну…

— Я-я… Жить х-хочу… Понимаешь т-ты это или н-нет, твою м-мать?! Не хочу, к-как Ромка-а…

Саша раздражённо вздохнул.

— Если я скажу, что жив твой Ромка, ты успокоишься?

Сердце замерло, в ту же секунду как огнём вспыхнуло надеждой…

Перевела дух…

— М-макс видел, что они в н-него стреляли, и о-он упал… Его только ранили, да?! — я подняла голову, с отчаянием заглядывая Саше в глаза. — Не смертельно?

Он не отвёл взгляд, но скорее только потому, что сам с интересом наблюдал за моей реакцией. Ни жалости, ни сочувствия, ни сожаления — в его глазах не было ничего…

— Всё будет хорошо, Ин, — отвечать на мой вопрос он тоже явно не собирался.

Я медленно опустила руки, оттолкнувшись от его груди. В ушах шумело после непродолжительной истерики, в голове тупой болью звенела пустота. Мне в принципе всё равно, что там с Ромой, главное — он жив. Глупо, наверное, верить Саше на самом деле… Но я верю. Мне просто хочется верить…

— Держи, — Саша вложил мне в ладонь пачку сигарет. — И просто будь осторожнее, Ин…

Он привычно поправил ремень, улыбнулся своей обаятельной улыбкой. Шагнул в сторону, обходя меня сбоку и направляясь за угол, откуда недавно вышла я…

Я не оглянулась. Стояла, судорожно всхлипывая и опустив голову, прислушиваясь к широким шагам за спиной. Лишь после того, как они окончательно стихли, я бросилась следом за Сашей, но за поворотом уже никого не было. Грустно усмехнулась — ожидаемо почему-то… Одна. Горестно, однако, осознавать, как скоротечно улетучивается ощущение иллюзорной безопасности…

Вытерла лицо рукавом.

От обилия выплаканных слёз действительно полегчало, лишь глубоко внутри лёгким осадком осело тихое сожаление, а на сердце осталась чуть колючая щемящая тоска. Но эти ощущения казались вполне терпимыми, ибо подобные эмоции не рвут душу на части и не прессуют остальные чувства. Да и к Сане тёплое чувство благодарности осталось… Сволочь он всё-таки. Но я искренне рада, что он не совсем чужой для меня в этом мире…

Я осторожно приблизилась к котятам, присела на корточки, аккуратно протянула руку — они меня совсем не знают, могут испугаться…

Но зверёныши даже не подумали бояться — с любопытством потыкались мокрыми носами мне в ладонь, повисели на рукаве, потёрлись об кроссовки, при этом попеременно то мяукая, то громко мурлыча и наступая друг на друга…

В голове не укладывается, как эта детвора может жить здесь и чувствовать себя в безопасности…

Даже кошка подошла ближе, обнюхала мои пальцы и, убедившись, что я не собираюсь её угощать, вернулась обратно на обочину, пытаясь поймать пушистым боком последние лучи заходящего солнца.

Интересно, где они обитают — в этом проходе только глухие стены… Может, у них там поесть чего есть? Я бы сейчас и кошачьего корма с удовольствием пожевала бы… Впрочем, эта территория наверняка просматривается, и отбирать еду у питомцев охраны — такое себе занятие, да. Жаль…

Я побрела прямо по улице. Скоро начнёт темнеть, а я так и не определилась с тем, где провести ночь… Больше всего хотелось вернуться в медпункт — там даже дверь относительно целая, и можно частично закрыться для успокоения нервов. Но мне казалось сомнительным плюсом расположение строения в центре одной из основных проходных дорог, что автоматом делало это уютное здание в некотором роде небезопасным — любой, кто пройдёт мимо, может выбрать именно его для той же ночёвки…

Да и сейчас, после встречи с Сашей, наверное, надо попробовать вернуться на склад в поисках своих. Может, я зря так испугалась их отсутствия? Они просто делали вылазку за яблоками и давным давно вернулись…

Сошла с дороги, свернула вправо. По тропинке, заросшей высокой травой, вышла на знакомую улицу. Невольно бросила взгляд влево — где-то там остались ворота, через которые мы впервые попали на эту территорию, две будки охраны… Костя по возвращении упоминал о том, что после того, как его избили, он попробовал сунуться сюда, но его спугнул лай собак. Тогда я не обратила внимания на его короткий рассказ, но теперь захотелось самой посмотреть хоть одним глазком… Но точно не сейчас.

На этот раз я вышла к складам по улице, не рискнув иди по железнодорожным путям — в конце концов, меня тоже видно издалека на свободном пространстве. Ни к чему…

Здесь, в районе старых ветхих строений, зачастую прилегающих слишком плотно друг к другу, уже царили предзакатные сумерки, пахнущие неприятной сыростью и тиной. С этой стороны складские помещения и вовсе нависали друг над другом, и между ними в канавках, пробитых в почве стекающим с крыш дождём, роились тучи насекомых, воняло плесенью, а земля практически никогда не просыхала, ни разу за много лет не встретившись даже с лучиком солнца. Бр-р…

В сердце теплилась надежда, когда я подходила к нашему складу с задней стороны. Однако она вновь не оправдалась — уже обходя здание, я почему-то знала, что внутри пусто…

Потопталась на пороге, прошла внутрь. Уселась на свою полку…

Наверное, на ночь лучше всего и правда остаться здесь, хотя Костик и был изначально против ночёвки в этом месте. До медпункта слишком далеко, а в темноте лазить между домов — то ещё сомнительное удовольствие. Правда, спать пока совсем не хочется — я действительно неплохо выспалась днём, но попытаться, наверное, всё-таки стоит…

***

Попытки оказались не сильно удачными. Через пару часов, когда спина затекла на неудобной твёрдой поверхности, а глаза начали слезиться от бесконечного вглядывания в темноту, вернулся страх, а за ним и отчаяние. Наверное, иначе и быть не могло, слишком уж медленно тянулось время…

Мне чудились какие-то шорохи, чьи-то шаги, которые непременно замирали перед входом, шёпот и голоса, даже чьё-то дыхание… Однако стоило только тряхнуть головой — всё исчезало, кроме звенящей трескотни кузнечиков и порывов лёгкого ветра в ближайших кустах. Но потом наползало вновь с новой силой, взвинчивая и без того натянутые нервы до предела…

В какой-то момент кошмар стал реальностью. В тёмном проходе застыла отчётливая чёрная фигура…

Страх достиг апогея, и я лишь тихо захрипела на выдохе, стуча зубами, как-то внезапно осознав всю бессмысленность попыток спастись в замкнутом пространстве склада и сожалея только о том, что я не умею падать в обморок — сейчас было бы идеально вырубиться и ничего не чувствовать…

Чиркнула зажигалка, высокое пламя осветило глаза…

В первый момент человек показался реальным выходцем из моих кошмаров…

Лишь спустя секунду я узнала это избитое лицо. Тьфу-ты…

— Блять, Костя… — выдохнула, почти не испытывая облегчения, ибо эти несколько мгновений пережитого чудовищного ужаса полностью истощили эмоциональную реакцию и выжгли до тла способность ощущать какие-либо чувства…