*44*
Время больше не тянулось. Оно летело…
Лихорадочная дрожь била всё тело, воздух, казалось, звенел напряжением, и им совершенно невозможно было дышать. Сколько нужно выждать? Час? Два? Если бы я ещё знала, сколько уже прошло этих канувших в вечность минут…
Осторожно стянула с ноги металлическое кольцо, стараясь не звенеть цепью. На цыпочках прокралась к двери…
Мозг отключился. Остались только голые инстинкты, заставляющие слушать, видеть, опасаться…
Гостиная оказалась пуста, и я выскользнула из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Торопливо прошла по мягкому ковролину, выглянула в коридор…
Пусто. Лишь слева, где, наверное, должна располагаться кухня, шумела вода…
Почти бегом преодолела узкое пространство, каждую секунду ожидая услышать голос Артёма за спиной… Пролетела крошечную прихожую, которую видела издали несколько раз… С трудом шевеля немеющими пальцами, повернула легко поддавшийся замок, распахнула дверь…
Едва я оказалась на улице, как на меня сквозь металлическую сетку уставились собаки. Некоторые тут же заходили вдоль клетки, не спуская с меня настороженных взглядов, другие поставили передние лапы на рабицу и навострили уши, третьи ощерились и тихо зарычали…
Наконец одна из них громко гавкнула, и я осторожно попятилась…
Тут же первый клич подхватили остальные, сотрясая воздух оглушительным хаотичным лаем…
С этого момента я больше не соображала ничего. Просто развернулась и бросилась бежать, обгоняя стук собственного сердца, прямо по грунтовой дорожке к виднеющимся за кустами высоким заброшенным постройкам, таким знакомым и почти родным…
Как-то медленно и отстранённо подумала о том, что я босиком… Укорила себя за то, что даже не додумалась схватить из Тёмкиного шкафа штаны и куртку…
Впрочем, это уже не имеет значения, верно?! Поздно…
Бежать пришлось совсем недолго — сразу за плотными кустами на пути выросла кирпичная стена с тонкой колючей проволокой по верху.
Понеслась вдоль неё, лихорадочно вспоминая рассказ Лёхи о том, что он выбрался отсюда через заднюю дверь одного из зданий…
Примерно метров через пятсот отсюда, среди деревьев, действительно возвышалась многоэтажка. Впрочем, их тут не меньше десятка, и вряд ли выход есть в каждой…
Но мне повезло. Так, как не везло никогда в жизни.
Обшарпанный сквозной проход здания действительно вывел меня в знакомую зону заброшенных строений…
***
Дождь давно прекратился, но над территорией застыло низкое свинцовое небо, по которому даже сложно было определить время суток. Порванная футболка никак не спасала от пронизывающего промозглого ветра, и я в который раз свернула в приоткрытую старую дверь какой-то низкой деревянной постройки. Присела прямо на пол, привалилась спиной к стене, стараясь не поддаваться панике…
Наверное, если бы не этот волнительный жар, идущий откуда-то изнутри, я совсем закоченела бы. Да и погода к вечеру окончательно испортилась, похолодало как минимум градусов на пять, усиливающиеся порывы ветра стали резче и холоднее… Ноги, не привыкшие к ходьбе босиком, замёрзли, но мне удавалось их отогреть вот в такие минуты отдыха.
Только надежда таяла с каждым часом, и это вселенское чувство тоски и скорби постепенно вытесняло все остальные чувства…
Нет, я не ждала, что на выходе из охотничьего городка меня с распростёртыми объятиями встретят Костя, Машка, Ленка, остальные… Я знала, что мне придётся искать свою команду. Что, возможно, понадобится облазить весь чёртов завод вдоль и поперёк ради того, чтобы найти хоть кого-то из них. Ведь девчонки наверняка притаились где-то и, как всегда, лишний раз боятся даже высунуться на открытое пространство…
И я пыталась.
Я успела побывать на нашем складе, но там меня ждало сиротливое запустение. Брошенный впопыхах металлический диск, в котором остались зола и отсыревшие угли, какие-то самодельные импровизированные подушки на полках, оставленный на верстаке противень, припрятанная за кучей хлама полупустая бутылка с водой…
От этой картины я едва не разрыдалась, ощущая, как стылое одиночество и тоска заползают под кожу — такое родное место… Ушла оттуда, не оглянувшись.
Я прочесала весь двор, в котором росли яблони, все многоэтажки, но не нашла даже следов. Только постояла у окна, глядя с высоты седьмого этажа на территорию предприятия и гадая, где могут прятаться остальные…
В попытке встретить хотя бы Сашу я вернулась к старому сектору, где обитала Лариска с котятами… Мне было уже всё равно, кому радоваться при встрече. Но там тоже оказалось до жути пусто — ни охраны, ни кошек… Я долго кис-кискала, сидя на том самом крыльце, где мы поссорились с Артёмом после того, как провалилась наша попытка забрать вещи из гостиничного домика…
Но ответом мне была абсолютная оглушающая тишина.
Едва не заплакала, уходя из этого места…
Я уже давно перестала обращать внимания на камеры. Стёртые мокрыми кроссовками загрубевшие ступни на удивление быстро привыкли ступать по голой земле, но идти по ровным укатанным дорогам босиком было гораздо легче, чем продираться по обочинам, канавам и камням, и я вовсю пользовалась этим преимуществом. Плевать уже просто…
Вообще, как оказалось, четыре километра прямым ходом — это не так и много, как представлялось вначале.
Я снова вернулась к серно-кислотному цеху, побывала в прачечной, в раздевалке. Заглянула в котельную… Я уже не поднималась по этажам, я просто громко кричала, звала девчонок по именам… Но они не отзывались.
До вечернего похолодания я на всякий случай успела дотопать до токарки, хотя слабо верила в то, что ребята захотели бы вернуться туда… Не ошиблась — в цеху тоже ожидаемо никого не было.
Я даже добрела до границы карьеров, но это и подавно оказалось глупой бессмысленной затеей — всё вокруг будто вымерло…
Хуже всего почему-то было в том доме, где мы ночевали последний раз. Где я провела ночь с Костей, где спасла кота, где Артём предлагал мне пойти с ним… Тут остались даже наши спрятанные запасы продуктов, до сих пор пахло дымом от костра и противным гелем для душа. А ещё, казалось, среди этой беспросветной тишины вот-вот зазвучит весёлый смех Машки, послышатся презрительные смешки Лиды, игриво оттолкнётся от стен голос-колокольчик Кати…
Здесь мне впервые стало по-настоящему страшно. И наконец чётко оформилась единственная мысль — я одна… Одна на всей территории этого грёбанного заброшенного горно-химического комбината…
Я ушла оттуда, даже не забрав продукты. Зачем они мне одной? Может, потом…
Это оказалось неподъёмно тяжёлое чувство — медленное понимание того, что ничего никогда уже не будет как прежде…
Не хотелось думать о том, что Артём обманул меня, сказав, что все они живы и здоровы — и девчонки, и Костя с Максом… Но мысль сама упорно лезла в голову уже не первый час. И сейчас, сидя на полу чёртовой хлипкой сарайки посреди поля, я наконец начала осознавать, насколько она стала навязчивой и жуткой…
Из этой точки хорошо просматривалась территория ангара, в котором Костя иногда ловил крыс. Это место казалось мне последним и единственным прибежищем, где у меня оставался ещё хоть какой-то шанс встретить своих… Пусть ничтожный, наивный, сомнительный, но не невозможный.
Пожалуй, в глубине души я уже не верила в то, что Костик и в самом деле явится сюда. Но продолжала слепо надеяться и изо всех сил цепляться за эту надежду, не спуская воспалённых глаз с покатой крыши ангара…
Наверное, мой организм устал. Хотя усталости я совсем не чувствовала… Вообще ничего не чувствовала. Ни боли в порезанных, расцарапанных и нахватавших заноз ступнях, ни привычного голода, ни того, как стучат от пронизывающего холода зубы…
Только страх. Нервный, липкий, удушливый страх, от которого волосы на загривке поднимались дыбом и замирало, как в последний раз, уставшее биться сердце. Он накатывал волнами, иногда затапливал прибоем, изредка мог схлынуть, чтобы потом с новой силой накрыть с головой…
С приходом ночи страх перерос в отчаяние. Слепое, всепоглощающее, выматывающее, сводящее с ума. Невыносимое… От него хотелось выть на луну, мелькавшую среди быстро бегущих по небу туч, хотелось бежать отсюда без оглядки только ради того, чтобы хоть как-то действовать и не сидеть сложа руки, хотелось провалиться в беспамятство…
Последнее мне почти удалось — я просто закрыла глаза, удобно привалившись плечом к дверному проёму. Глубоко вздохнула, через силу пытаясь подавить в себе это дерущее душу в клочья ощущение безумной безысходности и сокрушительного краха всего мира, позволяя безграничной усталости взять своё.
Просто смириться с тем, что я ничего не могу изменить. Просто успокоиться…
***
Они появились на рассвете. Не прячась, отделились от построек на краю поля, когда красноватое солнце только-только поднялось над далёкими крышами. Пять чёрных силуэтов на фоне сияющего, слепящего глаза плазменного шара…
Я даже не пошевелилась. Равнодушно наблюдала сквозь полуприкрытые подрагивающие ресницы за их приближением, почти не веря в реальность происходящего.
Новый день… Даже если я сейчас найду в себе силы подняться и убежать, это не спасёт. Ибо теперь именно так, наверное, будет начинаться каждый мой рассвет…
Хотелось поднять руку, стереть с лица эту мутную пленку, из-за которой всё расплывалось перед слезящимися глазами, но даже этого я сделать не могла — тупое оцепенение прочно сковало замёрзшее тело, вызывая какую-то сонливую апатию.
Глупо. Наивно. И Артём не забудет мою дурацкую выходку с побегом. Уже нет…
Возможно, я вчера просто плохо искала. Не исключено, что ребята всего лишь нашли новое убежище, и мы банально разминулись… Но ведь нет. Я просто знаю, что осталась одна среди этих чёртовых стен, обнесённых колючей проволокой. Одна, если не считать бывшего мужа…
Я отвела глаза от приближающихся охотников, упёрлась расфокусированным взглядом в стену напротив. Это единственное, на что хватило сил…
Когда мы, десять человек, попали сюда, на этот завод, мне казался просто диким тот факт, что нас вырвали из привычной среды обитания и поместили в эти условия, не предоставив никаких возможностей для выживания. Сейчас мне кажется, что этих возможностей было миллион… Человек, похоже, действительно ко всему привыкает. И я точно так же рано или поздно привыкла бы жить на цепи, оставаясь в доме Артёма…
Усмехнулась занемевшими губами, прикрыла глаза…
И, наверное, если бы у меня был выбор, то сейчас я выбрала бы именно это — жить. И неважно, в каких условиях. Выбрала бы возможность чувствовать надежду. Срывалась бы в пропасть отчаяния, но продолжала бы верить.
Но я уже выбрала другое…
Я снова с трудом разлепила ресницы, вглядываясь вдаль сквозь прорывающие холодный рассветный воздух ослепительные лучи. Расстояние между мной и охотниками сократилось вдвое, осталось каких-то триста-четыреста метров. Это от силы минута-другая… Последний шанс отползти от двери, выбраться через окно, попытаться уйти…
Наверное, ещё вчера я так и сделала бы. Но сегодня — нет…
По замёрзающей щеке скатилась одинокая обжигающая слеза, и я вновь закрыла глаза, не в силах выносить это яркое солнце.
Странное ощущение — я больше не нужна здесь. Я уже выработала свой ресурс, я стала неинтересной жертвой. Наверное, я всё ещё нужна там, в прежней жизни… Но даже в воспоминаниях это слишком далеко, призрачно, нереально. Была ли она вообще, та прежняя жизнь?! Я никогда прежде не чувствовала себя настолько живой, как сейчас…
Я уже слышала их шаги на фоне вечной, как мир, радостной трескотни кузнечиков. Слышала их тихие равнодушные голоса, перебрасывающиеся какими-то фразами… Ещё через несколько секунд они загородили солнце, и обожжённые светом глаза перестали видеть красноватое марево даже сквозь закрытые веки. Только чернота…
Я не сопротивлялась ничему. Ни тому, как меня подхватили несколько пар крепких рук, ни тому, как молча поволокли куда-то, громко топая по мокрой от росы траве тяжёлыми ботинками… Я, кажется, смогла даже расслабиться, как-то легко смирившись с тем фактом, что я, наконец-то, больше ничего не решаю…
Лишь изредка я приоткрывала глаза, с безучастным удивлением понимая, что мы всё ещё перемещаемся по полю, ибо по ощущениям меня тащили уже невероятно долго… Сейчас я не воспринимала охотников как живых людей — просто бездушные существа, безразличные ко мне настолько же, насколько и я к ним…
Наконец шаги стали гулкими, мир померк ещё сильнее.
Распахнула глаза, скользя мутным взглядом по серым стенам и пытаясь сосредоточиться… Несколько ступенек вниз, на которых меня почему-то едва не укачало… Свет ламп, кажущийся невероятно тусклым после солнечного сияния, мрачные стены коридора с какими-то трубами под самым потолком…
Слабо трепыхнулась в чужих руках, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота от понимания того, куда меня притащили…
Подвал. Тот самый, где я нашла Лиду…
Наивная, я думала, хуже уже быть не может. Оказалось — вполне себе…
Дёрнулась сильнее, оглядываясь по сторонам на чёрные фигуры в балаклавах, держащие меня с обеих сторон…
Где-то впереди громко повернулся ключ в замочной скважине, лязгнула, открываясь, железная решётка…
— Сюда давай… Осторожнее…
— Прям на стол поднимай…
Почему-то именно эти слова, произнесённые грубыми мужскими голосами, первыми дошли до моего сознания…
— Не надо… — этот слабый сиплый хрип, кажется, принадлежал мне самой…
Взмах по воздуху… Спину обожгла жёсткая ледяная поверхнось, лишая ощущения невесомости… Тошнота стала совсем не выносимой…
— Не надо! — крикнула громче, надрывая горло, но из груди вырвался лишь хриплый шёпот. — Пожалуйста… Пустите! Не надо…
Плечо почти вывернулось, когда левую руку припечатали к столу и на запястье накинули шершавую верёвку… Через секунду правая рука также легла на гладкую плоскость, и верёвка опутала ладонь…
— Не кричи, девочка, — почти ласковый голос, смутно знакомый, раздался прямо над головой. — Всё будет хорошо…
Сергей…
А Тёмка? Он же тоже среди них?!
Потолок терялся во мраке, окружившие стол чёрные тени казались одинаковыми…
— Тём! — я закричала изо всех сил, чувствуя, как чьи-то сильные руки держат мои лодыжки, по которым тоже скользит верёвка… — Тёма…
Почти не поверила в реальность происходящего, когда надо мной склонилось чьё-то лицо… Через мгновение оно стало нереально белым — человек снял балаклаву…
— Я здесь, Ин, — глухой напряжённый голос Артёма раздался совсем близко.
Я не надеялась на его помощь. Но все чувства разом рухнули куда-то в пропасть от осознания того, что он всё-таки рядом…
Я не имею права просить его о чём-либо…
— Тём… Отпусти… Я не хочу…
Он наклонился совсем близко, и я смогла наконец рассмотреть черты родного мертвенно-бледного лица…
— Послушай меня, Ин, — моё плечо сжала ладонь, горячая, без перчатки… — Не переживай. Просто не думай ни о чём. Поверь мне… Хоть один раз в жизни…
— Тём, я только не хочу боли… — грудь разрывало от переполнявшего страха. — Я не хочу…
— Тш-ш-ш… — он коснулся горячим дыханием моего виска. — Боли не будет. Всё будет хорошо, Ин. Я ведь не так много прошу… Просто доверься мне… — он замолчал на секунду, невесомо коснулся ладонью моей щеки… — Ладно?
Я зажмурилась, чувствуя, как по вискам струятся слёзы. Глубоко втянула носом воздух.
Всего несколько секунд на решение…
Сознание больше не сопротивлялось. Сердце гулко ударилось о рёбра, застыло на мгновение и забилось ровно…
Снова открыла глаза.
— Ладно…
— Ничего не бойся. Я буду рядом… — он отступил на шаг, голос стал тише…
В тот же миг прямо в лицо ударил ослепительный свет…
Это казалось невозможным, но страх отступил. Осталось какое-то странное любопытство…
Мне казалось, я просто сошла с ума, отстранённо наблюдая за тем, как в мою распростётую по столу руку осторожно и безболезненно проникает игла шприца, как слева появляется человек в белом халате и стерильных перчатках и подвозит капельницу…
Я почти не боролась со сном, следуя требованию организма закрыть глаза. Лишь глубоко вздохнула перед тем, как погрузиться в надвигающуюся черноту.
Всё будет хорошо. Но даже если не будет, изменить этого я просто не могу…