ГЛАВА 3. Мир ярким всполохом
— Что, Алес, никогда не говори никогда?
Из-за неплотно сомкнувшихся створок двери, за которой скрылся мой опекун, послышался насмешливый женский голос.
— Ты это о чём? — не слишком доброжелательно отреагировал Алес, и я не выдержала — вскочив с кресла, на цыпочках подбежала к проёму, чтобы ничего из разговора не упустить. Жаль, что стояли беседующие не на виду. В щель я видела лишь стену, на которую проецировалась карта Джидва. Вид сверху в режиме реального времени, не иначе.
— А то ты не знаешь, — внёс свой вклад в обсуждение ещё один голос. На этот раз мужской.
— У тебя в кабинете симпатичная малышка, — прогудел третий. — И она без фиксаторов разгуливает. Ты же не будешь утверждать, что это задержанная? Которая арестована по чистой случайности и поэтому нарядилась, как на свидание? Привёл новую девушку, чтобы впечатление произвести?
Надо же, оценили! Приятно, конечно, только разве так одеваются на свидание? Обычный же наряд: классическое чёрное платье, чулки и туфли-лодочки. Скромно и со вкусом. Я очень старалась, чтобы опекуна не упрекнули в недостаточной заботе о подопечной. Алесу мой внешний вид понравился. Но самое главное, что невозможно заподозрить во мне девушку из прошлого.
— Белла — моя подопечная. И помощница.
— Ага, помощница… — с явным оттенком недоверия пробасил неведомый некто. — Глаз с тебя не сводит. За каждым шагом следит.
Ну да, разумеется, слежу. А как ещё мне себя вести, если я не хочу ошибиться?
— Коллеги, принимаем к сведению, — весело воскликнула незнакомка. — Каких сюрпризов нам ждать дальше?
— А дальше он всё же согласится на место начальника отдела, — высказался кто-то из мужчин. — Спорим, да? Ставки принимаются!
Оу… Мой опекун, оказывается, на повышение идёт!
— Ну нет, — неожиданно запротестовал Алес, доказывая, что увеличения зарплаты не предвидится. — Не дождётесь.
— Почему? — не то огорчился, не то разочаровался бас. — Если одно событие из разряда нереального случилось, то…
— Не передёргивай. Это тебе нравится просиживать штаны в кабинете, а мне нет. Оперативная работа намного интересней.
«И опаснее», — проворчала я про себя.
Нет, я не приверженка того, что мужчина должен прятаться за спинами других и не лезть в бой. Наверное, меня просто расстроила растаявшая от слов опекуна прибавка к зарплате. С другой стороны, если совсем уж честно, я беспокоюсь за Алеса. Случись с ним что, тьфу-тьфу, кто будет обо мне заботиться? Где я найду человека, которому без страха разоблачения могу рассказать всё о прошлой жизни? Совет попросить. Выговор получить.
Последнее особенно актуально, потому что отскочить от двери я не успела. То есть факт подслушивания скрыть не удалось.
— Подслушивала? Или меня потеряла? — изрядно напугал меня Алес, шагнув в проём, который по закону подлости раскрылся именно тогда, когда я позволила себе расслабиться и перестала следить за происходящим.
— Всё сразу. Извини, — я поспешила выкрутиться из компрометирующей ситуации.
— Да ладно, я так и думал, что не удержишься. Все женщины любопытны.
Сказал он это добродушно, определённо не рассердился, потому и я перестала изображать необычайную заинтересованность стереогравировками на стене сбоку от входа, похожими на грамоты.
— Вы бы ещё громче обсуждали, уверена, даже из-за закрытой двери было бы слышно. И вообще, — проявила характер, — разговор меня касался!
— Так я ж без претензий, Мел. Мои коллеги по части любопытства от тебя не особо отличаются. Не видят грань между девушкой и подопечной, — развёл руками опекун. То есть начальник. То есть и то и другое в одном лице. Уселся за стол и деловито поинтересовался: — Ты уже осмотрелась?
Ну да, он же меня ради этого оставил. «Осваивайся, Мел». Так и сказал, прежде чем уйти.
— У тебя тут уютно, — похвалила я лаконичный дизайн помещения, хотя было непривычно. Всё же квартира выглядит более обжитым пространством. При том, что дома предметов интерьера тоже сравнительно немного.
Светло-серые стены, одна из которых снабжена окном с уже знакомой мне панорамой Джидва, а другие испещрены тонкими полосками, похожими на ту, что открывает выход в коридор. Там шкафы, вероятнее всего, потому что на стенах в квартире Алеса, откуда он одежду доставал, насечки похожие. Потолок по всей площади ровно, едва заметно светится — люстр тут нет. Пол глянцевый, тёмный, но совсем не скользкий. Большой стол с чёрной столешницей. Ну и в довершение пара стульев, похожих на привычные мне офисные, разве что без ножек. Висят себе в воздухе, словно закреплены на невидимой опоре.
— А вот это… — обежав глазами кабинет, я вновь остановилась взглядом на занимавших немалую часть стен информационных пластинах с надписями.
Эффект объёма у них был потрясающий. Вот честно, хотелось не в текст вчитываться, а на символы-буковки любоваться. Краси-и-иво!
— Это что такое? Это твои дипломы? Или благодарности? — уже отнюдь не с целью маскировки полюбопытствовала, мне реально стало интересно.
— Благодарности, — с виду равнодушно подтвердил Алес, уткнувшись носом в экран, развернувшийся над столом.
Ну да, как же, равнодушно. Доволен он, стопроцентно. В таких количествах иметь документальное признание профессиональных заслуг — это наверняка потрясающее ощущение. Потому коллеги и не прочь видеть его начальником…
Провела пальцем по полочке рядом с грамотами, полюбовалась на оставшийся на коже серый налёт. Похоже, кулитная пыль тут вездесущая. Боюсь представить, что творится за куполом, закрывающим город.
— Алесандер, — я всё же решилась отвлечь начальство, так и не поставившее передо мной никаких задач. — Можно я тут немного приберусь?
— Зачем? — в тёмных глазах, взглянувших на меня, ясно читалось сначала недоумение, потом осознание. — А! Нет, не надо. Ночью, когда нас не будет, запустится автоматическая уборка.
Нет — значит, нет. Я вздохнула и смазала пыль с пальца на стену. Вот завтра по этому «следу» и проверю, как тщательно эту самую уборку делает местная система обслуживания. В доме у Алеса она вымуштрованная, роботы-малышки в самые укромные уголки забираются.
Я постояла в задумчивости. Ну так чем же мне заниматься?
Шагнула к окну и отпрянула — вокруг меня воздух начал сгущаться и темнеть. Я не удержалась на ногах, потому что под коленки ударило что-то плотное, заставив меня упасть на упругую поверхность.
Неведомый предмет оказался креслом, а испугавшее меня марево материализовалось в голограмму брюнетки-Микуси. И выглядела она… В сравнении со скромной ведущей новостей — умопомрачительно.
Тёмно-синяя юбка-карандаш, заканчивающаяся… гм… там, где начинаются ноги. Чулки-сеточки. Лакированные туфельки с каблуками настолько высокими, что, будь Микуся живой, ходить бы на них точно не смогла. Блузка белая, кружевная, на пару размеров меньше, чем нужно было бы, а потому из-под неё пыталось вылезти всё то, что она должна была под собой скрывать. Макияж и причёска тоже равнодушными не оставляли.
— Ты чего, Мел? — среагировал на моё падение Алес. Поднял голову, увидел неотразимую красотку и выругался: — Придурки! Делать им нечего! Опять за своё! Лучше бы отчетами занялись, а не облик референта меняли!
— А тебе не нравится? — удивилась я. Мне казалось, любому мужчине будет приятно, если рядом привлекательная девушка. Пусть даже виртуальная.
— Не нравится, — отрезал Алес. — Мне и реальных девушек достаточно, чтобы себя ещё и виртуальными окружать. А секретарь у нас общий на весь отдел. И все этим самым наглым образом пользуются! У вчерашней хотя бы юбка длиннее была.
— Напоминаю, через полчаса вас ждут на совещании, — сексуально понизив голос, сообщила Микуся, доказывая, что соблазнять она умеет не только внешностью.
Исчезла она тоже обольстительно: сначала голова, потом ноги, бёдра, торс… Последней пропала грудь впечатляющего четвёртого размера. В общем, Чеширский кот наоборот.
— Надеюсь, дома не будешь так экспериментировать с настройками? — вздохнул Алес.
— Нет, — подтвердила я. — Мне наш Микус больше нравится, он милый.
Опекун посмотрел на меня с одобрением и снова уткнулся в экран.
Некоторое время я смирно сидела, наблюдая за скольжением его пальцев в голографической матрице, формируемой невесть где находящейся техникой. Попыталась вникнуть в наложенные на карты графики, сопровождающие перечисления диаграммы. Поняла, что занятие бессмысленное. Побродила по кабинету, пытаясь отыскать что-нибудь ещё не увиденное. Не нашла. Вернее, не нашла ничего лучше, чем пристать к Алесу с очередным вопросом:
— Алесандер, а почему у вас секретарь неживой? Белла ведь тоже секретарём работала.
— Так это от организации зависит, — просветил меня опекун, с неохотой, но всё же прерывая свою работу. — «Вторсырь» — коммерция, и живой секретарь для них — признак статуса и хороших доходов. Не всегда же у них дела шли плохо. А служба правопорядка — организация бюджетная, и трат на живого референта себе позволить не может. Здесь важнее экономия средств, соответственно, излишества нам ни к чему. И вообще, от виртуального помощника сплошные плюсы: не нужен больничный и отпуск, нет прогулов и опозданий. Какие-то относительно небольшие траты на техобслуживание, и всё… Мелисса, знаешь…
Алес помялся, и я напряглась — ну как вдруг он сейчас мне задание даст! Ошиблась.
— Может, тебе по зданию погулять? Сориентироваться.
Перевожу: «А не пойти ли тебе, Мел, со своими вопросами… Нечего над душой стоять и меня отвлекать».
Конечно, конечно, уже ухожу. Я ведь как гордая птица-ёжик, меня только пнуть надо, а дальше я сама полечу.
В общем, вылетела я для начала в комнату отдыха. Когда мы пришли, тут было столпотворение, сейчас же лишь на одном из шести маленьких диванчиков сидели, пили кофе и мирно беседовали всего два представителя мира будущего: тот самый блондин, который прилетал на помощь Алесу, и женщина в возрасте, потому как уже совсем седая. Причём её строгий деловой костюм никак не вязался с весьма свободным стилем одежды мужчины.
От них я получила заинтересованные взгляды, однако останавливать меня и задавать вопросы никто не стал. Поэтому я пролетела дальше, на выход, в пустой коридор. Скучный, надо признать. С одной стороны полностью прозрачный, но никакого эффектного пейзажа не открывающий — лишь площадку-стоянку с аэромобилями. С другой стороны через каждые десять метров в нём имелись углубления в зоны отдыха, аналогичные той, которую я только что покинула. Рядом с входом в каждую висела табличка. «Доследственный отдел», «Отдел первичного расследования», «Архив»… Там, где базировался Алес со своими сослуживцами, красовалось: «Отдел оперативного реагирования».
И лишь в самом конце коридор соизволил превратиться в импровизированный «зимний сад». Наверное, это было ещё одно место сбора для сотрудников, но уже общее, а не по отделам. Я здесь и решила временно обосноваться, благо местное население тут отсутствовало. Подошла к панели раздачи напитков и забрала с неё стоящий в углублении, закрытый стаканчик. Пока выбирала напиток и запускала модификацию, смотрела, как раздаточный автомат обзавёлся новым стаканчиком. Плюхнулась на диванчик, с наслаждением потягивая кофе с молоком и присматриваясь к растениям.
Увы и ах. Я думала, они живые! Думала, Алес преувеличил, когда говорил, что они — признак роскоши. Однако симпатичные кадки с цветами оказались такими же ненастоящими, как и Микуся-референт. Да, выполненными очень реалистично — хотелось коснуться резных листиков и понюхать ярко-красные соцветия, — но нематериальными. Ясное дело, для красоты интерьера можно и голограммами обойтись.
Кстати, в офисе, где работала Белла, цветы как раз были. Небольшие, но… Кто-то очень старался создать видимость успешности компании.
Любопытно, что бы сказали коллеги Алеса, узнай, что у меня целый подоконник разнообразной зелени! Наверняка в их глазах я была бы счастливицей и статусной дамой. Так вот живёшь и не предполагаешь, что лучшие друзья девушек не бриллианты, а горшочки с цветами!
А вот домашнего растения Алеса я больше не касаюсь. Потому как мой опыт цветовода опекуну показался недостаточно компетентным, и даже предложение поливать удостоилось категоричного: «Не стоит. За этим следит Микус».
— Так и думал, что ты здесь устроишься, — прервал мои размышления подошедший Алес. — Не уходи, пожалуйста. Я буду здесь рядом, на совещании.
— Не беспокойся. В твой кабинет не пойду.
А зачем мне куда-то идти, если с диванчика открывается отличный вид на ставшую прозрачной стену, за которой скрылся мой опекун. Там, оказывается, ещё одно помещение, похожее на конференц-зал. Да, получается, Алес будет приглядывать за мной. Но ведь и я за ним!
Кстати, не только за ним!
Не успел мой опекун сесть в кресло за общим столом, как мимо меня прошли в зал ещё двое мужчин. Потом один. Потом сразу трое. В общем, их там целый консилиум собрался!
Я всё ждала, когда же они к обсуждению перейдут. Начнут ораторствовать, с пеной у рта что-то друг другу доказывать, спорить. Но мужчины сидели молча, как зомби. Смотрели на стол, друг на друга, но ртов не раскрывали. Лишь изредка жестикулировали, что смотрелось жутковато.
Странное какое-то «совещание». Не то коллективная медитация, не то психологический тренинг.
Памятуя о том, что для меня всё здесь типа привычно, я сделала фейс кирпичом и нацепила дежурную улыбку. Дождалась окончания мероприятия, а когда Алес вышел, подцепила его под руку и вместе с ним потопала в местную точку общепита. Обедать. Ну не мотаться же ради этого домой? Вдруг опять оставит с Микусом и я всё интересное пропущу? Ну уж нет!
Там к нему и пристала с вопросами, пользуясь тем, что нас некому подслушивать — столики рассчитаны на двух человек и стоят не так уж близко.
Опекун не сразу понял, что меня смущает. Задумался, что-то подсчитывая в уме, растерянно уточнил: «Неужели в твоё время телепатического общения тоже ещё не было?», в расстройстве, не глядя чиркнул ногтём по насечкам контейнера и чертыхнулся, заглянув под крышку.
Ага! Похоже, сегодня ему придётся есть не самую приятную комбинацию!
Впрочем, о его проблемах с меню я быстро забыла. Во-первых, мой обед был настоящей нямкой: рис с рыбой, запечённой в белом сырном соусе. М-м-м… Во-вторых, очередное откровение Алеса сожрало большую часть оперативной памяти моего мозга. Получается, они тут мысли друг друга читают?
— Вот ещё! — возмутился опекун, когда я страшным шёпотом у него об этом спросила. — Тут совсем иное! Можно слышать только то, что тебе хотят сказать, не более.
Честно? Я разочаровалась. Это ж такая фишка была б! Впрочем… нет, я совершенно не хочу, чтобы ко мне в голову кто-то лез, даже с моего разрешения. Стоп!
В очередной раз мыслительный процесс привёл меня к сногсшибательной догадке. Это что же получается? Раз язык я за счёт мозга Беллы знаю, значит, и телепатией владеть должна тоже? А где она? Что-то не замечала я за собой ничего такого-этакого.
— И не должна, — обрубил мои надежды на корню Алес. — Телепатически общаются только мужчины. У женщин эта способность не проявляется, потому что генетически с полом сцеплена.
Нет, ну нормально, а? Ведь чистой воды дискриминация в эволюционном смысле!
— И что, вот прямо все-все мужчины владеют? — сомнение у меня осталось. — И обычных, то есть не умеющих общаться молча, нет?
— Сейчас нет. Раньше, ещё до принятия юниверсл, были и те, кто способностью к телепатии не обладал, и те, кто мог транслировать собственные мысли. Нетерпимость друг к другу как раз и стала причиной войны, о которой я тебе говорил.
Поразиться неспособности прийти к соглашению у отдельно взятых личностей и готовых ради собственного превосходства на двухсотлетнюю войну, я не успела. Алес отвлёкся на пришедшее сообщение и меня отвлёк, причём самым радикальным способом: отобрал контейнер и, схватив за руку, потащил на выход.
Бросив сожалеющий взгляд на оставшуюся почти нетронутой еду, под понукающее: «Быстрее, Мел, быстрее!», я бежала следом за стремительно шагающим мужчиной. Надо сказать, делать это в туфлях, пусть и без каблуков, оказалось не так уж удобно. Радоваться оставалось только тому, что назревает ловля собрата-хрононелегала. Алес ведь именно этим занимается
Из здания мы выскочили через предусмотрительно распахнувшиеся двери, и я в который уже раз удивилась отлаженности действий вышибалы. Он не побежал к аэрокару, который был припаркован отнюдь не у входа, а потащил меня в противоположную сторону. Машина же взлетела самостоятельно, догнала нас, заскользила рядом, приглашающе убрав дверцы. Мы в неё на ходу заскочили. Вернее, Алес меня на бегу ухитрился приподнять и подсадить, а потом и сам запрыгнул. Сразу видно — опыт у него нехилый. И наверняка кто-то в паре с ним летал тоже.
Однако сейчас приставать к нему с расспросами я не стала. Не время и не место. Ему полная сосредоточенность нужна. Вон как внимательно всматривается в виртуальную карту-проекцию, наложившуюся на лобовое стекло.
Я тоже присматривалась к крышам зданий — расположенным хаотично, усеянным выступами, похожими на выходы вентиляционных шахт, хотя наверняка у них было иное предназначение. Не знаю, на что ориентировался в поисках Алес, а я высматривала кого-то странного, ненормального. Хаотично мечущегося, например. Или прячущегося.
Победа в поисках осталась за вышибалой. Аэрокар неожиданно резко повернул влево и пошёл на снижение, а я лишь спустя несколько секунд поняла, какую цель мы преследуем.
Пожилой мужчина, держась одной рукой за ограждение на крыше, вторую прижимал к сердцу. Даже на расстоянии было видно, как тяжело он дышит. Устал, видимо. И тем не менее, едва заметив наше приближение, незнакомец побежал. Неуклюже, спотыкаясь. Упал как раз тогда, когда Алес на ходу выпрыгнул из аэромобиля.
Машина плавно тормозила, а я, судорожно вцепившись пальцами в сиденье и дыша через раз, смотрела, как Алес добегает, останавливается и нависает над нарушителем. Отползти тот даже не попытался. Приподнялся на локтях и неожиданно весело засмеялся, показав… в общем, неприличный жест показав. Выкрикнул что-то оскорбительное, закашлялся и со стоном схватился за голову, перекатываясь на живот.
Время вышло? Похоже. Он знал, что скоро его вернут, оттого и смеялся, радуясь, что не вышибала стал причиной «вылета» из игры и набранные очки сохранятся.
Алес почти минуту, присев на корточки, возился с пострадавшим. Сначала сесть помог, потом ждал, пока тот перестанет раскачиваться из стороны в сторону, наконец, подхватил под мышки, поднимая на ноги. Устроив мужчину на заднем сиденье, перебрался на водительское. На меня бросил краткий взгляд, ещё один назад, на нашего нового пассажира, закрыл дверцы и взялся за управление. Ясное дело — в использовании установки по блокировке сознания уже нет необходимости.
Пострадавший сидел молча, закрыв глаза, и я с беспокойством на него посматривала. Он действительно в преклонном возрасте — волосы совсем седые, морщины, кожа на руках дряблая. Как у него вообще сердце выдержало такие нагрузок? Наверняка игрок не жалел доставшегося ему тела. Зато понятно, отчего не преуспел в выполнении миссии, — ловкости не хватило и быстроты реакции.
Лишь на подлёте к зданию полиции мужчина зашевелился и завозился на сиденье, смущённо покашливая.
— Вам стало лучше? — тут же проявил заботу Алес. — Немного осталось. Потерпите?
— Да, потерплю, — глухо ответил незнакомец. — Не понимаю, что случилось. Первый раз со мной такое, никогда раньше не происходило подобного. Сидел в своей квартире, смотрел новости и вдруг на крыше оказался. Ничего не помню!
В его голосе появились панические нотки, и я не выдержала. Не знаю уж, как принято успокаивать пострадавших в этом случае, но привести в пример саму себя мне показалось самым действенным:
— Вы не волнуйтесь. Это такое своеобразное воздействие магнитных бурь. Я тоже однажды под него попала и поначалу сильно растерялась. Но теперь все хорошо.
— В медцентре при службе правопорядка вам окажут необходимую помощь, — поддержал мою инициативу Алес.
— Спасибо, — поблагодарил нас мужчина.
Вылезая из аэрокара, он даже мне улыбнулся, хотя идти без посторонней помощи ему было трудно. Они скрылись в здании, я же осталась ждать возвращения опекуна.
Потерянно смотрела на закрывшиеся двери, осознавая весь ужас происходящего. Теперь я понимала раздражение и злость Алеса. Обратная сторона прежде знакомой и с такой лёгкостью принимаемой ранее «виртуальности» шокировала меня до глубины души. Всего один пострадавший, а у меня мир переворачивается с ног на голову.
И ведь это не единственный случай! Сколько их было до момента моего прихода в отдел? Страшно представить…
Для ребят-хрононелегалов и меня прежней игра была развлечением. Веселье, азарт, адреналин, новые впечатления… Именно за ними мы шли на риск и забирались в капсулу симуляции. Я нынешняя стала свидетелем того, чем на самом деле оборачиваются наши игрища. Да, Алес говорил мне о последствиях, но я впервые видела их своими собственными глазами. После исчезновения чужого, постороннего сознания остаются испуганные, потерянные, дезориентированные люди — жертвы-исполнители буйной фантазии игроков.
Кражи, угон транспорта, безумные трюки, безграничная власть, наглость. Каждый нелегал — серьёзная угроза стабильности и правопорядку. Сейчас сама бы пришибла создателей «Сирены», затеявших такую опасную авантюру. Это ж надо, скрывая правду от игроков, так издеваться над людьми будущего на Ио!
Реален ли родной мир этих бедолаг, для меня больше не имеет принципиального значения. Я вижу страдания, переживания. Неприятное чувство — быть чужой марионеткой. От момента вселения сознания игрока до оказания помощи они не помнят абсолютно ничего, и амнезия вызывает у них закономерный страх, который быстро не уходит.
Ужасно осознавать, что и я кого-то довела до такого состояния. Ведь не раз погружалась в игру. Трижды, если быть точной и учитывать данный момент. То есть двое жителей этой космической колонии пострадали по моей вине! Ну и несчастная Белла, которая вообще исчезла…
— Мел, ты чего? — заволновался Алес. Даже за плечи меня взял, разворачивая к себе.
Я же растерянно на него смотрела, не понимая, что он уже вернулся, — настолько сильны оказались моральные терзания. Чувствуя, как по щекам катятся слёзы, я рассердилась на саму себя. Хватит, Мел! Жалость к себе — это не выход! Сбивчивое лепетание: «Ох, простите, я не специально, я не хотела…» — не решение проблемы.
— Мел, не молчи, пожалуйста, — опекун хмурился и ждал ответа. Он за меня беспокоился, это и ежу понятно. Наверняка сообразил, что я тоже в стрессе. Возможно, решил, что теперь откажусь с ним работать…
Вымученно ему улыбнулась, глубоко вдохнула, сильным движением вытерла слёзы…
— Мне нужна удобная обувь, туфли не годятся. Я ещё быстрее бегать могу.
— Я даже не сомневаюсь, — тепло улыбнулся мне мужчина.
***
Следующий день прошёл тихо и мирно. Тихо в том смысле, что вызовов не поступало. В отделе оперативного реагирования никто не бегал, не суетился, не спешил, а мои новые кроссовочки пылились на ногах без дела. Мирно, потому как мы с Алесом сидели в его кабинете и делились информацией. Вернее, я делилась, а опекун меня на это сознательно провоцировал, задавая наводящие вопросы. В первую очередь они касались причин того самого «затишья», в котором мы сейчас пребывали.
— Так капсул-то две всего, — пояснила я. — Одна основная, вторая резервная. Насколько мне известно, второй крайне редко пользовались. И никогда обеими одновременно… Ой!
— Что? — напрягся Алес.
— Если я осталась здесь, а моё тело в капсуле-симуляторе, то получается, что оно её заблокировало. И теперь все игроки, которые здесь появляются, пользуются капсулой резервной, а её на износ не эксплуатируют, берегут. Они и в основную-то нового игрока запускали только после осмотра и техобслуживания, которые часов пять-шесть занимали. Оттого и такой большой перерыв в появлении! — догадалась наконец.
— А, допустим, вытащить твое тело и освободить капсулу нельзя?
— Вот спроси чего полегче. Можно, нельзя… Я-то откуда знаю? — проворчала я недовольно. Ишь, сразу — вытащить! А вдруг я после этого и здесь умру тоже! Хотя, конечно, сердиться на опекуна глупо. Он разобраться пытается, а от меня сейчас вообще ничего не зависит.
— Если частота явлений не увеличится, значит, капсулу реально заблочило. Надо будет отследить статистику. И вообще… — задумчиво пробормотал Алес. Больше для себя, чем для меня. Посмотрел как-то странно, оценивающе…
— И не думай даже! — возмутилась я, почувствовав, что задумал он что-то не самое приятное.
— О чём? — удивился коварный тип.
— Не знаю! — отрезала я. — Но твоя идея мне не нравится!
Алес захохотал. Откинулся на спинку кресла, уронил лицо в ладони. Смеялся он заразительно, весело, я тоже заулыбалась… И совершенно напрасно.
— Идём, — приказал опекун, прекращая веселиться и поднимаясь на ноги.
— Куда? — напряглась я, цепляясь пальцами за подлокотники.
— Научу тебя работать с БОПСом.
— Зачем? — его инициативы я не поняла, потому решила сначала разобраться.
Алес вздохнул и опёрся бедром о край стола.
— Если эта ваша «Сирена» работает постоянно, то режим получается такой: пять часов «игра», столько же обслуживание. То есть за день примерно два погружения. В режиме щадящего использования — меньше. При досрочном выходе с использованием БОПСа время пребывания нелегала уменьшается. Значит, частота забросов может увеличиться. Получается замкнутый круг. Если ловить — новые вылезут, не ловить — навредят жителям.
— И?.. — идея мне всё равно оставалась непонятной.
— Надо оптимизировать процесс. Вот скажи мне, обычно цель игроков какая?
— Ну как… — растерялась я. — Для новичков — любыми способами расширить общую игровую карту. Для опытных — пробраться на закрытые объекты… Подожди! Ты же говорил, что игроков ловили. Неужели совсем ничего от них не узнали? Совсем-совсем?
Моё недоверие Алесу наверняка понятно, вон как морщится и отводит взгляд. Ну да, я же не настолько глупа, чтобы не заметить главного — они нас хрононелегалами называют. Это я поначалу решила, что приставка «хроно» была дана за временность пребывания, а потом стало ясно — речь о нелегалах — путешественниках во времени. Алес и ему подобные это прекрасно знают! Значит, кто-то из игроков все же проболтался. И это точно была не я.
— Год узнали. И то, что вы считаете это игрой. Все остальное — чистая логика.
— А как же исторические данные? Если вы год знали, неужели не могли поднять архивы, узнать, кто все это организовал? Почему вам никто не помогает?
— Во-первых, во время войны большая часть архивов была утеряна. По крайней мере, нам выяснить ничего не удалось. Во-вторых, информация ничем не поможет. Да, стали бы ясны корни проблемы, но что с ними делать? Мы перемещаться в прошлое не умеем, увы. А в-третьих… — Алес помрачнел, но всё же признался: — Власти Ио не хотят афишировать проблему и вмешивать Конфедерацию. Боятся повторения ситуации с Дегодой.
— Что такое Дегода?
— Это колония холиан. Там вирусная эпидемия началась и планету изолировали, полностью разорвав связь. На очень длительный срок. Поселенцы чудом выжили. Правительство Ио не хочет рисковать и из двух зол — игроки или полная блокировка колонии — предпочло первое.
— И ты с этим согласен?
— Мел, — снова поморщился Алес, — я оперативник. Исполнитель, а не властелин мира. И полномочий связываться с Землёй у меня нет. И да, согласен. Я ведь сводки каждый день вижу. Хрононелегалы появляются локально, исключительно в рамках разведанной ими же территории. Никогда там, где их ещё не было. А если, допустим, привлечённые спецслужбы поймают только что появившегося игрока, самоубиться не позволят, увезут на Землю, а тот, когда его срок пребывания закончится, вернётся в своё время. Что получится? Да нелегалы же потом расползутся по всей Конфедерации! Лучше уж сдерживать, чем рисковать… Так ты идёшь? — вспомнил-таки, куда собирался.
— Иду, — со вздохом я оттолкнулась от сиденья. — А ты мне о своей идее так и не рассказал.
— Всё просто. Я удерживаю нелегала, а ты в нужный момент включаешь блокиратор, — галантно пропуская меня вперёд, объяснил опекун.
— А в чём тогда «оптимизация»? — не сдалась я.
Вопрос мой снова остался без ответа, потому что, попав в холл, я помахала рукой обернувшемуся к нам Стефану, и тот, до этого самым внимательным образом рассматривающий пейзаж за окном, тут же подошёл к нам.
— Привет… Белла. Ну как, не скучно тебе? — поинтересовался, запнувшись перед именем, потому что был в курсе настоящего. Лучший друг Алеса, он единственный знал о том, кто я такая. Мой опекун даже не пытался его обмануть. Да и как бы он это сделал, если блондин лично присутствовал при повторной неудачной попытке меня «изгнать»?
— Ты почему не ушёл? — опередив, встрял в разговор Алес. — Твоя смена час как закончилась. Топай домой.
— А ты мне тут начальника не включай, — усмехнулся Стефан. — Вот согласишься на повышение, тогда командуй. А я, может, Беллу жду.
— Зачем? — с едва заметным, но всё же раздражением поинтересовался Алес.
— Хочу в клуб девушку пригласить. Ты её только эксплуатируешь, а развлекать, похоже, не собираешься.
— И ты решил сделать это за меня. А Милена тебе потом мозг не вынесет?
— Так мы вместе отдыхать будем, — откровенно развеселился блондин. — Потанцуем, выпьем… Ой! Я же забыл, что ты не любитель танцев. Ну так можешь в сторонке посидеть, понаблюдать. Или вообще дома остаться. Так ведь, М-м-м… Белла?
— Не так! — шикнул на него Алес. — И мы не собирались… — видимо, хотел сказать: «Никуда идти», но осёкся, посмотрев на моё расстроенное лицо. И фразу изменил: — Сидеть вечером дома.
— О! Замечательно! В восемь ждём вас в «Колибри». Я столик забронирую.
Стефан мне подмигнул, подхватил с дивана брошенную на него куртку, перекинул её через плечо и неторопливо двинулся на выход. Ну а я, в сопровождении молчаливого опекуна, — к стоянке аэромобилей.
— Если ты не хочешь, давай не пойдём. Скажем, что я плохо себя почувствовала, — предложила я, кожей ощущая его недовольство. Как бы мне ни хотелось побывать где-то ещё кроме квартиры Алеса и его работы, хорошие отношения с мужчиной были важнее.
— Нет, он прав, тебе на самом деле нужны развлечения. Я плохой опекун, раз об этом не подумал.
— Ты хороший! Столько для меня сделал! А о развлечениях я не просила, вот ты и не подумал, — не позволила я ему себя очернить и не удержалась от любопытства: — Милена — это девушка Стефана?
— Жена, — невозмутимо отозвался Алес, поднимая дверцу аэрокара. — Три года, как женаты. И все три года всё делают, чтобы я стал семейным человеком. Так что ты учитывай это в разговоре… На сиденье забирайся.
— Провоцировать будут? — хихикнула я, послушно залезая в машину.
— Наверняка, — усмехнулся опекун, забираясь следом и сдвигая меня к окну. — Смотри, вот здесь переключатель…
***
Сборы много времени не отняли. Вернее, они вообще не потребовались — местный народ часто отправляется в клуб прямо с работы. Мне так Алес сказал, а причин ему не доверять я не видела. К тому же светло-голубая блузка с короткими рукавами и тёмно-синие брючки тоже смотрелись на мне очень мило.
Аэрокар остался не у дел — перемещались мы с помощью той самой ленты-дороги, которую я видела из окна дома Алеса. Она, оказывается, зигзагом пересекала всё поселение и закольцовывалась сама на себя. То есть шла и мимо отделения полиции, и мимо клуба. Но даже если бы проходила в стороне, без летающей машины всё равно можно было бы добраться до любого места Джидва. Ведь кроме основной, самой широкой дороги, в стороны от неё расходились самодвижущиеся ленты-тротуарчики. Лишь на первый взгляд казалось, что проложены они прямо по земле. На самом деле её они не касались, словно висели в воздухе на расстоянии примерно ладони.
— На Земле они ещё выше располагаются, чтобы растения не повредить, — пояснил Алес, сообразив, отчего я так активно пытаюсь заглянуть под тротуар. — И двигаются не постоянно, а только при наличии пешеходов.
— Экономия времени и забота об экологии в повседневной жизни это здорово, — похвалила я. — У нас до этого ещё не доросли.
— Дорастут, — заулыбался мой спутник.
Посмотрела я на него скептически. Ну да, через шестьсот лет. Мир-то у нас один, да только время разное.
Вывеска на здании, около которого мы сошли с дорожки, ожидаемо оказалась с изображением известной маленькой птички, в полёте вонзившей клювик в венчик цветка. Само заведение, снаружи более ничем не примечательное, внутри мне показалось не совсем таким, каким должен был быть клуб в моём понимании. Но ничего так, уютно. Приятная музыка, разноцветное светодиодное освещение потолка. Стен совсем не видно — вместо них объёмные панорамы настоящего тропического леса. Настолько достоверные, что видно, как шевелятся от ветра ветки и листья. Там даже птицы летали и насекомые, а от яркости и красочности растений рябило в глазах.
Примерно половина зала была отведена под танцпол, а вокруг него разместились прозрачные круглые столики, привычно висящие без опоры и окружённые мягкими диванчиками. Никакой барной стойки я не обнаружила. Оттого и общее впечатление было непривычным.
Милена и Стефан заняли места недалеко от входа, у самой границы панорамы, потому и на наше появление среагировали сразу: приветливо помахали, подзывая к себе.
Блондин, в отличие от нас, решил переодеться и теперь щеголял в отглаженной сиреневой рубашке, создавая разительный контраст Алесу, оставшемуся в эластичной бежевой футболке и плотном жилете. Жена Стефана — молодая, голубоглазая, уверенная в себе женщина, со светлыми, пшеничного цвета волосами, сплетёнными в толстую косу, — предпочла длинное платье с широкой юбкой в пол и пёстрым принтом.
Я было заволновалась, ощутив, насколько разный у нас стиль одежды, но взглянула на невозмутимое лицо опекуна и решила на этот счёт не переживать. А посмотрев по сторонам, успокоилась окончательно: за другими столиками народ сидел ничуть не менее разношёрстный. Тут определённо нет дресс-кода, каждый носит то, что в настоящий момент считает уместным и удобным.
— Милена, — протянув мне руку, представилась женщина.
— Белла.
На пожатие я ответила сразу, а на имени замешкалась. Называть чужое было непривычно, но Алес меня заранее предупредил — о хрононелегалах никто не знает, кроме сотрудников отдела. Даже члены их семей не в курсе.
Блондин заулыбался, хмыкнул и так выразительно посмотрел на моего спутника, что тот закатил глаза к потолку. А через секунду Стефан болезненно ойкнул и схватился за бок, в который впился остренький женский локоть.
— Прекрати! — приказным тоном распорядилась Милена. — Сколько раз просила — при мне говорить вслух!.. Белла, ты как вообще это терпишь?
— Просто стараюсь не замечать.
Почти не солгала. Наверное, это женщины будущего, которые с мужчинами-телепатами пересекаются с детства, моментально понимают, что те мысленно с кем-то общаются. Мне же определить сложно.
— Терпение — это правильно. Толерантность, все дела… — миролюбиво согласилась Милена. И тут же рявкнула: — А меня бесит!
— Дорогая, так я ж не специально! — «расстроился» Стефан. — Привычка…
— Что-то, когда ты за мной ухлёстывал, держал свою привычку под контролем. А теперь… Совсем обнаглел.
Последнее она мне сказала. Незлобно, весело, определённо с расчётом на внимание мужа. Его и получила в форме поцелуя и мужских рук, притянувших жену поближе.
Алеса открытая демонстрация чувств ничуть не смутила. Кажется, он вообще не обратил на них внимания, разбираясь с голографическим меню. Лишь задумчиво на меня взглянул, видимо сомневаясь — доверять ли мне процесс выбора или сделать заказ самому. В итоге предпочёл второе.
Я не возмущалась. Местных напитков всё равно не знаю, вдруг «наковыряю» что-нибудь такое, что меня потом из клуба нести придется?
Стаканчики, опустившиеся с потолка на таком же прозрачном подносе, как и сам стол, мало напоминали чайно-кофейные. Потоньше, повыше, прозрачные и без маркерных значков. Крышечек на них тоже не было, а внутри плескалось нечто многослойное, разноцветное… Алкогольное?
Принюхалась, пытаясь это выяснить, и услышала:
— Это коктейль. Фруктово-ягодный. У нас, в отличие от вас, не принято употреблять спиртное.
Чтобы не услышали остальные, Алес склонился к моему виску, за что и поплатился.
— Значит, говоришь, подопечная? — коварно-елейным голоском поинтересовалась Милена, заинтересованно блеснув глазами.
Чей ответ она хотела услышать — неясно, но я решила опекуна спасти. Мне ведь не сложно, а человеку приятно.
— Предложив опеку, Алесандер меня очень выручил.
— Да, да, Стеф рассказал. Я в курсе насчёт твоей работы, — Милена расстроилась, но определённо не из-за моего увольнения. Ей объяснения оказалось недостаточно, и она выдала: — Алес, признавайся, насколько высока степень альтруизма в отдельно взятой личности, которую иждивенка величает полным именем, но фамилию всё же не упоминает, а значит, остаются некоторые сомнения в достоверности преподнесённой нам базовой детерминанты.
Алес на это только пожал плечами. «Ну началось!» — явственно читалось на лице мужчины, а я невольно рассмеялась — так необычно прозвучала фраза: понятно и непонятно одновременно.
— Не обращай внимания, Белла, — довольная произведённым эффектом, Милена откинулась на спинку диванчика. — Я ведь социальный инженер, меня иногда и в быту заносит.
— Вот! — встрепенулся притихший было Стефан и запричитал: — Если женщину заносит — это в порядке вещей, а бедным мужчинам уже и привычным способом пообщаться нельзя…
Очередное «Ой!» оборвало его речитатив, однако на этот раз оно было женским. Локоток, повторно попытавшийся поразить блондина, оказался в уверенном захвате. Видимо, Стефан решил, что одного синяка ему будет достаточно. И снова обоюдное извинение, в виде поцелуя.
У этой пары очень необычные отношения, напряжённые и нежные одновременно.
— Милена — лидер во всём, — пожав плечами, пояснил Алес, когда супруги ушли танцевать, а я не удержалась и всё же высказала своё недоумение. — Она активная, целеустремлённая. Волевых мужчин, которые могут её подавить, на дух не переносит, и быть на вторых ролях в браке — не в её характере. Вот Стефан ей и подыгрывает, иначе бы она за него не вышла. А на работе он совершенно другой.
— Ты его осуждаешь? — интонации, с которой опекун всё это сказал, я не поняла.
— Да нет, — ответ получила в том же самом ровном тоне, словно Алесу на самом деле безразлично. — Это его выбор. Хоть я и не понимаю, зачем ломать комедию и приносить себя в жертву.
— А любовь? — возмутилась я. — Разве она не оправдание? Тем более человек сам готов измениться.
— Мел, к чему жертвы, если можно найти другую девушку? С которой будет комфортно и которая примет тебя таким, какой ты есть. Которая не станет лепить из тебя то, что ей хочется. Я не против их пары, но быть на месте Стефана не хочу.
— Ты просто никогда не любил! — припечатала я, сделав из его слов самый простой вывод.
Сказала и осеклась. Лицо Алеса исказила… Судорога? Гримаса? Что бы это ни было, но я задела его за живое. Причём болезненно, остро. Он даже ответил не сразу. То есть вообще не ответил, потому что нельзя же считать таковым резкое: «Я на минуту» от поднявшейся с дивана и исчезнувшей в голографических зарослях фигуры.
Упс… Как-то я опрометчиво ляпнула. Не подумав. И коснулась неприятных для Алеса воспоминаний. А ведь он далеко не мальчик, старше Беллы стопроцентно. Надо полагать, и жизненный опыт имеется, так что была возможность разочароваться в женщинах…
— Белла!
На моё плечо легла тяжёлая ладонь, скользнула вниз по руке и захватила кисть отнюдь не простым пожатием, скорее уверенным жестом собственника. Мужчина, который позволил себе подобную вольность, тоже не заставил себя долго ждать — не спрашивая разрешения, опустился на сиденье рядом со мной.
Одетый в тонкий бежевый свитер и хлопковые белые брюки, благоухающий приятным парфюмом, незнакомец не показался мне отталкивающим. Скорее наоборот. Симпатичный молодой мужчина, с красивым изгибом полноватых губ и округлым лицом. Курносый. Ямочка на подбородке. Затылок подстрижен очень коротко, а сверху тёмно-русые волосы лежат красивой волной, закрывая лоб. Светлые карие глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрят радостно и одновременно с волнением.
Отпускать мою руку он не спешил. Мало того, и речь пламенную продолжил:
— Куда же ты пропала? На звонки не отвечаешь, письма игнорируешь, дома тебя нет. На работе сообщили, что ты уволилась и переехала…
От изумления рот я открыла, но сказать так ничего и не сказала. Быстро осознала, что это кто-то из знакомых Беллы, а потому возмущаться и требовать от меня отстать — чревато разоблачением. Впрочем, молчать тоже опасно — ещё больше подозрений появится. И Алеса как на грех рядом нет!
— В социальном комитете информацию об иждивенцах не разглашают. Я волнуюсь, места себе не нахожу. Мало ли что с тобой могло случиться! Я же знаю, как ты дорожила работой. Вдруг у тебя психологический срыв, стресс, а я даже помочь не могу.
Незнакомец с такой поразительной настойчивостью доносил до меня ужасы моего безобразно-безответственного поведения, что я не выдержала:
— Не хотела напрасно беспокоить, — выбрала самый что ни на есть нейтральный вариант ответа, на который любой нормальный человек среагировал бы простым: «Ладно, тебе виднее».
Этот тип, по всей видимости, был ненормальным, потому что заявил:
— Опять ты меня в сторону отодвигаешь! Бель, я ведь сколько раз говорил, что готов помогать тебе во всём. Нести за тебя ответственность! Одно дело, когда ты хочешь быть самостоятельной в мелочах, и совсем другое — такая серьёзная проблема. Или ты забыла, кто рекомендовал тебя Шалеману, когда ты искала работу? Кто ускорил получение визы на Ио, когда ты поругалась с родителями? Кто помогал обустроиться?
— Хватит, — поморщилась я. Конечно, я забыла, то есть не знала, но догадаться, что этот тип имеет в виду, не сложно: себя любимого и свой неоценимый вклад в судьбу Беллы.
— Бель, прости, я тебя не попрекаю, — моментально пошёл на попятную собеседник. — Просто я знаю, что у тебя здесь никого, кроме меня, нет. И мне казалось, наши отношения были в достаточной степени доверительными, чтобы в первую очередь ты обратилась ко мне, а не скрытничала. И не провоцировала меня на грубость…
Моя рука неожиданно поднялась, приближаясь к лицу мужчины. Вернее, к его губам, потому что именно они прижались к коже, оставляя на ней жаркий отпечаток.
— Хочешь сказать, ты бы взял меня под опеку? — озадаченно пробормотала я, лихорадочно решая: отобрать руку или оставить во временное пользование.
— Да запросто! — подозрительно лихо и радостно выдал парень. Ведь опекунство это лишние хлопоты, нормально их избегать. Или как минимум взвешенно принимать решение.
В общем, на его энтузиазм я не купилась, потому руку на себя потянула и сообщила:
— В этом уже нет необходимости.
— Ты возвращаешься к родителям? — возмутился незнакомец, сжав ладони сильнее и не позволив мне сбежать. — Забыла, как они на тебя давили? Ты же клялась, что на Землю больше ни ногой!
Не знаю уж, что там у Беллы за проблемы были с родными, но от необходимости отвечать меня спас негромкий уверенный голос:
— Руки от неё убрал.
— Что? — изумился подобной наглости настойчивый кавалер, разворачиваясь к невозмутимому Алесу.
— Я сказал, руки убрал, — повторит тот. — И себя желательно тоже.
— Бель, это кто? — потребовал ответа незнакомец, вновь возвращаясь взглядом ко мне.
— Мой опекун, — осторожно озвучила я и отодвинулась, наконец почувствовав свободу.
Лицо визави стало совсем ошеломлённым. Наверное, он думал, что я до сих пор на социальном иждивении.
— Шутишь? — выдавил недоверчиво.
Я помотала головой, уверенная, что этого будет достаточно и назойливый мужчина исчезнет навсегда. Как бы не так. Он, конечно, встал, но лишь для того, чтобы протянуть Алесу ладонь и представиться:
— Мирослав Грозовский.
— Алесандер Кросс, — спокойно ответил на рукопожатие опекун и поинтересовался: — Вы с Беллой знакомы?
— Да. И я думал… Ладно. Не важно. Прошу прощения. У меня не было информации.
— Понимаю. Теперь вы в курсе. Есть вопросы?
— Разрешение на общение получить можно?
— Мы с Беллой это обсудим.
— Значит, я пришлю запрос.
— Разумеется.
Мужчины обменивались любезностями, а я с любопытством за ними наблюдала. Стиль общения был совсем не похож на тот стереотип, который я с лёгкостью могла себе представить. Ну а как должен себя вести поклонник в отставке, встретив девушку с другим? Нет, понятно, что устраивать драку — не вариант, но уж точно не расшаркиваться в вежливых реверансах.
— Спокойная жизнь закончилась, — кисло поморщился Алес, когда Мирослав, пожелав нам хорошего отдыха, покинул клуб.
— Зря мы сюда пришли, — в тон ему вздохнула я. — Угораздило же на него нарваться.
— Не сейчас, так позже. Этот разговор всё равно бы скоро состоялся, — огорошил меня опекун.
— Что ты имеешь в виду? — напряглась я.
— У меня весь почтовик забит его сообщениями, — признался Алес. — Я переадресацию сделал, чтобы тебя письма не напрягали и было время адаптироваться.
— Читал? — встрепенулась моя щепетильность.
— Очень интересно лезть в чужую жизнь, — буркнул опекун, отрицательно мотнув головой.
Значит, просто по количеству догадался… Получается, Мирослав на самом деле меня искал? А я думала, привирает, себя выгораживает.
В растерянности схватилась за бокал, залпом выпила напиток, вернула на стол… Посмотрела на подозрительно молчаливого Алеса, уставившегося в пол, и перевела взгляд в зал, где на танцполе кружились пары. Одна из них делала это не так эффектно, как остальные. Мужчина, которым оказался Стефан, путал ноги, рассеянно всматриваясь в потолок. За что и получил тычок от Милены. Кулачком. В плечо. Рисунок танца тут же вернулся к идеальному, а Алес словно очнулся.
— Мел, а ты потанцевать не хочешь?
Хочу, конечно! Что за вопросы? Какая девушка не любит танцы, особенно если кавалер приятный? А вот в этом Алесу не откажешь. Галантный, деликатный, пластичный. Руку подал, чтобы встать помочь. Дистанцию держал, хотя сам танец предполагал куда более тесное взаимодействие. Шаги не путал и мне на ноги не наступал.
В общем, я наслаждалась. Музыкой — непривычной, но приятной: одновременно динамичной и плавной. Уверенными движениями мужчины, который точно знал, что с нужной последовательностью движений я не знакома, и делал всё, чтобы меня этот факт совсем не напрягал. Вёл он грамотно, иногда предупреждая о смене рисунка танца, но чаще просто направляя. Получалось у него изумительно! И это называется «нелюбитель танцев»…
Может же, когда захочет! Да-да, это всего лишь забота о досуге подопечной, но, похоже, в отношении Алеса, «не любить» и «не уметь» — это разные вещи.
Любопытно, с кем же он так натренировался? Не с той ли дамочкой, намёк на отсутствие любви к которой вынудил опекуна сбежать, доказав, что оная как раз имела место быть? Или просто родители учиться отправили? Или у них такая в школе программа, что без изучения основ танца диплома не получишь?..
— У тебя отлично получается, Мел.
Наверное, мысли мои всё же отразились в мимике, которую Алес трактовал по-своему — как сомнения в самой себе. Оттого и решил морально поддержать. Правда, для этого ему меня чуть ближе к себе пришлось прижать и к самому уху склониться, чтобы не говорить громко, а потому я неожиданно смутилась.
Вот что он творит? Сам же не хотел, чтобы Милена и Стефан думали, что между нами возможны близкие отношения! Неужели не понимает, как мы выглядим со стороны? Вон у блондиночки даже глазки загорелись, когда она это увидела!
— Алес, ты бы друзей своих не провоцировал… — хоть и запоздало, но я всё же оттолкнулась от его груди.
Продолжить мысль не успела. Громкий визг резанул по ушам. Жуткий, леденящий кровь. Оглушил так, что аж в глазах потемнело. Дыхание, которое и без того спокойным не было, участилось. Бедное сердечко едва из груди не выскочило. Ладони моментально прижались к ушам, да только без толку. Звук был такой, словно я в наушниках! Вот только никакой гарнитуры у меня не было, а душераздирающий вопль я всё равно слышала. Когда же он стих…
— Белла, что с тобой?
— Плохо?
— Я же говорила, что в клубе слишком душно!
Проморгавшись, я сообразила — на диванчике сижу, а вокруг меня хлопочут остальные.
— Всё нормально, голова закружилась, — постаралась их успокоить, хоть и не поняла — что это было вообще?!
Идей в голову не приходило. О том, чтобы продолжить танец, Алес и слышать не хотел, да и моё состояние оставляло желать лучшего — в мозгах что-то шумело, шипело, шуршало, накладываясь на музыку, словно одновременно с ней включили какую-то старую шепелявую пластинку. Так что домой мы вернулись на аэрокаре, который прекрасно летал самостоятельно, и потому особенной проблемы в том, что изначально он остался на стоянке, не было.
Разговаривать не хотелось, да и есть тоже. Алес, хоть и беспокоился — я прекрасно это видела, — но вопросов не задавал и ни на чём не настаивал. Наверняка решил, что мне нужно просто выспаться.
***
Утром состояние не изменилось. Двигаться не хотелось, настроение копошилось на уровне плинтуса, а шум в ушах, похожий на бормотание, так и не пропал. Наверное, потому, что я спала плохо, постоянно просыпаясь от ощущения чего-то нехорошего, неприятного. Это был страх, но не яркий и понятный, а тихий и липкий. Разъедающий изнутри. Я такой лишь раз в своей жизни ощущала, в раннем детстве, когда папа разбился. Мы с мамой в этот момент дома были, и она, радостно ответив на телефонный звонок, вдруг побледнела и опустилась на диван, выронив трубку. Я сразу поняла — случилось что-то страшное, непоправимое. И ужас от этого предчувствия был, пожалуй, страшнее самой беды.
Мою угрюмость и вялость Алес заметил сразу и отреагировал предсказуемо:
— Остаёшься дома.
— Вот ещё! — моментально взвилась я. Даже об апатии забыла. А может, просто испугалась, что в одиночестве совсем расклеюсь и окончательно впаду в депрессию?
Настаивать на своём опекун не стал, возможно, аналогичный вывод сделал. Всё же я под присмотром лучше, чем я без контроля. Микус не в счёт.
Однако на вызов Алес меня с собой не взял, приказал сидеть в кабинете. Я, понимая, что в таком состоянии вреда от меня куда больше, чем пользы, послушно опустилась обратно на сиденье, с которого вскочила. Он и один справится, моя помощь лишь номинальная: мотивы поступков игроков объяснить, по времени их появления сориентировать, о событиях прошлого рассказать…
Сидеть и ждать скучно, но… Сколько займёт погоня? Это ведь от многого зависит: как быстро засекли нелегала, как далеко находится место происшествия, насколько опытный игрок попался, потребуется ли пострадавшему помощь… Алесу хорошо, он не бездействует, а мне? Мне-то совершенно нечем себя занять. Я даже в холл выйти не могу, поболтать со Стефаном, потому что он сегодня в другую смену дежурит.
Ну и кто меня после этого обвинит в том, что я уткнулась носом в голографический экран, который Алес оставил в рабочем режиме? Не закрыл, значит, ничего секретного. Верно же?
Неверно.
Тихий, едва слышный голос совести неожиданно со мной не согласился, но я прислушиваться не стала. И без него тошно.
Сосредоточилась на информации и сразу поняла, что это тот самый отчёт, над которым Алес корпел несколько дней назад. Ну или новый, но очень похожий. И в основе, кстати, статистика травм и смертельных исходов, которая, если верить диаграммам, неуклонно снижалась. Эффективность работы отдела и вышибал была налицо.
Я бы за них порадовалась, да только мой случай в статистику не вписывается, естественно, потому что Алес его не указал. Но ведь моё пребывание здесь тоже как-то надо квалифицировать! Кто я?
Убийца, естественно. Которая живет чужой жизнью и пользуется чужим телом.
Голос разума, холодный, расчётливый, оправдаться мне не позволил, и на этот раз я была с ним солидарна. Да, тело Беллы я сохранила в целости, но её сознание уничтожила, потому что не вернулась в прошлое. Раз процесс блокировки пошёл неправильно, больше некому было занять её место в будущем, кроме меня.
А если сознание всё же уцелело?
Шипение в голове сложилось во вполне понятный вопрос. Логичный и даже обнадёживающий. Потому что тогда я не убийца. Это, разумеется, приятнее осознавать. Как и думать, что Беллу могло выкинуть в моё время и она сейчас в моём теле. Вот честно, пусть пользуется, мне не жалко!
Шум в ушах как-то резко пропал, я даже заморгала в недоумении, а потом дёрнулась, услышав чей-то хохот. А когда открылась дверь, успокоилась — смеялись за ней. Не так громко и язвительно, как мне показалось секунду назад, намного тише и добродушнее. И, несомненно, виновником веселья был Алес, потому что на лице его ясно читалось недовольство.
— Ты рано, — удивилась я, сообразив, что времени прошло на самом деле не много.
— Ложный вызов. Девушка просто пошутила неудачно, а сейчас у народа бдительность повышенная, — откликнулся опекун, усаживаясь в кресло. Побарабанил пальцами по столу и недовольно пробурчал, признаваясь: — Коллеги её в мои будущие подопечные поспешили записать. Типа если я согласился на одну, то почему бы не две… А я не виноват, что именно мне девушки-игроки попадаются чаще. Они для меня в первую очередь потерпевшие! Стефану лишь бы посмеяться…
— Он на смене уже? — встрепенулась я. — Вроде ему в вечер?
— Стеф часто раньше приходит, — ответил Алес и прищурился. — А ты-то чего вдруг заинтересовалась? Мел… — он поморщился, с явной неохотой, но всё же высказывая свои соображения: — У нас не принято заводить романы с женатыми мужчинами.
— Знаешь, Алесандер, открою тебе страшную тайну… — я сделала очень серьёзное лицо и наклонилась над столом, поманив опекуна к себе. А когда он подался ближе, громким шёпотом сообщила: — У нас тоже!
Я хихикнула и оттолкнулась от столешницы, любуясь изумлением на лице мужчины, трактовать которое можно было как вопрос: «Если не для интрижки, тогда зачем?» Шагнула к двери и перевела разговор с интересующей его темы на вполне нейтральную:
— Я пообедать схожу. Тебе сюда принести?
— Сам приду, — хмуро буркнул Алес и уткнулся в экран.
Ну сам так сам. Моё дело предложить. А вот Стефан составить мне компанию не отказался, чему я была очень рада. Блондин — отличный источник информации о прошлом Алеса, которое со вчерашнего дня меня так сильно интриговало. Что там за история с несчастной любовью?
— Я вообще-то не сплетник, — ответил мне Стефан таким тоном, что смысл его слов сменился на противоположный, — но тебе скажу. Как опекаемая… — и снова в интонации скользнула двусмысленность, — ты имеешь право знать.
Он отвлёкся, выбирая меню, вскрыл крышку, с наслаждением втянул носом приятный аромат тушёных овощей с мясом, взялся за ложку и продолжил:
— Хотя рассказывать особенно нечего. Валерия его напарницей была, мы думали, всё у них сладится. Алес такой счастливый ходил, да и она с него глаз не сводила. Для него всё было серьёзно, а для неё, по всей видимости, не очень. Потому что, получив приглашение на работу в другом поселении, с повышением естественно, она его приняла. С Алесом не обсудила, перед фактом поставила. Правда, с собой позвала, мол, там и ему место найдётся.
— А он отказался?
— Нет, поехал. Он в неё был влюблён как мальчишка. Оттого и разочарование было сильным, когда выяснилось, что у Валерии с новым начальником давно уже личные отношения, а Алес — так, запасной вариант.
— И он вернулся.
— Ну да. Психовал, конечно. Переживал. Зарёкся работать с девушками. А уж о том, чтобы привести кого-то в квартиру, и речи нет.
Надо же… Теперь понятно, почему гостьи, которые не жаловались на качество спального места, надолго не задерживались и не обживались. Похоже, я стала исключением из правил, сама того не ведая. И вчера очень обидела Алеса, заставив его вспомнить неприятные события прошлого. Кто я такая, чтобы укорять его в неумении любить? Надо в заявлениях быть осмотрительней.
Взялась за контейнер с едой, о котором совсем забыла. Посмотрела на второй, закрытый, припасённый для Алеса. Вот и чем, спрашивается, опекун занят? Был недоволен, когда Микус доложил о пропущенном мной обеде, а сам каков? Если доем, а он не появится, отнесу на его рабочее место. И пусть не возмущается потом.
Относить не пришлось. Как раз когда я уже собиралась встать, Алес появился в столовой. Невозмутимо устроился рядом, пододвинув к столу ещё один стул.
— Что, Стеф? Опять жалуешься, как тебя Милена достала? Мел, не сиди с таким сочувствующим видом. Стефан нашёл благодарную слушательницу и немного преувеличил свои проблемы, — к счастью, тему разговора понял неправильно.
— Лучше такие проблемы, чем никаких, — не остался в долгу сплетник. Подмигнул мне и поспешил скрыться от возможных вопросов.
Может, и зря он так спешил. На мой взгляд, Алес и не собирался нас допрашивать. Спокойно взялся за еду и принялся с аппетитом уминать грибной супчик со сметаной. Любопытные у него сегодня вкусовые предпочтения…
Я же сидела и с нетерпением ждала, когда мы вернёмся в кабинет. Возникла у меня одна идея, но реализовать её без разрешения и помощи опекуна я не могла.
— Алесандер, можно я поговорю с нелегалом до вышибания его сознания? — бросилась в атаку, едва появилась возможность.
— Зачем? — предложение опекуна заинтриговало, он даже в кресло не сел, остался стоять у стола.
— Помнишь, мы блокировку капсулы обсуждали? Вдруг другие игроки что-то знают о судьбе моего тела в прошлом?
Алес задумался. Что за мысли бродили в его голове, понять было нереально, но я ждала согласия. Ведь идея-то неплохая! Ошиблась.
— Я бы не рисковал. Мы не знаем, что на уме у организаторов, но я бы на их месте скрывал случившееся с тобой.
Разумеется, я огорчилась. Но правоту признала:
— Да, пожалуй. Опасный сбой оборудования вызовет панику участников. Мигом разбегутся, а к этому организаторы не готовы… Значит, ничего не предпринимаем?
— Как раз наоборот, — неожиданно не согласился Алес. — Я хочу, чтобы ты попробовала «приманить» нелегалов. Если пойдут с тобой на контакт, то получится, что разыскивают. Потом уже по ситуации действовать.
— Ты противоречишь себе. «Ищут» и «не знают» — это исключающие варианты.
— Почему же? Вычислить свою соотечественницу в рамках игровой цели. Какие здесь нужны объяснения?
— А если не так? Если меня выбросили как ненужную вещь, отключив капсулу? Что тогда?
— Тогда бесконечная череда поимок и блокировок, — развёл руками Алес. — Есть вероятность, что игроки вымотаются, организаторам всё это надоест и забросы прекратятся. Тоже неплохой результат.
Результат-то, может, и неплохой, да только до его реализации ох как долго! Особенно когда ждать появления нелегала приходится.
В общем, я опять озаботилась проблемой ничегонеделания, которая быстро свелась к тому, что я задремала в кресле, поджав под себя ноги. Наверное, со стороны это выглядело подозрительно, по крайней мере, Алес забеспокоился:
— Мел, ты как себя чувствуешь?
Растёрла пальцами веки, прислушалась к состоянию организма, шума в ушах не обнаружила и зевнула:
— Лучше.
— Хочешь, куда-нибудь сходим?
Предложение заманчивое, конечно, если бы не одно большое «но» — перспектива пересечься с Мирославом меня не прельщает. А ведь он с высокой вероятностью может оказаться и в другом… клубе.
— А можно на крышу?
— Зачем?
Тёмные глаза посмотрели на меня с вопросом, в котором было больше подозрения, чем недоумения. Он решил, что я свести счёты с жизнью собираюсь?
— Как это «зачем»? — улыбнулась я, наглядно показывая, что цели у меня совсем иные. — Там звезды лучше видно и небо красивое!
Кажется, успокоился, потому что, когда закончился рабочий день и мы вернулись домой, аэрокар спустился на крышу, а не припарковался у входа.
— А где мы сидеть будем? — уточнила я, глядя, как машина подкатывает к краю и опускается вниз.
— На покрытии. Оно тёплое.
— Жёсткое, — пожаловалась я, постучав ногой по тёмно-серой поверхности. — И вообще, раз уж на звёзды смотреть, то лучше лежать. Тебе так не кажется?
Видимо, нет. Алес не слишком позитивно отреагировал на моё заявление. Но возражать не стал. Бросил краткое: «Я сейчас» и исчез в одной из надстроек. Похоже, они с квартирами соединялись или были неким подобием лифта, потому что вернулся опекун действительно быстро. В руках у него оказался тот самый тонкий матрасик, на котором мне поначалу пришлось спать. А вот для отдыха на крыше он оказался самым что ни на есть подходящим. И я, и Алес прекрасно на нём разместились.
Фиолетовый тон купола-неба медленно менялся. Сиреневатый поначалу, он всё больше темнел и смещался к ультрафиолету. А потом и вообще начал растворяться, сливаясь с чернотой космоса, на фоне которой, кроме звёзд, по-прежнему ярко сиял Юпитер.
— Экран ведь не исчезает, просто становится прозрачным? — я всё же нарушила молчание, хоть оно и было гармоничным. На удивление правильным. С Глебом, например, я молчать не умела — сразу становилось некомфортно, да и он начинал нервничать и задавать какие-то глупые вопросы.
— Если бы исчез, — рядом раздался смешок, — мы бы долго не протянули. Естественная атмосфера здесь не только пыльная, но ещё и насыщенная соединениями серы. Она, кстати, вместе с силикатами и есть кулит, ради добычи которого и создана колония. Нам ещё повезло, двести лет назад здесь был настоящий ад. А теперь условия не только под куполами комфортные, но и на самой планете вполне приемлемые. Поселенцы многое успели изменить. Если доведётся побывать на добывающей фабрике или просто за пределами защитного купола, сама увидишь.
Информация, разумеется, интересная. Да только я ни химией, ни астрономией не увлекалась. А потому мне не с чем сравнивать и удивляться. Но в любом случае переселенцы — молодцы, достойны уважения.
— А Юпитер почему постоянно виден? — продолжила расспросы.
— Потому что Ио всегда обращён к нему одним полушарием. Как Луна к Земле. Джидва находится на широте, где Юпитер на две трети уходит за горизонт из-за либрации.
Непонятный термин я пропустила мимо ушей. Уходит, и ладно. Зато убедилась — у Алеса образование не в пример моему и кругозор хороший. Хотя, казалось бы, зачем полицейскому разбираться в этих… либрациях!
— Алесандер, — я перевернулась на живот, приподнимаясь на локтях, чтобы видеть опекуна, — а ты на Земле бывал? Ты там родился?
— Нет, я родился здесь. Мои родители, можно считать, коренные поселенцы, второе поколение, занимающееся освоением Ио. А на Земле хоть раз в жизни бывал каждый человек. По крайней мере, у нас школьная обучающая программа включает двухнедельное посещение Земли. Экскурсии, отдых, развлечения. Но остаться там на постоянное проживание проблематично.
— Почему? — встрепенулась я. — Мигрантов не жалуют? Въезд запрещают? Визу не дают? В зарплате ущемляют? Или вообще работать не позволяют?
— Ну у тебя и воображение, Мел, — засмеялся Алес, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой. — Все гораздо проще. На Ио образование ориентировано на подготовку специалистов добывающих отраслей, причём узкой направленности. На Земле ресурсы иные, и получают их другими способами, а потому там свои кадры. Ну и кем туда лететь? Иждивенцем? Таких желающих немного. К тому же у нас весь профессиональный состав сбалансирован конкретно под нужды колонии. Лишних и неактуальных вакансий нет.
Это мне как раз понятно. Фабрики по добыче кулита — фактически градообразующие предприятия, это я из курса экономической географии помню. Нет фабрик — нет работы для большей части жителей. Но тогда, думаю, и всему поселению кирдык. На какие шиши существовать колонии?
— Ну хорошо, со всеми понятно. Но ты? Ты же имеешь профессию, к добыче никак не привязанную. И всё равно живёшь здесь.
— Ошибаешься, — моя дотошность Алеса, похоже, совсем развеселила. — Ты думаешь, полицейский должен лишь быть хорошим аналитиком и спортсменом? Разве он не должен знать особенности того места, в котором работает, условия и привычки местных жителей?
— Должен, — я подумала и согласилась. А почему я должна спорить с умным человеком, который к тому же мне симпатичен? Однако моего любопытства это ничуть не уменьшило. — Интересно, а Белла как решилась на Ио прилететь? Она-то на Земле родилась и выросла. А здесь ни солнышка нормального, ни растений. Пыль опять же… Алесандер, как думаешь, она бы сильно переживала из-за увольнения?
В ответ раздался протяжный стон, горестный, со всхлипом, и я с недоумением уставилась на опекуна, который… Нет, он-то как раз жизнью доволен, ни намёка на страдания. Тогда кто стенал?
Подскочила, осматриваясь. Может, мы тут не одни на крыше? Может, ещё кто-то вышел воздухом подышать? Или это Микус заскучал без хозяина и юной барышни? Домой зазывает…
— Мел, ты чего? — забеспокоился Алес, присаживаясь на матрасе. — Тебе опять плохо?
— Мне нормально… — я никак не могла понять, откуда взялся столь странный звук. — Ты ничего не слышал?
— Нет. А что я должен был услышать? Всё тихо, — насторожился опекун и, поскольку я объяснить своё поведение и вопрос не смогла, принял типично мужское решение: — Давай-ка домой, Мел, спать, всё же зря я тебя потащил на работу…
***
Яркий оранжевый свет разбудил меня не хуже, чем солнечный дома, на Земле. Но там хоть понятно — у меня окна выходили на восточную сторону, и, если забывала задернуть занавески, утром спать становилось невозможно. Но сейчас-то в чём проблема? Не должен свет мешать, даже при том, что источником является поверхность защитного купола, свечение которого усиливается по утрам. Антресоль же сбоку от окна и намного выше!
Потянулась, приподнялась на локтях и, жмурясь, осмотрелась.
Не поняла…
Окно совсем рядом, растение, красующееся новыми листочками, пол подозрительно близко, кровать не моя… Неужели я вниз спустилась?! Опять? Как же так вышло?!
— Проснулась, наконец? — раздражённо поинтересовался Алес. Сидящий на табурете, полностью одетый, он пил кофе, аромат которого витал в воздухе. — Ну и какое оправдание у тебя на этот раз?
— Н-н-не знаю… — я растерялась, ведь аргумент о комфорте уже не прокатит. — Честно. Извини, я не хотела мешать…
— Микус! Что Мел делала ночью? — потребовал отчёта у домового опекун.
Правильно. Вот и мне интересно, ведь я уснула на своём месте!
— Юная барышня в три часа ночи покинула верхний уровень. Десять минут ходила по апартаментам. Три раза пыталась открыть дверь, чтобы выйти на улицу. Потом устроилась отдыхать на вашей кровати.
— На улицу? Куда бы я пошла в пижаме и босиком? — удивилась я странностям собственного поведения. — Где логика?
— Логики нет, а факт есть, — непримиримо парировал Алес.
— Может, я этот… лунатик? Который ночью бродит и ничего не помнит? Вообще, я спала.
— А одеяло с собой почему не захватила, лунатик? — недовольно пробурчал опекун, комкая опустевший стакан. — Обязательно было моё утаскивать?
Так вот что его возмущает! А я думала, моё присутствие под боком смущает… Эх.
Посчитав последний вопрос риторическим, я поспешно вскочила, решив спрятаться от нотаций в ванной. Благо наличие пижамки позволяло мне это сделать, не повторяя ещё одной прошлой глупости.
Похоже, Алес мне не верит. Да я и сама бы не поверила. С какой радости, спрашивается, спускалась? Одно дело, когда спать некомфортно было. Но теперь? Ведь все удобства есть. Реально не смешно. Неужели я на самом деле во сне себя не контролирую? Жуть.
Вернулась в комнату с нехорошим предчувствием, но постоянно прятаться в санузле — не вариант. Молча забралась на табурет и, вытащив из отсека хранения стаканчик, сделала себе чай.
Мне повезло. Алес к неприятной теме не вернулся. Вместо этого сообщил:
— Мне нужно съездить к родителям. В соседнее поселение. Побудешь дома, хорошо?
Его родители не в Джидва живут? А мне казалось здесь…
«Нашла чему удивляться. Сама же не удосужилась поинтересоваться личной жизнью опекуна».
Мысль прозвучала так отчётливо, словно это и не я думала, а кто-то сказал рядом. Причём сварливо сказал, раздражённо, и моим голосом, то есть голосом Беллы. Я даже оглянулась, чтобы убедиться, что никого, кроме натягивающего на плечи жилета Алеса, рядом нет.
«Потому что смущалась!» — наставительно ответила самой себе и не сдержалась:
— Стесняешься меня? Или думаешь, я себя выдам? Или просто из-за сегодняшнего злишься?
— Не в этом дело, Мел, — поморщился опекун. — Мои родители любую девушку рядом со мной воспринимают как потенциальную невесту. Сразу начинают допрашивать о её родственниках, дате свадьбы, количестве будущих внуков…
— Каких ещё внуков? — опешила я.
— Вот и я о том же. — Мужчина мельком взглянул на экран своего вильюта. Опёрся рукой о стену и засунул ноги в ботинки, которые с характерным хлюпающим звуком застегнулись. — К счастью, недавно родители оставили навязчивую идею меня женить. И мне бы не хотелось вновь провоцировать их на активные действия.
— Ясно, — покладисто закивала я.
Ну а чего ж тут неясного? «Оставили» потому, что знают, как поступила Валерия. А они люди взрослые, мудрые. Понимают, что после такой психологической травмы давить на сына нельзя. Вот и отступили тактически.
— Я вечером поздно вернусь. Если что, пиши. И спать ложись, не жди.
— Хорошо, хорошо, не волнуйся, — успокоила я его. — Зря беспокоить не стану.
Алес скрылся за дверью, а я, надув щёки, натужно выдохнула. М-да-а-а… Сколько, оказывается, мне ещё узнать предстоит. А сколько сделать!
Сегодня же выходной, на работу не надо, потому опекун и уехал по личным делам. Ну а мне… Я оглянулась на кухонный уголок. Мне в первую очередь нужно позавтракать. Чай — это вообще ни о чём.
Туда и отправилась, в очередной раз сожалея, что нет в квартире ни плиты, ни духовки, ни холодильника. В первый день «попадания» я наивно полагала, что Алес готовить не умеет, оттого и запасается контейнерами с полуфабрикатами. А оказалось, это норма. Неужели никто в будущем не увлекается кулинарными экспериментами?
«А зачем, если есть современная технология приготовления пищи?»
Голос вновь прозвучал так явственно, что я от неожиданности даже контейнер уронила. Хорошо хоть, на этот раз закрытый.
— Микус, это ты шутки шутишь? — на всякий случай поинтересовалась.
— Нет, барышня, — отмазался домовой. — Шуток в моих настройках не имеется.
Ладно. Нет — значит, нет. Ну а что касается технологии… Она ведь в меру хороша. Иногда хочется сделать что-то своими руками.
«Пустая трата времени, когда есть более важные дела».
Я замерла, прислушиваясь к голосу, но продолжения не последовало. Потому, пожав плечами, я подняла контейнер и в который уже раз принялась изучать значки, решая суперсложную задачу выбора, которая, по сути, сводилась к тому, буду я есть: сублимат или… сублимат. «Круто». Интересно, у них тут реально нет свежих продуктов? От слова «совсем»?
«Натуральное завозить непрактично и дорого».
Да что ж такое!
Бросив контейнер и вскочив с табуретки, я вцепилась пальцами в столешницу. Сердце лихорадочно билось, дыхание участилось… В общем, адреналин в кровь пошёл.
Оно и немудрено. Кто же мне всякую ерунду нашёптывает? Может, Белла вернулась?
Задавшись этим вопросом, я ждала ответа, но голос молчал. Значит, не она. Похоже, у меня галлюцинации и я с ума схожу потихоньку. Печально, если так.
Заставила себя сесть и вновь приняться за завтрак. Пережёвывая кусочки фруктов в густом йогурте, невольно вернулась к мысли об их ненатуральности. С этим как раз легко согласиться — свежие банально испортятся при длительной транспортировке. Но ведь скучно есть каждый день одно и то же. Почему бы не попробовать приготовить что-то другое?
«Зачем? Набор комбинаций и без того разнообразный. А у тебя ничего не выйдет».
В звенящем в голове голосе послышалась издёвка, от которой я подавилась и закашлялась. Точно глюк. Или же… Ой! Меня осенило. Может, у меня проснулся эксклюзивный, неучтенный дар к телепатии?! И я чьи-то чужие мысли слышу? То есть с кем-то удалённо общаюсь? Это многое бы объяснило и сделало проще, а то как-то с ума сходить не хочется.
Настроение вновь стало хорошим, вернулись уверенность и позитивный настрой. Ну и пусть Алес уверен в невозможности подобного. А я буду исключением. И ему ничего не скажу. Пока. Должна же я сама сначала во всём разобраться!
— Привет, о загадочный некто! — хихикнула. — Надеюсь, будешь мне помогать, а не мешать.
— Некорректный запрос. Что изволите? — вместо внутреннего «голоса» среагировал домовой.
— Барышня стряпать изволит! — откровенно развеселилась я. — Скажи-ка, милый Микус, имеется ли в наличии нечто, именуемое «посудой»?
— Запрошенный объект не найден. Переформулируйте название, — заупрямился домовой.
— Пустые пищевые контейнеры, — подумав, выдала я.
— Отсутствуют.
Ладно. Мы, повара, люди упрямые, так просто не сдаёмся!
Нет посуды? Есть контейнеры с полуфабрикатами. Нет цельных продуктов? Зато имеются уже готовые комбинации. А с ними… С ними можно работать дальше.
Ведь чего при всём желании нельзя получить в заготовках-сублимератах? Правильно. Салатов. Тех самых сложных, сборных, которые как класс отсутствуют в перечне-меню на контейнерах. То есть Алес никогда в жизни не ел… Оливье!
При мысли о любимой новогодней вкусняшке у меня самой потекли слюнки. Вот его и сделаю. Это же не сложно.
Приготовить один контейнер с кусочками картофеля и мясом. Второй с морковью, горошком и огурцами, а в качестве «белковой» составляющей — пара яиц. Ну и в оба как приправу майонез. Увы, но иначе нужные ингредиенты мне не получить — процесс модификации запускается только при выборе всех трёх позиций.
Зато дальше остаётся вымыть руки, вскрыть крышки и вывалить еду на стол, ибо разделочной доски Микус мне тоже не выдал. Порезать на более мелкие кусочки, испачкав при этом руки и столешницу в соусе, потому как майонез оставить в контейнерах не получилось — он сверху оказался. Хорошо хоть ножи — маленькие, не очень острые, но пригодные для разрезания — нашлись среди столовых приборов. Там же, прямо на столе, всё перемешать, сложить получившуюся смесь обратно в контейнеры и накрыть крышками, не забывая отпихивать маленьких роботов-уборщиков, с маниакальной настойчивостью рвущихся убрать вожделенную «грязь». Ну и пойти в ванную отмываться, оставив, наконец, «поле боя» чистюлям.
Была, правда, ещё одна проблема, о которой я задумалась, вернувшись в комнату. До прихода Алеса часа три, а то и больше. Не испортится ли салат? Я же не в курсе, как у этих псевдопродуктов дела обстоят со сроком годности. По-хорошему, надо в холодильник поставить, да ведь нет тут ничего даже близко похожего. Или есть?
— Микус, можно избирательно понизить температуру в каком-нибудь шкафчике? Градусов до четырёх?
Вот за что я люблю этого домового, так это за то, что, если возможность имеется, лишних вопросов он не задаёт. Через секунду я уже ставила контейнеры в небольшую нишу, где воздух действительно стремительно холодел.
Довольно мурлыкая себе под нос, я уселась на диван. А что? Поработала, можно и отдохнуть. Мне Алес уже три дня как установил на экран вильюта иконку, похожую на кадр киноплёнки и предназначенную для запуска программы просмотра голофильмов, а испробовать новые возможности всё времени не было. Но ведь безумно интересно, как теперь люди кино смотрят!
С интерфейсом я разобралась быстро, дольше мучилась, выбирая сначала жанр, а потом сам фильм. Ведь названия мне ни о чём не говорили, а аннотации были такими завлекательными!
В общем, я стонала, мучилась, принимала решение, передумывала…
В конце концов остановилась на «Любовь на два фронта», которую выбрала, подумав, что хоть немного о третьей мировой узнаю. Очень уж название говорящее, жанр «историческая мелодрама», и в описании упоминание о войне имеется.
«Телепаты конфедерации ведут непримиримую борьбу с подпольной организацией сопротивления на Марсе. Героиня влюбляется в её лидера, но судьба пары предрешена. Протест подавлен, кавалер погиб. Девушка привлекает внимание одного из телепатов, и он предлагает ей стать его любовницей. Но согласится ли она?»
Запустила просмотр и…
Ну что сказать? Я думала, появится нечто похожее на объемный экран на стене. То есть буду я видеть и комнату, и «провал» в фильм. Как бы не так. Вместо этого воздух вокруг моей головы уплотнился, за матовой дымкой скрылось всё, что меня окружало, а когда она развеялась, возник пейзаж, чем-то похожий на Ио: защитный экран, панорама низких, полусферических домов, отсутствие растений. Прямо как в новостях о портале «Земля-Марс».
Эффект присутствия был настолько полным, что я перепугалась не на шутку. Впрочем, даже не столько из-за реализма, — всё же в «игре» он был ещё выше — сколько из-за отсутствия «меня» в этой самой «реальности». Даже опуская голову, я не видела ни рук, ни ног, при этом прекрасно их ощущая. И точно знала, что сижу на диване, даже положение могла сменить, лечь, например, а картинка от этого не менялась.
То есть она менялась, конечно, но не от моих телодвижений, а от задумки режиссёра. Появлялись персонажи, возникали шикарно прорисованные интерьеры, радовали глаз спецэффекты. Сопровождалось всё это объёмным звуком и даже запахами, не такими уж явными, но вполне различимыми. Да и игра актёров (если, конечно, они были живыми, а не смоделированными) была выше всяких похвал.
Девушка, кстати, в итоге довела до белого каления телепата, который мастерски увиливал от серьёзных отношений, и он на ней женился.
В общем, удовольствие я получила сполна. И от сюжета, и от его воплощения.
А когда фильм закончился и изображение пропало, «вернув» мою голову в нормальный мир, оказалось, что подсветка купола за окном успела смениться на тёмно-фиолетовую. Вечереет, однако!
Пиликнул вильют, выводя на экранчик сообщение от Алеса: «Мел, через полчаса буду дома. Надеюсь, тебе не было скучно», и я помчалась доставать из импровизированного холодильника салаты. Как раз успеют чуток согреться.
— Это что? — не понял моих кулинарных экзерсисов опекун, которого я попросила закрыть глаза и не подглядывать, пока вела от двери к столу.
— Приготовила, — не без гордости заявила я.
— Как это? — Алес потрясённо на меня посмотрел, даже на стул сел от неожиданности.
— Руками, — выдала я часть секрета. — Ты ешь давай. Когда ещё такое попробуешь?
Послушался. Осторожно, с опаской, но взялся за вилку, поддел немного салата и отправил в рот. Прожевал. Проглотил… Ну всё. Дальше вилка без дела не простаивала.
Я, посмеиваясь над его торопливостью, ела свою порцию, радуясь, что догадалась в контейнер опекуна положить больше.
— Мел, ты чудо! — восхитился Алес. — Это невероятно вкусно!
— Что и требовалось доказать, — заулыбалась я. — Не такие уж мы в прошлом… отсталые.
— Действительно, железный аргумент, — рассмеялся опекун.
«Ой-ой, прямо семейная идиллия! Получила благодарность, и рада. Было бы за что!»
«Завидуй молча! Только и умеешь, что критиковать!» — мысленно заткнула я доставучий голос.
Уж не знаю, почему он появился именно сейчас, но теперь, найдя объяснение, я его воспринимала спокойно. Живут же мужчины с телепатией, и ничего, справляются. Хотя, конечно, они с детства к этому привычные.
— Алес, расскажи мне про эту вашу телепатию. Откуда она появилась? — попросила в надежде узнать побольше.
Не прокатило. Опекун подумал, посмотрел на часы, смахнул контейнеры в нишу утилизации и поднялся.
— Расскажу. В другой раз. Нам на работу рано вставать.
В смысле — завтра на работу? Всего один выходной?
«А ты хотела десять? Бездельница… Хотя чего ещё ждать от иждивенки!»
«Ну ни фига себе заявочки! И вообще, уж и удивиться нельзя! — я реально разозлилась. — Хватит! Исчезни!»
«Не очень-то и хотелось общаться с отставшей от жизни особой».
«Так невелика потеря!» — отрезала я. Дождалась, когда Алес освободит ванную, переоделась и полезла на своё спальное место. Надеюсь, хоть сегодня ночь пройдёт без приключений.