ГЛАВА 5. Мы не опознаны

Темно, тихо, тепло.

Нет, не так.

Темно, что-то едва слышно ритмично постукивает, и отчего-то неприятно холодит.

Нет, опять не то.

Темно, тикают часы, по ступне дует сквозняком.

Я с трудом подтянула к себе ногу, спрятав под одеяло. Теперь хорошо… Спать всегда хорошо… Приятно… Особенно в тепле… И когда ничего не мешает…

Мысли текли лениво, медленно, сонно. Лишь назойливый стук не давал мне снова уйти в блаженную нирвану.

Часы… Ну да, тикают, чем же им ещё заниматься? Ночью я их всегда слышу. И если проснулась, потом долго не могу заснуть снова — шум мешает.

А ведь казалось бы, что такого? Ведь не отбойный молоток работает. Так нет же, лежишь, прислушиваешься, мучаешься… и пить хочешь.

Вот ещё одна «прелесть» нежданного пробуждения. Жажда или туалет. Или и то и другое одновременно. Эх…

С неохотой и почему-то приложив массу усилий я сбросила с себя одеяло. На то, чтобы сесть, спустив ноги вниз, сил потребовалось ещё больше. Такое ощущение, что меня в воду опустили, достали, выжали и пудовые гири по всему телу развесили. А пить хочется…

По ногам прошёлся холодный воздух. Тапочки… Да какие, на фиг, тапочки, если я встать толком не могу? И вообще, темно же.

А вот с последним как раз проще. Веки — это не руки. И не ноги. Там костей нет. Легче поднять.

Щас. Я несколько минут с ними боролась, прежде чем добилась своего. Но даже после этого они так и норовили закрыться обратно. Хоть спички вставляй как распорки, честное слово!

В общем, сосредоточенная на том, чтобы они не слиплись снова, я нашла взглядом светлую полоску-просвет в неплотно занавешенных шторах, нащупала край кровати и оттолкнулась.

У-у-у… Как всё запущено.

Меня не просто качнуло, меня повело в сторону, едва не уронив на пол. Удержалась я просто чудом, схватившись за край стола.

Да что это со мной? И ведь не тошнит, в голове не шумит, в глазах не двоится, не темнеет больше, чем есть. Я даже вижу всё чётко, в чёрно-белом варианте: вот мои книги, вот ноут закрытый стоит, ручки разбросаны… А любое движение — как непосильная нагрузка.

Хочется свалиться обратно на кровать. И пить тоже хочется. Ну почему я никогда не ставлю на стол графин и стакан? Или хоть бутылочку газировки? Сама себе добавляю проблем.

Кухня… До кухни ещё дойти надо.

Надо — значит надо.

Туда и пошла, ежесекундно цепляясь за всё, что попадалось под руку. Стол закончился, началась спинка стула. За ней стеночка: ровненькая, холодненькая. Проём. Ещё одна стена и — о чудо! — стульчик! И вожделенный графинчик.

Стакан? Из горла проще.

Кажется, воду я всё же разлила. Убрать? Нет уж, обратно — и спать!

Убирать — завтра, думать — завтра, всё завтра.

На входе в комнату вцепилась в притолоку, покачиваясь от усталости. Чёрт! Это не поход на кухню, а олимпийский марафон какой-то! А до кровати ещё далеко.

Идея! Диван. Диван ближе. Вот он, родненький, с другой стороны от входа, совсем рядышком. Я на него лягу, в покрывальце закутаюсь…

Не поняла. Судорожно заморгала и даже одной рукой пожертвовала, лишаясь прочной опоры, чтобы глаза протереть. Диванчик-то занят! Разложен. Застелен белеющей в полумраке простынкой, на которой комом валяется чья-то тушка, обнявшая подушку и отбросившая одеяло в сторону.

Я качнулась вперёд. Опознать, укрыть… Назад. Чего тут опознавать? Глеб Воронов, друг детства собственной персоной. Его кудрявую шевелюру я и в темноте узнаю. И не буду я его одеялом накрывать, пусть мёрзнет. В конце концов, не первый раз у меня ночует. Опять, небось, с родителями поругался. Или меня домой привёз за полночь, потому и остался.

Откуда привёз? Из «Сирены», наверное, мы только оттуда так поздно возвращались. Привез, уложил спать…

Спать! Тоскливо посмотрела на такую далё-ё-ёкую кроватку. Перевела взгляд на диван, половина которого была свободна. И с одеялом!

Руки сами отпустили опору, а тело с готовностью растянулось на вожделенной горизонтальной плоскости. Глеб не обидится. Это ведь моя квартира…. мой диван… моё… одеяло…

***

— Так… Здесь свитеры… Колготки… Футболка?.. Лето, зима, всё в кучу… Трудно разобрать было?..

Деловой сосредоточенный женский голос разорвал пелену забытья. Врезался в сознание, как горячий нож в масло. Заставил проснуться и прислушаться.

— Зацепки… Неужели трудно аккуратно носить одежду? Это ж надо так вещь испортить!?

Можно подумать, я виновата, что стулья в колледже больше похожи на зубы акул. А вообще, что она имеет в виду?

Ожидая увидеть в своей комнате рядом со шкафом наглую девицу, почему-то решившую, что она вправе в нём копаться, я открыла глаза и обомлела. Никакой девицы не было. Был только раскрытый шкаф, почему-то оказавшийся прямо перед моим носом, и мои же руки, самовольно стаскивающие с полки трикотажную кислотно-зелёную водолазку. Мою любимую, между прочим!

Не успела я осознать увиденное, как тот же голос сообщил:

— Ужасный цвет.

Звучал он совсем рядом, но обернуться и посмотреть на неизвестного мне критика я почему-то не смогла. Вместо этого мои руки встряхнули водолазку, повертели и приложили к телу. Корпус развернулся к дверце, на которой было закреплено зеркало, и я увидела себя.

Обычная среднестатистическая девчонка. Невысокая, крепенькая. С серыми глазами, аккуратным носиком и пухленькими щёчками, которым плевать на то, что я похудела. Красные волосы с отросшими тёмно-русыми корнями забраны во внушительный высокий хвост.

И вот всё бы ничего, я есть я, да только мой рот сам по себе вдруг заявил:

— Никакого вкуса. Как такое можно надеть?

Лицо скривилось, а руки, скомкав, очень точно бросили несчастную водолазку в стоящий в ногах полиэтиленовый пакет.

Глаза, проследив за полётом, вновь устремились к полкам, напрочь игнорируя моё желание посмотреть снова в зеркало или хотя бы осмотреться.

— Ладненько, дальше поищем. Должно же найтись хоть что-то приличное?

Руки быстро перебрали стопку, поднимая и осматривая аккуратно сложенную одежду, а я в лёгком шоке следила за сим процессом. Как это? Что происходит? Я словно кино какое-то смотрю, причём своими собственными глазами и с участием своего же тела. Которое меня, то есть мои желания, напрочь игнорирует!

Наконец на свет божий появились джинсы, и я замерла в ожидании.

— Да-а-а… Неожиданно.

В «моём» голосе отчётливо зазвучало растерянное потрясение. Взгляд изучил художественные рваные дырки с висящими нитками и скользнул по штанинам с модным эффектом потертости. Раздался удручённый вздох, и я вновь, сама того не желая, повернулась к зеркалу, теперь уже пристально всматриваясь в собственные глаза.

— Эх, Мелисса, — укоризненно покачала головой. — Изодрала вещь от постоянной носки, будто надеть больше нечего. Честное слово, ты как иждивенка при плохом опекуне…

Иждивенка? Опекун? Ой…

Воспоминания нахлынули, словно прорвав сдерживающую их плотину. Игра. Вышибала. Неудачный «вылет»… Квартира. Ледяной душ. Виртуальный магазин… Микус. Стефан и Милена в клубе. Голос Беллы. Доставучий Мирослав… Охота на игроков. Разговор с Глебом. Глаза Алеса, смотрящие на меня сквозь стекло аэрокара…

Я всхлипнула, не в силах сдержаться, и почувствовала, как тело вздрогнуло. Дыхание сбилось, взгляд заметался по комнате, будто отыскивая источник шума. Меня?! Меня услышала… Белла? Это ведь она сейчас перебирает мои вещи? Или же кто-то другой, попавший в моё тело так же, как когда-то попала я, и оттеснивший меня на второй план, лишив возможности управления?

Подавив рыдания, я затихла. Буду ждать. Наблюдать. Пусть это и выглядит странно, словно я живу на каком-то автопилоте. Но мне нужно быть уверенной, а косвенные признаки — это недостоверный источник информации.

Однако больше «автопилот» ни о чём конкретном, увы, не сказал. Зато я вдоволь наслушалась комментариев по поводу вещей: «Полный шкаф одежды, а носить нечего… В мусор… О! Неужели, что-то нормальное?.. А с размером что?.. Это на слона?.. Совсем за телом не следила, видимо… Ничего-ничего, я-то буду поддерживать его в нормальной форме…»

Спустя полчаса пакет на полу был забит до отказа, мой шкаф наверняка облегчённо вздохнул опустевшими полками, а на мне красовалось платье до колен. Пышная юбка, цветочный принт, короткие игривые рукава, вырез-лодочка… Я его всего лишь раз надела на выпускной, и то только потому, что идти в брюках было как-то неприлично. А не выбросила, потому что мамин подарок. Если она заявится и его в шкафу не найдёт… В общем, скандал будет, даже при том, что, по сути, я уже взрослая и самостоятельная в выборе одежды.

— Ну вот, совсем другое дело, — любовно огладив шёлковую ткань, «я» удовлетворённо осмотрела себя в зеркале.

А это на Беллу очень похоже. К платьям она точно неравнодушна. Да и голос, вернее интонации и не допускающий возражений тон, до боли мне напомнили бывшую «соседку». И я уже собралась было её позвать, но не успела. Опередил меня дверной звонок, среагировав на который, «я» запихнула пакет на самую дальнюю полку, быстро закрыла шкаф и рванула в прихожую. У меня аж голова закружилась.

— Наконец-то вернулся! Почему так долго? — радостно выдал мой рот, едва руки справились с замком и распахнули дверь, за которой оказался Глеб.

— В «Сирену» заскочил, забрал банковскую карточку. Теперь можешь о деньгах не переживать. — Воронов помахал перед моим лицом синеньким пластиком, шагнул в прихожую и восхищённо присвистнул: — Классно выглядишь.

— Нравится? — мои глаза скромно изучили пол и вернулись к гостю.

— Ещё бы! В таком платье такая фигурка… Закачаешься.

Ну ни фига себе! Раньше он мне таких комплиментов не отсыпал. Хотя, конечно, и я при нём в платьях не дефилировала.

— Туфли жмут, — удручённо вздохнула «я», изрядно меня ошарашив, потому что боли я не чувствовала. Движение воздуха, да. Вкус помады на губах, да. Даже витающий по квартире запах сгоревшего омлета прекрасно ощущала. Но никакого дискомфорта в ногах не было. Впрочем, туфли на самом деле давнишние, вполне могли стать малы, я их не примеряла уже с год. Но это значит, что не все ощущения мне доступны. Зато теперь понятно, почему Белла, когда я в её теле была, тоже на боль не реагировала.

— Потерпишь? — проявил участие Глеб, который к моим: «Ой, больно!» всегда относился с позиции: «Терпи, казак, атаманом будешь». — Если сначала пойдём в магазин, то в салон не успеем. У тебя запись через полчаса, а туда дойти ещё надо.

От подобной постановки вопроса я окончательно потеряла понимание ситуации. Со мной в салон? И в торговый центр? Глебушка, тебя не подменили, часом? Может, это не только я «попала», но и в тебя кто-то «попал»?

— Потерплю, — невзирая на мои недоумения, страдальчески прошепталось в ответ.

Обалдеть. А кроссовки, например, надеть нельзя вместо туфель? И не строить из себя мученицу!

Видимо, нельзя. Потому что ни моему «автопилоту», ни моему другу эта мысль в голову не пришла. Они оба шагнули к выходу, едва не забыв ключи, висящие на крючке рядом. К счастью, Глеб их в последний момент прихватил, иначе пришлось бы ночевать на улице — замок у меня самозахлопывающийся.

И вот казалось бы — совершенно простое действие, а у меня сразу лавина вопросов возникла. С какой такой радости Воронов моими ключами распоряжается? Раньше он их и не касался даже. Получается… Получается, знает, что «я» могу их забыть?

Теперь я сижу смирно, превратившись в большое ухо и глаз, улавливающие малейшие нюансы фраз и действий.

— Что нового в «Сирене»?

— Вторую капсулу законсервировали. Слухи ходят, что после такой длительной эксплуатации там полетело что-то. Наверное, менять будут.

— А ты туда снова пойдёшь?

— Пока разрешают, схожу. Деньги-то лишними не бывают.

— Надеюсь, никому не навредишь? — вопрос был пронизан волнением, и Воронов отозвался совершенно серьёзно:

— Теперь точно нет. Я же знаю.

Последнее слово прозвучало о-о-очень многозначительно и таинственно. Словно это секрет. Причём один на двоих.

Вот так. Знает он. То есть, когда я ему это, будучи в будущем, втолковывала, он меня в слегка помешавшиеся записал, а теперь поверил? Зато сомнений нет, что новая «я» — это Белла. Однако же сколько времени прошло, раз она не только в моём теле освоиться успела, но и скептика-Глеба убедить в реальности «игрового» мира?

И вообще непонятно, как она в прошлом оказалась. Получается, её вместе со мной утянуло? То есть раньше меня? Ну раз она первая тело заняла.

Вот так попали мы…

— Глеб, подожди, — неожиданно затормозила «я» у самого входа в салон красоты. Совершенно обычный, со стеклянными витринами, креслами, улыбчивыми мастерами и зеркальными стенами.

— Что случилось? — спокойно отреагировал на задержку Воронов, послушно останавливаясь. Вот гад! На меня настоящую точно бы наорал: «Мел, ты тащишься как черепаха! Поторопись!»

— Я в таких «салонах» никогда не была. Как там всё работает?

— Очень просто, — заулыбался Глеб, одной рукой подхватывая меня за талию, другой за плечо и увлекая внутрь. — Заходишь. Говоришь: «Здравствуйте, мы к Ветровой»… — это он девушке за стойкой сообщил. — Потом идёшь сюда… — Проводил к креслу, усадил и развернул к зеркалу. — И вот этой милой мастерице свои пожелания озвучиваешь. Верно? — Глеб подмигнул с любопытством наблюдающей за необычной парой брюнетке в униформе, и та заулыбалась, усердно закивав. Наверное, решила, что я из деревни какой-нибудь.

М-да… Деревенщина с красными волосами. Атас.

Кстати, а зачем вообще в салон-то? Краска у меня стойкая. Разве что корни подновить?

— Вам, наверное, цвет освежить? — предложила мастер.

— Нет, мне натуральный вернуть, — не согласилась с ней… Белла! Ну точно она!

Вернуть?! Да я!.. Да она!.. Нет, ну это безобразие! Я столько денег угрохала на мою-то гриву, чтобы тон был красивый и волосы остались живыми! А она теперь «вертай взад»?

«А сама чем лучше? — неожиданно проснулся голос совести. — Сама-то что с волосами сделала, когда в чужое тело попала?»

Упс… Сражённая наповал, я больше не возмущалась. Молча ждала итога трансформации, надеясь на высокую квалификацию мастера и качественные материалы. Я ведь обычно в другой салон ходила, а этот Глеб выбрал.

Повезло. Спустя два часа из зеркала на меня смотрела натуральная шатенка. Длинные, к счастью, оставшиеся блестящими волосы тяжёлыми волнами лежали на плечах и спускались за спину. Хм… Не так уж плохо. Я уже и забыла, какими они были.

— Обалдеть, — похвалил Глеб, всё это время стойко дежуривший на диванчике в холле. — Настоящее богатство.

На щеках моего отражения разлился румянец, а я неожиданно поймала себя на радостной мысли, что девушка в зеркале — это не я. И что Глеб, к счастью, знает о подмене. Ведь совершенно нетипичное для меня поведение! По крайней мере, с Вороновым я никогда не заигрывала. Да и он в комплиментах не рассыпался. Ни в салон, ни тем более по магазинам его было не дозваться. Отмаза у него всегда была одна: «Делать мне нечего — без дела сидеть-бродить».

Ну что? Всё? На выход?

Однако из салона так быстро мы не ушли.

— Макияж желаете? Красивое платье и прическа заиграют по-новому, — неожиданно предложила мастер, и я застонала: «Только не это!». Вот только губы мои воодушевлённо выдали:

— Да!

— Дневной или вечерний?

— Дневной, пожалуйста.

Та-а-ак… Ну этого Глеб точно не вынесет.

И снова я ошиблась. Вынес! Спокойно наблюдал за процессом. Можно сказать, с любопытством следил, как моё лицо становится все более ухоженным и… счастливым.

Впрочем, заметила я не только это, но и то, с каким вниманием мои собственные глаза отслеживают действия специалиста. Видимо, Белла пыталась их запомнить, чтобы повторить уже в домашних условиях.

Молодец. Понимает, что Глеб не будет её каждый день водить на макияж. И почему-то я уверена — у неё получится. Конечно, это не так легко, как пользоваться привычным «Преображателем», но целеустремленности девушке не занимать.

Мне даже интересно стало, как быстро она адаптируется к жизни в прошлом. Может… Может, ей понравится и она захочет остаться?

Откуда пришла эта мысль в голову и почему, я не поняла. Но чувство было именно такое — тонкое, словно только-только зарождающееся желание жить в том мире, что сейчас меня окружал. И Беллу тоже. Похоже, отголосок ее эмоций повлиял и на моё восприятие.

***

— Смотри ещё раз, — терпеливо говорил голос Глеба, в то время как мои глаза неотрывно следили за его руками. — Нажимаешь, ждёшь, когда огонь появится, поворачиваешь, отпускаешь. Видишь, нормально горит? Попробуй.

Попробовала. И ведь казалось бы, ну что такого сложного? Плита у меня с автоподжигом, спичек не надо, поступление газа регулируется. Но даже это не помогло. Горелка погасла, едва рука отпустила ручку.

— Давай ещё разок, — не сдался Воронов.

Раза с шестого всё же загорелось нормально, а дальше… Дальше меня оглушил восторженный визг:

— Получилось! Получилось!

Радовалась Белла как ребёнок. Она даже на шею Глебу ухитрилась повеситься от избытка эмоций. А он её не оттолкнул. Стоял себе, улыбался, по спине гладил…

Его ненормальному поведению я уже давно перестала удивляться. Одного дня наблюдения за их общением мне хватило, чтобы понять: я прежняя, самостоятельная и активная, не давала Глебу шансов проявить себя. Тихая и беспомощная Белла позволила Воронову о себе заботиться, с искренней радостью принимает его внимание и поддержку. Видимо, Глебу это нравится.

Иначе стал бы он нести её на руках из салона в торговый центр, когда она заявила, что натёрла ногу? Меня бы точно не стал. Да я бы и не жаловалась, потому что была уверена, он скажет: «Иди босиком».

Стал бы он в обувном отделе таскать коробки с обувью к банкетке, на которую сам же Беллу усадил? А в торговом зале с одеждой шустро относить платья с вешалок в примерочную и обратно? Нёс бы он покупки, не дав Белле в руки и крошечного пакетика, а потом очертя голову бежал в продуктовый, чтобы принести еду домой к уставшей и потому отдыхающей на диване девушке?

Вот то-то и оно. Плохо я, оказывается, знала Глеба. Очень плохо.

А ведь он, оказывается, ещё и готовить умеет. По крайней мере, макароны по-флотски сделал без проблем и даже Беллу заинтриговал процессом жарки фарша. При том что ко мне приходил вечно голодный и с вопросом: «Есть чего пожрать?» Впрочем, тут тоже объяснение простое: кто у нас на повара учится? Правильно. Мел. Вот пусть она и готовит вкусности. Хитрый жук! Кроме постоянных пельменей, другого я не видела на его кухне.

Интересно, а почему в квартире так сильно горелым воняло?

— Видишь, — уминая ужин, с набитым ртом ухитрялся болтать Воронов, — если не отвлекаться и вовремя огонь погасить, то ничего не пригорит. Все получится вкусно.

— Прости. Ты утром сказал: «присмотри за плитой». Я и смотрела. Мне казалось, оно само выключится, — жалобно оправдались в ответ. — У нас с этим проще.

— Ясен пень, если всё автоматика контролирует. Но полностью полагаться на неё тоже нельзя.

— У нас надёжная техника, не такая, как здесь.

— Это ты зря. В моём мире много устройств очень высокого качества. Они, правда, и стоят заоблачно, но…

— Ты говорил, что капсула «Сирены» тоже не дешёвая, я помню, — перебила Белла. — Но она же плохо сработала, раз в прошлое меня перенесла вместо Мел. Наоборот должно было быть.

— Тут не в качестве дело, — не согласился Глеб. — Я нутром чую, есть другая причина. Только разобраться и понять мы вряд ли сможем, у нас информации мало.

Тарелка с макаронами неожиданно потеряла резкость, размылась, расплылась… Я не сразу поняла, что это слёзы. Не было привычных, сопутствующих ощущений: ни пощипывания в носу, ни спазма в горле. Я ничего этого не ощущала, а потому догадалась, лишь когда Глеб пересел ближе, обнял за плечи и растерянно пробормотал:

— Бель, не плачь… Ну ты чего? Всё ведь нормально.

— Ненормально, — всхлипнула девушка. — То есть здесь-то нормально, а там? Что там с моим телом, а? Оно же умрёт с голоду.

— Мел ему не даст, — успокоил Воронов. — Она же здесь не появилась, значит, живёт себе спокойно в твоём будущем и в твоём теле. Ничего страшного.

— А если в будущем вообще никого из нас не осталось? Если Мел просто куда-то пропала и больше никогда не появится?

— Ну, значит, ты будешь жить здесь.

— А если я попробую уйти в «игру»?

— Я же тебе говорил, что шанс попасть в то же самое тело нулевой. Я, например, все свои пятнадцать погружений в разных провёл.

— Но может, капсула меня помнит? И отправит в своё тело?

— А если в нём осталась Мел? — резонно возразил Глеб. — Опять будете с ней вдвоём? Ты же сама жаловалась, говорила, как это сложно.

Он неожиданно прошёлся пальцами по моим щекам, стирая мокрые дорожки, осторожно сжал голову в своих ладонях и совершенно серьёзно спросил:

— Бель, тебе здесь плохо?

Мне так долго пришлось смотреть в глаза, зелёные, с желтизной у самого зрачка, что я поняла — Белла в растерянности. Нет, ей здесь точно не плохо. Несмотря на бытовые проблемы, с которыми пришлось столкнуться. Невзирая на отсутствие удобств, к которым она привыкла. При том что нет у неё сейчас возможности работать по профессии. И даже наверняка забыв про очевидный разрыв отношений с Мирославом, который остался в будущем… А всё почему? То есть по какой причине?

Ха, нашла о чём спрашивать. Вот она эта причина, сидит рядом, обнимает, по волосам гладит и…

— Эй, эй, я тут вообще-то! — возмутилась я.

Мир неожиданно дёрнулся, когда Белла отшатнулась от мужчины, всё-таки успевшего коснуться губами моих губ.

— Мел? — прошептала потрясённо.

— Уж восемнадцать лет как Мел, — проворчала я. Вроде и хорошо, что меня, наконец, услышали, но и подслушивать-подсматривать было… интересно!

— Что? — Воронов, который, само собой, моего голоса не слышал, всё понял по-своему и разозлился: — Бель, это такая отмазка, чтобы меня отшить? Если я тебе неприятен, так и скажи прямо. Я уйду и…

— Нет, нет, Глеб! — мои руки прочным захватом вцепились в пытающегося встать мужчину, усаживая обратно. — Ты мне очень нравишься. Но она действительно здесь! Мел здесь! Она, как и я когда-то, в моей голове!

— М-да? — Воронов ей всё равно не верил. — Ну пусть тогда скажет, куда мою флешку спрятала.

— В нижнем ящике стола, под карандашами зарыта, — вздохнула я.

Услышав «перевод», Воронов тут же рванул в комнату. Пришедшая следом, Бель с любопытством наблюдала за процессом поиска и не удержалась, поинтересовалась:

— А зачем она её спрятала?

— Из вредности, — буркнул Глеб.

— Чтоб дурью не маялся, — фыркнула я.

Мир снова затрясся, а когда стабилизировался, я уже сидела на диване, подпирая рукой голову.

— Ты чего? — забеспокоился Воронов. Даже от перебирания содержимого ящика отвлёкся.

— Когда вы оба одновременно говорите, ощущение жуткое. Неприятно.

А вот это мне знакомо. Я через такое тоже прошла.

— Ну ничего себе… — Глеб, наконец распрямившийся, держал в руках заныканную мной оранжевую флешку и растерянно смотрел мне в глаза. — Правда Мел… Вас там что теперь, двое?

— Двое, двое, — хмыкнула я. — Ему ещё нужны доказательства? Запросто! Я много чего о нём знаю.

— Да, — понимая, что слышит меня только она, Белла вслух озвучила моё предложение. — Если сомневаешься, Мел может ещё пару-тройку твоих секретов рассказать. Хочешь?

— Не надо, — загробным голосом отказался Глеб. — И когда ты… она… проснулась? Или очнулась? Блин, я с вами с ума сойду.

Он в потрясении протопал к дивану и плюхнулся рядом. С опаской покосился на меня-Беллу, засунул флешку в карман клетчатой рубашки и взъерошил свои каштановые кудри. Не то чтобы совсем как после завивки, скорее, сильно волнистые, но они и так-то ровно никогда не лежали, а теперь он их вообще в полный хаос привёл.

— Он сойдёт! — потрясённо возвела глаза к потолку Белла, опередив меня буквально на мгновение. — А нам каково? Ты даже представить себе не можешь, что значит разным личностям быть в одном теле. Всё видеть, слышать и чувствовать! Почти.

Глеб зажмурился и помотал головой.

— Даже представлять не хочу.

И я его понимала. Одно дело в фантастических фильмах и книгах видеть всякие необычные вещи, и совсем другое — быть очевидцем.

— Белла, ты не волнуйся, — пока Глеб пытался примириться с фактом моего возвращения, я поспешила успокоить девушку, в голосе которой спокойствия тоже было немного. — Я только сегодня очнулась, когда вы в салон собирались. Видимо, очень много пропустила.

— Сегодня? Только сегодня? — изумилась собеседница, напугав Воронова, до которого не сразу дошло, что это она со мной разговаривает. И попутно на его вопрос отвечает. — Мел, я уже неделю в твоём теле живу. Как же надолго тебя вырубило…

— Хм… — я задумалась, вспоминая. — Ты, когда я в твоём теле была, тоже не сразу дала о себе знать. Так что, видимо, это какая-то норма… А что за это время произошло-то? Ты хоть расскажи.

— Скажи ей, пусть не беспокоится. Я за тобой присматривал, всё нормально, — встрял в наш диалог Воронов, которому, видимо, молчание показалось затянувшимся.

— Глеб, она тебя прекрасно слышит. Мне суфлёром только в одну сторону придётся работать, — захихикала Белла.

— А, ну да… — стушевался кавалер. Почесал в затылке, поёрзал и предложил: — Может, чай сделаем? Мел, ты хочешь? То есть… Белла… М-м-м… — он страдальчески замычал и рванул на кухню.

«Да-а-а… Теперь, Мел, я понимаю, как правильно мы поступили, когда сразу не стали говорить Алесу о моём присутствии».

Её мысль прозвучала очень отчётливо, наверное, потому, что Белла именно ко мне обращалась. Но в том, что она не сказала это вслух, я тоже была уверена — в комнате по-прежнему стояла тишина. Слышно было, лишь как на кухне тихо ругается Глеб, зажигая плиту и гремя чайником.

«А мне кажется, Алес бы понял бы, если признание о соседстве с Беллой состоялось бы при иных обстоятельствах. Ссора — явно неудачный момент», — я тоже отозвалась мысленно и замерла в ожидании ответа, но, видимо, девушка меня не услышала, потому что беспокойно позвала сначала про себя: «Мел?», а затем вслух:

— Мел, ты здесь?

— Здесь, — откликнулась я, осознав, что как бы «громко» я не размышляла, слышит Белла только мою «речь». — Просто задумалась. Можешь мысленно ко мне обращаться, я тебя слышу.

«Ага, — обрадовалась она. — Значит, всё так же, как у меня было. Ничего не изменилось».

— За исключением того, что Глеб в курсе, а мы поменялись ролями, — мрачно резюмировала я.

«Ну да, — согласилась девушка. Помолчала и вздохнула: — И что мы теперь делать будем?»

— Чай пить, — на правах хозяйки квартиры распорядилась я. — Слышишь, чайник свистит уже? Ты мне то, что я пропустила, расскажешь. А потом подумаем.

На кухне, как оказалось, Глеб уже тарелки убрал, чашки поставил и даже пирожные из холодильника достал. Наполеон. С масляным кремом. А я их на дух не выношу. Насторожённо посмотрел на меня и принялся оправдываться:

— Мел, ты не злись только. Они Белле понравились. Правда же, Бель?

— Очень понравились, — заступилась за кавалера моя соседка по головушке, а я вздохнула:

— Потерплю. Ты рассказывай давай, — в третий раз уже подтолкнула к тому, что хотела услышать. И всё равно мне пришлось ждать, пока заботливая Соколовская успокоит нервничающего Воронова. Вот ведь… парочка подобралась!

— В общем, — начала Белла, проглотив основательный кусок пирожного и запив несладким чаем, — последнее, что я помню из моего мира, это как ты обруч надела, а Глеб… — она косо посмотрела на внимательно слушающего мужчину, словно рассказ не для меня предназначался, а для него, — Глеб в другом облике кнопку нажал. Меня словно вихрем каким-то крутануло и вывернуло, я даже закричала, кажется. А потом глаза открываю — над глазами прозрачный щиток шлема и лицо чьё-то всматривается. Во рту и носу трубки, тело то ли привязано, то ли просто затекло и двигаться не желает. Жуть, короче. Я испугалась, ничего не понимаю, где я, что происходит. А этот, который смотрел, щиток-то поднял и как заорёт: «Есть! Есть! Вернули!» Ну тут я окончательно струсила, даже глаза зажмурила. Лишь иногда один глаз приоткрывала, подсматривала, пока из меня всю трубчатую дрянь вытаскивали, а потом на что-то перекладывали и везли.

— Её в лазарет отправили. В «Сирене», оказывается, и медблок есть, — пояснил Глеб. — Я ведь не стал ждать, пока твой вышибала стекло в машине выбьет, стянул обруч и на себя напялил. Ну и кнопку нажал. Как раз очнулся, когда все со второй капсулой возились. И всё видел. Только я тогда думал, что Белла это Мел.

— Да, я тебя тоже видела, только не узнала в тот момент. — Девушка откусила пирожное, прожевала и продолжила: — Меня пять дней из этого «лазарета» не выпускали. Сначала уколов много делали, массаж… Они мышцы в тонус пытались привести и восстановить все функции. Потом, когда я более или менее нормально двигаться начала, на тренажёры загнали. И в бассейн.

— Меня к ней… тебе… — Глеб опять запутался, зашипел и невнятно выругался. — В общем, меня в медблок пропустили только на третий день. Я прихожу радостный такой, думаю: вот и вернулась Мел, здорово! А ты мне выдала…

— Мел здесь нет, я Белла.

— Я не поверил, само собой. Подумал, ну глюкнуло в голове от долгого сидения в игре, бывает. Тем более организаторы ни сном ни духом о якобы подмене.

— Это потому, что я при них молчала. Кивала и со всем, что говорили, соглашалась. Что нет никакого будущего, есть только игра, очень качественная иллюзия… Бла-бла-бла… Я же не дура, сообразила, куда меня занесло. И прекрасно понимала, что меня просто-напросто в психушку отправят, если на своём настаивать буду. А когда меня отпустили, я в такой панике оказалась. Представляешь: одна в чужом, незнакомом мире, ничего не знаю, куда идти, совсем непонятно… Хорошо, что Глеб меня встретил.

— Я сам в растерянности был. Верить — не верить… Но потом по реакциям, вопросам ну и ошибкам, понял, что в этом теле вовсе не Мел. Это же нонсенс — не знать, как включить свет, и зачем-то в краны с водой заглядывать. К любимой плите и кастрюлям остаться равнодушной. Я уже молчу про «включить телевизор». Даже с мобильником не справиться, не сумев ответить на звонок. Нет, можно, конечно, притворяться, но зачем? Разве что меня разыграть.

— Я не разыгрывала, — расстроилась девушка.

— Да я понимаю, — вроде как извинился Воронов. — Я ведь даже ночевать здесь согласился, потому что испугался последствий. Вдруг Бель по незнанию натворила бы чего в доме и себе навредила. Да и поздно было. Из лазарета мы только вечером ушли, а пока добрались и с квартирой разбирались, полночи прошло… Кстати, насчёт «натворила» я оказался прав. Ошибся лишь в одном: не в первую ночь, а во вторую Белла пить захотела, ну и весь графин на пол вылила. Утром настоящий потоп был.

Упс… Это же не она! Это я бродила! Вот теперь я понимаю, почему тело меня так плохо слушалось!.. Ой! Я же спать на диван к Глебу завалилась! Он что, не заметил?

Видимо, нет, потому что про этот инцидент мужчина промолчал. Продолжила Белла.

— Я вчера весь день пыталась в бытовых вопросах разобраться. И если бы не Глеб, с ума бы сошла, столько у вас тут непонятного. А сегодня вот с вещами решила определиться. Должна же я в чём-то ходить. Ну и волосы… Мел, ты прости, цвет был ужасный.

— Да ладно, чего уж, — проворчала я беззлобно. — Сделала так сделала.

— А я в «Сирену» сбегал, документы за тебя подписал, благо Белла доверенность твоим почерком прекрасно написала, — отчитался Воронов, который моего комментария, естественно, не услышал. — Организаторы обещанную компенсацию перечислили, хотя я до последнего думал, что зажмут. Но нет, даже не пикнули.

Последнее меня совсем не удивило. Ещё бы они в «Сирене» не тряслись за свою репутацию и жалоб не боялись. Ожидаемо.

— Глеб меня замечательно выручает, — совершенно ласково муркнула девушка. Причём её «выручает» звучало как «опекает», и я не выдержала:

— Подруга, тебя ничего не смущает? Мне запрещала Алеса обнадеживать, а сама с Глебом кокетничаешь?! Твоё нахождение в прошлом тоже шаткое и нестабильное. И, кстати, как же твоё «выбирать мужа, который понравится нам обеим»? Уже не действует?

«Ты против Глеба? — расстроилась девушка. — Он такой хороший!»

— Он мой друг! — жёстко заявила я. — Так что никаких обнимашек, целовашек и прочих романтических игрищ. А то меня вырвет.

«Это как?» — изумилась Белла, чуть чашку не опрокинула.

— Образно, — отрезала я. — Но тебе не понравится.

— Бель, Мел, вы там чего? — встрял в нашу беседу насторожённый голос объекта обсуждения. Зелёные глаза с тревогой ждали ответа. Глеб словно почувствовал, что мы ему косточки перемываем.

— Да так, мнениями не сошлись, — не дожидаясь моей реакции, ответила Белла.

Воронов поднял одну бровь, выпрямил спину, чуть повернув голову набок, и стал очень сильно похож на прототип своей фамилии. Вот волосы бы ему сделать чёрные, и всё. Сходство стопроцентное.

— Ладно, — кивнул он тоже совершенно по-птичьи. — Надеюсь, не поссоритесь… Ну что? Вроде всё рассказали? — Бросил взгляд на часы и охнул: — Второй час ночи! Быстро спать!

«Какой строгий!» — хихикнула Белла, отправляясь в ванную.

За её действиями я присматривала, но она на удивление ловко со всем справилась. Я даже уважение к ней почувствовала. Молодец, быстро адаптируется.

Оказавшись в кровати, Белла долго ворочалась, отыскивая удобное положение и не давая мне расслабиться.

«Мел, ты спать хочешь?» — наконец, не выдержала.

— Ну… не очень. А что?

«Расскажи о флешке. Почему Глеб её искал? Там были нужные ему документы?»

— Хм… Документы? Что-то типа того. Но он без них он вполне мог обойтись.

«Так нельзя, Мел, — нравоучительно отчитала меня девушка. — Вдруг ему для работы нужно или для учёбы».

— Это был воспитательный момент! — отрезала я, стараясь не рассмеяться от несоответствия серьезного тона Беллы и реального содержания «документов». Эротического характера… Но не выдавать же друга в таком интимном вопросе!

Мы ещё немного полежали молча, но Белла так и не уснула, а потому теперь уже я не выдержала, проявляя любопытство:

— Слушай, Белла. Ты ничего странного, кроме разлитой воды, той ночью не заметила?

«А что?» — отзеркалила мой недавний ответ девушка и… смутилась? Сложно, конечно, быть уверенной только по интонациям, но…

— Да так, интересно стало, — хмыкнула я и прямым текстом «намекнула»: — Или Глеб тебя выгораживает, или ты проснулась раньше и убежала с дивана.

«Мел! Это ты меня туда уложила?!» — возмутилась Белла.

— Я случайно. Не смогла дойти. Тебе ли не знать? Ты ведь меня дважды в постель к Алесу таким же образом укладывала, — беззлобно напомнила. — Так всё же убежала?

«Нет, Глеб разбудил, поправив мне одеяло. Пошёл на кухню завтрак готовить, а потом там тихо смеялся и позвал меня за омлетом следить».

Ясно. Глеб, в отличие от Алеса, отношениям был бы рад. Эх…

Наконец Белла отключилась. Я же уснуть так и не могла. Как ни старалась не думать об Алесе, всё равно мыслями возвращалась к опекуну.

Как он там, интересно? Ему ведь пришлось тяжело, пожалуй, даже сложнее, чем нам. Мы с Беллой знаем о последствиях переноса, о том, что мы обе вместе, а Алес не в курсе. Он остался с бессознательным телом на руках. То есть на сиденье аэрокара. И расстались мы нехорошо, глупый разговор у нас вышел за завтраком. Но ведь никто не знал, что он окажется последним.

Надо отвлечься. Белла спит, а это значит… Я попробовала пошевелиться.

Как и в прошлый раз, движения давались с трудом. Сил на то, чтобы встать мне не хватило, лишь перевернуться и подложить руку под голову. Ужасное ощущение — в своём собственном теле жить как в тюрьме.

В щель между неплотно занавешенными шторами заглянул диск Луны. Медленно пополз, оставляя на полу голубоватую дорожку. Красиво, но… Но я бы всё отдала, чтобы оказаться сейчас в другой квартире. У другого окна… С видом на Юпитер…

***

Утром Глеб принёс из почтового ящика целую пачку бумаг: от счетов за коммунальные услуги до рекламных листовок и газет. Отсортировал квитанции и отправился оплачивать коммуналку.

Белла, пока он занимался первым, крутилась рядом и мысленно ворчала по поводу нерационального использования ресурсов, а потом, провожая Воронова, с восторгом смотрела вслед «сознательному гражданину, который несет персональную ответственность за жильё». Она так мне и сказала, когда я попыталась было объяснить, что это обязаны делать все, кроме несовершеннолетних детей, ведь иждивенцев в том смысле, который слово имеет в будущем, у нас нет, а гражданство всеобщее. Однако это девушку лишь сильнее обрадовало. У людей будущего пунктик насчёт обязательств и их исполнения.

В ожидании возвращения Глеба Белла развернула одну из брошенных на журнальный столик газет и принялась с любопытством её рассматривать. Отложила, взялась за следующую. И ещё одну…

Я ей развлекаться не мешала. У меня в принципе нет срочных дел… Впрочем, о чём я? Сейчас все мои «дела» под контролем «захватчицы», а я могу лишь её направлять. Если, конечно, она будет меня слушать.

— Мел, послушай, — опустив газету, неожиданно позвала меня девушка каким-то очень уж подозрительным тоном. Загадочно-задумчивым, словно ей в голову пришла гениальная идея и сейчас будет сделано всё, чтобы я на неё согласилась. — Ты вроде на повара училась?

— Почему «училась»? — хмыкнула я. — Учусь. Мне ещё целый год в кулинарку бегать. Только сейчас летние каникулы, так что ты не волнуйся, тебе пока не нужно беспокоиться о посещении занятий.

— Ага… — рассеянно отозвалась Бель, явно что-то обдумывая. — М-м-м… А с деньгами у тебя как? Я в том смысле, что рано или поздно компенсация от «Сирены» закончится. Ты останешься с пустым кошельком?

— Буду подрабатывать в кафе, как раньше, — ляпнула я и осеклась. — То есть тебе придётся… — снова себя остановила и чертыхнулась, сообразив: — Тебя нельзя подпускать к посуде. Всё разобьёшь и на штрафах разоришься.

— А нельзя найти работу, которую я смогу выполнять? Я же квалифицированный секретарь. У меня были отличные показатели на экзаменах.

— Верю, — вздохнула я. — Но о твоём образовании, полученном в будущем, не расскажешь, а без документов на такую работу не устроишься. Для диплома с хорошими перспективами надо в институт. Но это на несколько лет растянется. Да и не поступить, пока у меня аттестат в колледже. Разве что на курсы походить?

— Курсы? — встрепенулась Белла. — Давай! Где их найти?

— В газетах можно… — начала было я и мысленно отругала себя за глупость. Двадцать первый век на дворе, а я «газеты»! В интернет надо! Ин-тер-нет!

Следующие полчаса девушка осваивала «древнюю» технику в виде моего снабжённого десятой виндой ноутбука, а потом ещё час отыскивала устраивающую её информацию. Я же с интересом за ней наблюдала, радуясь скорости, с которой она вникала в процесс.

— Ну вот, всё, записалась. — Белла закинула руки за голову и с удовольствием потянулась, по-прежнему изучая глазами вкладку с логотипом какого-то вуза финансово-экономической направленности. — Срок — два месяца, как раз до начала занятий в твоём колледже. Первая лекция завтра. Тут написано… — она быстро прокрутила страничку мышкой, — «Ваша заявка предварительная. Зачисление в группу при наличии свободных мест, после оплаты в кассе учреждения или на сайте».

— Лучше заплати сразу, — вмешался Глеб, успевший вернуться и теперь с неменьшим любопытством наблюдающий за гостьей. — А то окажется, что всё занято. Давай покажу как.

Он именно этим и занялся, подвинув Беллу, приобняв и устроившись с ней на одном стуле. Свободной рукой шустро двигал мышкой и печатал на клавиатуре, пока я не выкрикнула:

— Стоять! А почему это он оплачивает со своей карты? На моей что, финансы уже закончились?

— Есть там деньги, — вводя в форму пришедший ему на телефон код оплаты, пояснил Воронов, которому Белла мои слова передала. — Но, если будете так тратиться, до осени точно не хватит. А у меня новое поступление намечается: послезавтра в игру схожу — мне прислали приглашение и допуск, значит, скоро получу вознаграждение. И вообще, считайте это моим вкладом в наше будущее.

— Какое ещё будущее? — заподозрила я неладное. Очень уж многозначительно и загадочно прозвучало его «наше». Кого он имеет в виду? Себя и Беллу? То есть я тут… посторонняя? Или даже вообще досадная помеха?

— Наше? — удивилась моя соседка.

— А какое ещё? Девочки, я вас бросить и оставить без помощи не могу. Мел дорога мне как подруга, ты Бель как… симпатичная девушка.

Заминка вышла ещё более говорящей. Для меня, по крайней мере. Похоже, намерения у Глеба серьёзнее банального флирта. А меня статус «третьей лишней» в отношениях не радует.

Однако проблемы надо решать по мере их поступления. Вернее, по степени их нестабильности. Ведь всё очень шатко, и Белла может исчезнуть в любой момент. Вряд ли кто-то точно скажет, как прочно цепляется сознание за чужое тело. Особенно когда в нём и своё собственное тоже.

Вот потому, вместо того чтобы наслаждаться законными каникулами, я сижу вместе с Беллой на вводных занятиях по секретарскому делу. Вчера, в первый день учёбы, мы познавали историю возникновения и развития этой профессии. Завтра будут лекции о профессиональной этике секретаря и о деловом этикете. Потом даже какая-то практика обещана. А сегодня весь день посвящён предмету с говорящим названием «Документационное обеспечение управления».

Новоявленная слушательница курсов с восторгом черкает в тетради конспект совершенно непонятными мне закорючками-кривульками, которые называются стенографией, и активно задаёт преподавателю вопросы.

Жуть! Сложная классификация документов, жёсткие правила заполнения, архивирование, сроки хранения… Своя логика там есть, но ум за разум временами заходит. Из всей массы информации я твердо запомнила, что любую мало-мальски важную бумагу лучше сохранять во избежание серьёзных проблем.

Белла всем довольна, кроме досадного факта дублирования электронных форм документов их бумажными копиями. Разумеется, из-за ущерба экологии и утраты деревьев. Даже несовершенство компьютерной техники, в сравнении с ею же в будущем, девушку не расстраивает. Думаю, она в прошлой жизни только в музее видела подобное, но пользуется с невероятной заинтересованностью. Удивительно.

Впрочем, Бель и к остальному, что её окружает, относится с такой же восторженной лёгкостью. Наверное, потому, что чувствует себя защищённой. Ведь я рядом — присмотрю и помогу. Ну не я, так Глеб… Хотя он-то как раз рядом быть постоянно не может. А зря. Вон какие взгляды встречные мужики бросают на меня, то есть нарядную Беллу, когда мы домой возвращаемся!

Их, конечно, понять можно. Тепло, солнечно, и девушка в светлом воздушном платье, наверняка радостно улыбается…

— Такая красавица, и одна, — в унисон моим мыслям раздался сзади уверенный тенор. — Исправим? Как насчёт совместной прогулки?

— Никак, — весело отозвалась Белла, обернувшись и лишь вскользь мазнув взглядом по симпатичному, я бы даже сказала более эффектному, чем Глеб, парню. — У меня любимый есть. С ним и погуляю.

Не дожидаясь продолжения, она пошла дальше, а я не без удивления протянула:

— Люби-и-имый?..

«А как ещё их отшивать? — хихикнула в ответ девушка. — Самый весомый аргумент для отказа. Ты не согласна?»

С методом — согласна, а вот с мотивом… Я же думала, не просто симпатия Глеба взаимна, но и стремления. А теперь непонятно, чего на самом деле желает Белла.

***

Не успев зайти в квартиру, мы сразу поняли — Воронов вернулся из «Сирены». Потому что запахи по всей квартире такие умопомрачительные, что стоять на ногах невозможно. Желание только одно — бежать на кухню и… жрать! Мы ведь только завтракали, а вместо обеда Белла помчалась в библиотеку за какой-то рекомендованной преподавателем литературой. И убедить её в том, что можно попытаться найти книгу в интернете, я не смогла. Сказали: «прочитать первоисточник», значит, никаких вариантов. Вот ведь педантичная личность!

К сожалению, аппетитно пахнущее блюдо оказалось не совсем готово.

— Пять минут, — уже третий раз клятвенно обещал «повар», протыкая ножом картофель в кастрюле на плите и заглядывая в духовку, где томилась запечёная рыба.

Белла в нетерпении подныривала ему под руки, умоляюще заглядывала в глаза, определённо мешала, но Глеб, кажется, был этому даже рад. И когда мы наконец-то разместились за столом, уминая невероятно вкусный ужин, продолжал наслаждаться нашими восторженными комментариями.

Вот только если Бель вряд ли заметила, то я сразу заподозрила — что-то друга беспокоит, оттого он и пытается отвлечься. Да и вид у него утомлённый. А если вспомнить, где он провёл день… Похоже, погружение в «игру» было непростым.

На это и намекнула увлечённой едой девушке, чтобы выяснила, что могло произойти.

— Глеб, у тебя проблемы? — распереживалась Белла, мгновенно теряя аппетит.

— Паникёрши, — добродушно проворчал Воронов. Мне кажется, от нашей заботы даже став ещё более довольным. — Просто вышибала совсем озверел. Чудо, что мне удалось до конца игрового времени продержаться. Вот уже третий день нет ни одного игрока, кто провёл там больше часа. Практически все сразу на вылет отправлялись.

— Он Алеса видел? — встрепенулась я.

— Вышибала тот самый, который с Мел дежурил? — уточнила девушка.

— Да, — подтвердил Глеб. — И он работает без девушки-ассистентки. По крайней мере, я рядом с ним никого не видел.

Я было обрадовалась, но тут же себя одёрнула. Вот дурочка, ему же сложно без напарницы! А моя… ревность, по-другому не скажешь, — это глупо и нелогично!

— Впрочем, он и в одиночку прекрасно справляется, — тем временем Воронов дальше делился впечатлениями. — Бегать он спец, меня совсем загонял, когда вычислил. Я насилу до аэрокара добрался… Кстати, как там его фамилия? Кросс? Вот-вот, он на все сто её оправдывает.

Белла захихикала, а я вздохнула. Значит, мой опекун с головой ушел в работу. Интересно, он дома хотя бы появляется? Или в отделе ночует?

— От этой «игры» у людей совсем уже крыша едет, — прожевав и проглотив кусок рыбы, продолжил Глеб. — Говорят, Лёха недавно вылез из капсулы совсем неадекватным: психовал, орал, ногами топал. Мол, кинули его с каким-то специальным призом. Сверхспособность не получил, бедолага.

— Сверхспособность… Белла, это же наш «избранный» с фабрики! — напомнила я.

— Глеб, он не помешался. Правду говорит, — извиняющимся тоном объяснила девушка. — Его Мел обманула и приз обещала отдать.

— Зачем? — искренне удивился наш собеседник.

— Как зачем? Чтобы он в другой раз снова Мел нашел и быстрее попался.

— Ну и дела… — задумался Глеб и скептично хмыкнул: — Повёлся, значит? Никакой критической оценки ситуации.

— Кто бы говорил! Сам-то недавно правду узнал. А до этого вполне мог пополнить ряды «избранных».

«Неправда, Глеб очень умный!» — возразила Белла.

— Успокойся уже, защитница! Я же не спорю. Он умный. Только пусть не зазнаётся.

Можно подумать, ум — гарантия избежать всех на свете сложностей и в жизни, и в игре. Хоть, больше того, считай себя самым сообразительным, а проблем на свою голову насобираешь запросто.

— Кстати, девочки, — позвал нас обеих Воронов. — Меня просили напомнить, что Мел отчёт по пребыванию в игре не сделала. Типа денежки получила, а отдача где? Мол, мы, конечно, понимаем её состояние и не давим, дали время прийти в себя, но как-то вот нехорошо нашим терпением злоупотреблять…

— Отчёт? — насторожилась Белла.

— Не волнуйся, я буду тебе диктовать, а ты всё вобьёшь в форму, — отозвалась я.

— Там в офисе кабинет и ноуты с программой, задающей вопросы и принимающей ответы, — пояснил Глеб.

— Бр-р-р… Вы опять синхронно говорите! — замотала головой девушка, спровоцировав у меня привычный на это действие приступ дезориентации.

— Скажи Глебу, что мы завтра после курсов туда пойдём, — вздохнула я. — Кстати, а он когда отчёт сдавать будет? Может, получится вместе?

Вместе не получилось. Воронов, как выяснилось, решил тоже времени даром не терять и, пока есть возможность, пройти практику в проектной компании. Он ведь в архитектурном на последнем курсе учится, ему для дипломной материал нужен.

Пришлось нам в одиночестве три часа бороться с въедливой программой, выясняющей подробности того, что же игрок видел в игре и как действовал. И вот честно, как я ни старалась, а понять — знают ли организаторы «игры», куда именно они засылают игроков, — так и не смогла. Ясно стало, лишь, что их очень интересует повторяемость элементов и появление новых, потому что после описания каждого требовалось поставить галочку или проигнорировать вариант ответа: «Объект появился впервые». Но ради чего такой интерес? Загадка…

— Может, они с корыстными целями следят за миром будущего? — предположила Белла.

— Возможно. Иначе с чего такая въедливость?.. Ты чего застыла-то? — одёрнула я её, потому что очень уж долго она, действительно остановившись, смотрела на витрину торгового центра на противоположной стороне улицы.

— Мел, ты вроде говорила, что у вас нет телепатов. Но вот те два мужика точно общаются телепатически! Так долго стоят неподвижно!

Ах вот что её заинтересовало! Я внимательнее вгляделась в силуэты и объяснила:

— Белла, ты только не смейся, но эти «мужики» не живые. Это манекены. На них одежду вешают для того, чтобы в объёме её видеть. Кстати, ты же в магазине уже была. Разве не заметила?

— Видела, — растерянно подтвердила девушка. — И Глеб мне это уже говорил. Но я только женские муляжи видела и подумала… Темно совсем, вот я и обозналась, — попыталась оправдаться, кажется, даже рассердилась: — У нас ведь нет ничего подобного!

— Просто кое-кто не может отойти от прежних привычек! — я постаралась перевести всё в шутку.

— Мне здесь очень нравится, я почти привыкла, — отозвалась Белла. — Жаль, что нам приходится в одном теле находиться… Здесь и Глеб, и гражданство. Учиться легко и работа скоро будет интересная. А ещё натуральные продукты…

— Ты не хочешь возвращаться в будущее? — опешила я.

— Нет, — уверенно ответила девушка. — Зачем спрашиваешь, Мел? Да и кто нас «расселять» станет? Это же невозможно.

— Теоретически, если уговорить организаторов «Сирены» выпустить меня в игру, возможно, туда утянет нас обеих. Или меня одну. Или одну тебя.

— Ага-ага, — язвительно подтвердила собеседница. — Видишь, сколько этих «или»! И самое поганое, что есть ещё. Например, утянет обеих и обратно заберёт тоже обеих. Нас с тобой словно склеило! А если всё же в будущее затянет меня? Я как раз туда не хочу! Ну и смысл тогда дёргаться?

— А я хочу к Алесу, — в свою очередь призналась я.

На какое-то время наступило молчание. Заговорила Белла лишь на подходе к дому:

— Мел, ты прости, что я была против ваших отношений. Я же не знала, как это сложно…

— Я понимаю.

— Может, всё же попробуем как-нибудь разделиться? Только чтоб с гарантией правильно?

— Сложно… — я задумалась и решила: — Надо Воронова озадачить. Без него точно не получится. Он с организаторами «Сирены» дружбу водит, вот пусть и ищет варианты, умник.

— Глеб справится, — воодушевилась Белла.

— У него мотивация налицо, — хихикнула я. — С моим присутствием — никакой личной жизни.

В общем, вернулись мы домой с твёрдым намерением всё рассказать Воронову. Но, как обычно, планы провалились. Глеб пришёл лишь за полночь — мы уже спать легли. Белла, конечно, попыталась завязать разговор, но мужчина забурчал: «Девочки, давайте не сейчас, я без ног совсем и плохо соображаю. Мне родители весь мозг выели по поводу моего отсутствия. Заставили к ним приехать. Я полвечера доказывал, что у Мел ночую, а не в наркопритоне каком-нибудь». Объяснил, снимая одежду, и на диван свалился. Засопел раньше нас. На самом деле устал, видимо.

«Мел, а у Глеба нет собственного жилья, потому что он не работает? А когда устроится, то работодатель ему его предоставит? И почему тогда у тебя квартира есть? Ты же не работаешь. Она временная, да?» — поинтересовалась Бель.

— Нет, ничего работодатель не предоставит. У нас жилплощадь покупают, потому Глеб с родителями и живёт. Не заработал ещё. А мне квартира от отца досталась, по наследству. Меня из неё никто не выселит.

На этом мы и уснули. Причём мне кажется, что у меня получилось быстрее, потому что голос Бель ещё долго звучал на грани слышимости. Она что-то усиленно обдумывала…

***

Утром нам было не до разговоров, а вечер начался неожиданно — едва мы шагнули за порог, как выглянувший из комнаты Глеб посмотрел удивлённо и поинтересовался:

— Что? Вот в таком виде и пойдёшь?

— В каком? Что не так? — изумилась Бель, подскакивая к зеркалу. Осмотрела себя, убеждаясь — нормальный вид: строгая причёска, дневной макияж, деловой костюм — тёмный низ, светлый верх, удобные туфли-лодочки в тон…

— Я думал, что в театр надо что-то понаряднее.

— Какой театр? — воскликнули мы совершенно синхронно.

— Мало того, что вы на звонки не отвечаете, так ещё и сообщения, оказывается, не читаете? — возмутился Воронов. — Да, я дурак, утром забыл сказать, что родители меня вчера билетами осчастливили, но можно же быть на связи!

Ой… Белла, по моему совету, на курсах переводила телефон в беззвучный режим, а о необходимости включить ни она, ни я не вспомнили.

В итоге собиралась Бель в театр как на пожар. Глеб, который уже успел принарядиться в костюм-тройку, правда, пиджак не надел, оставил на спинке стула, ушёл на кухню и чем-то там гремел-шуршал. Как выяснилось спустя пятнадцать минут — чаем и бутербродами. И это было очень уместное предложение, вряд ли соседи оценили бы голодное бурчание наших желудков.

Есть Белле пришлось так же быстро, как и собираться. Хорошо хоть, не испачкала платье — Воронов предусмотрительно на неё передник надел. И сам, кстати, тоже в таком щеголял, а потому вызвал у девушки бурю эмоций. Очень уж вид у него был… необычный.

Она потом всю дорогу восхищённо мне доказывала, что если мужчина может быть вот таким, то муж из него получится идеальный. Добрый, заботливый, щедрый — нам во всём помогает, готовит, курсы оплатил, такси вызвал. Что красивый, так это ты и сама видишь, Мел. Умный, сообразительный — вон как нестандартно вопрос с одеждой решил. Галантный, внимательный — помог же идти по ступеням лестницы и под ручку к месту проводил.

Она даже на интерьер театра внимание обратила лишь после того, как убедилась, что в отношении Глеба я с ней по всем пунктам согласна. Впрочем, на любование времени уже не осталось — в зале приглушили свет и занавес поднялся.

Спектакль был интересный, но, увы, мне знакомый. Я его смотрела в прошлом году, по-моему, даже артисты были те же. Потому очень скоро моё внимание стало рассеиваться, а сознание затуманиваться. Впрочем, думаю, причина была не только в этом, но и в ранних пробуждениях Беллы. «Жаворонок» несчастный! Поднимается ни свет ни заря, и понеслось: макияж, прическа, не менее долгий подбор одежды, проверка содержимого сумки… Уяснила, что без денег, ключей и мобильника на улицу лучше не выходить. В этом плане вильют намного удобнее…

Очнулась я от громких аплодисментов и криков: «Браво!». На сцену медленно опустился занавес, исполнители вышли на поклон…

«Мел, тебе понравилось? Согласись, артисты играли замечательно! — поинтересовалась Белла и, не дожидаясь ответа, эмоционально продолжила: — Я, когда на Земле жила, только один раз в такой живой театр попала. Это очень-очень дорого! У меня до сих пор мурашки по коже от воспоминаний. Вот и сейчас тоже…»

Мне так и не удалось ничего по этому поводу сказать. Присоединился Глеб, и дальше впечатлениями девушка делилась уже с ним. Я им не мешала — избавиться от полусонного состояния было непросто.

Более или менее пришла в себя лишь на подходе к дому, а в квартире пришлось окончательно стряхивать с себя сонливость, потому как начался мозговой штурм. Белла пересказала Воронову наши соображения, и тот хоть поначалу и растерялся, но отговаривать нас не стал, лишь у меня поинтересовался:

— Мел, ты точно хочешь в будущее?! Разумеется, я рад, что Бель останется со мной. Но это же твой дом, твоё имущество, твой мир, в конце концов. А там что тебя ждёт?

— Она уверена, — перевела ему моё ворчание девушка. — А ждёт её там тот самый вышибала, который тебя гонял.

— Точно ждёт? — засомневался Глеб. Подумал, почесал в затылке и неожиданно признался: — А знаешь, может, ты и права. Когда я нажал кнопку, чтобы забрать Мел в прошлое, он так на меня смотрел… Думаю, врезал бы мне хорошенько, не сиди я в закрытом аэрокаре и не будь в теле местного жителя. Ну и не слиняй вовремя, как раз когда он дверцу машины, считай, с мясом вырвал.

Мы несколько минут сидели в тишине, думая каждый о своём. Я вспоминала Алеса, жалела себя и корила за то, что не смогла себя сдержать, когда мы поругались. Белла не понимала, как могла угодить в прошлое, ведь мой мир для неё родным не был. Ну а Глеб…

— Аут полный, — сообщил обескураженно, доказывая, что он-то как раз делом занимался — решение искал. — Ничего путного в голову не приходит. Тут надо крепко поразмыслить, и быстро вряд ли получится.

— Главное, чтобы вообще получилось, — рассудительно заметила Бель. — Иначе мы свихнёмся. Обе. И у тебя не останется ни подруги, ни… подруги.

Перед последним словом она замешкалась, словно не решилась назвать себя иначе. Но смысл и без того был ясен, особенно судя по тому, как тщательно при этом её глаза рассматривали маникюр.

— Будем надеяться и думать, — заулыбался Глеб. — Не могу же я лишить этого… Алеса сомнительного удовольствия общения с жительницей из прошлого, которая наверняка вынесла ему мозг причудами и капризами.

— Не было такого! Мелисса не привередлива! Настоящий подарок для мужчины, который сумеет её оценить, — бросилась защищать меня Белла.

— Успокойся, это у него обычные подколы, — усмехнулась я и не ошиблась, услышав продолжение:

— Мел не подарок, она — чудо женской логики, помноженное на привычки прошлого. Как только вышибала выдержал? Неравнодушен наверняка. Иначе стал бы мучиться?