41. Оля. Что ждет меня дома

— Ну вот смотри… — Марина аккуратно раскладывает карты, изучает их, хмурится, — что на сердце… А на сердце король у тебя. Светленький какой-то. И встреча с ним скорая.

Фыркаю, отворачиваюсь.

Какая еще встреча?

Мой король сейчас горе заливает в обществе других дам… У него их явно больше, чем у Марины в колоде.

— А вот еще одна встреча. Валет, темненький. Крестовый… Ох, бедовый… Но у него к тебе нет червового интереса.

— Боже… — закатываю я глаза, — ну хватит уже. Я не верю в это все, ты же знаешь…

— Веришь — не веришь, а оно есть, — наставительно говорит Марина, ловко тасуя колоду, — мои карты не врут.

— А себе тогда чего встречи не нагадаешь червовые, — смеюсь я, а Марина отворачивается.

— У меня уже были встречи. Все. Счастье себе не нагадать… Если его по судьбе нет.

Мне тут же становится стыдно, что затронула эту тему, и я неловко пытаюсь перевести разговор.

Мы болтаем о делах Марины, которые идут в гору, потому что сейчас мода на все натуральное и фермерское, о том, кто из ее соседей продал свой хутор и уехал, а кто, наоборот, вернулся. Кто развелся, кто женился, и так далее.

Потом я спохватываюсь, что надо ехать уже, солнце высоко, дедушка ждет, наверно. А я еще и мобильный оставила! Вот ведь…

Напоследок Марина еще раз раскидывает карты, хотя я уже откровенно убегаю. Не верю я в это все, хотя все соседи говорят, что карты Марины не врут, бабушка ее — потомственная казачка, по слухам, силой ведьмовской обладала. Короче, уровень бреда понятен.

— Тебя дома ждет встреча, Олька, — говорит Марина, — которую ты не ждешь.

— Ой, все! — машу я ладонью, прыгаю на мотоцикл, пристраиваю поудобней корзину с продуктами и выезжаю на дорогу.

Дома меня ждет… Встреча. Ага, конечно. Кеша, наверно, выспался и выбрался. Или Жучок набегался и вернулся. Вот и все мои мужчины. Короли с валетами.

Становится грустно, но как-то не до конца.

Вот что дом родной делает. Все раны лечит.

Незнакомый внедорожник, огромный, с кунгом вместо кузова, замечаю неподалеку от хутора деда, как раз рядом с особо коварным поворотом, про который все местные знают, а все не местные на нем бьются.

Этот — не исключение. Неудачно лежит на боку, судя по всему, в поворот заходил и сцепление упустил. Бывает.

А если автомат, то вообще беда…

Торможу, присматриваясь, может, помощь нужна.

И с огромным удивлением вижу знакомую фигуру!

Друг Савы, Богдан, стоит возле машины и удрученно пинает колесо. Он не один, неподалеку сидят еще двое мужиков неприметной наружности. В одном из них узнаю того “полицейского”, что опрашивал меня после происшествия в поезде.

И чего им тут надо?

С тревогой осматриваюсь по сторонам. Может, и Сава тут?

Сердце стучит испуганно. Не знаю, хочу его видеть или нет? Черт! Вот только же успокоилась! И опять все вскачь!

Богдан, повернувшись на шум мотоцикла, смотрит на меня и удивленно улыбается, когда я снимаю шлем.

— Ого! Ничего себе у тебя агрегат!

— И тебе привет, — вздыхаю я, — что в наших краях забыл?

— А ты как думаешь? — пожимает он плечами, косится на мужиков, поднявшихся, словно по команде, и теперь изучающих меня внимательно. — Саву ищу. Тут должен быть. Есть?

— Нет… — растерянно бормочу я, — откуда? Я сама только вчера приехала… И вот, к соседям моталась… Савы точно там нет. Там только дедушка…

— Ну, значит, идет, — вздыхает Богдан, — или едет. Дурак неугомонный, — это он уже в сторону и негромко говорит, а после снова обращается ко мне, — добросишь? Я посмотрю. Если там нет, то придется искать по окрестным лесам.

— Да ну, откуда ему у нас быть? Что он там забыл?

— Тебя, — говорит удивленно Богдан, — сама не просекаешь, что ли?

— Да перестань… — неуверенно тяну я, — не до такой же степени…

— До такой, — перебивает он меня, — ты просто плохо знаешь Симоновых. Они не любят упускать то, что принадлежит им.

— Ой, хватит, — я киваю на мотоцикл, — садись, сам увидишь, что никого там нет. Он, наверно, где-то в городе тусит. И не в нашем. А в вашем.

— Ага, конечно… То-то маячок сюда ведет…

— Маячок? Вы его на сигнализацию посадили, что ли?

— А как иначе? Только ему не говори. Кстати, дед твой как, спокойный? Ружье далеко у него?

— Там все спокойные, — я жду, когда Богдан, что-то коротко приказав сопровождающим его мужикам, усядется за мной и обхватит за талию, — чего нервничать?

И даю по газам.

До дома пять минут быстрой езды, и я, честно говоря, только на словах такая спокойная.

А внутри все замирает и трепещет.

Он поехал… За мной, да? За мной?

Боже… сумасшедший… Я надеюсь, дед его не пристрелил там…

Мы останавливаемся у ворот, я тревожно осматриваюсь, но никаких следов не вижу: крови, поломанных веток и прочего нет.

Уже хорошо.

Значит, если Сава тут, дед его взял тепленьким.

И сейчас разговаривает. Если не вырубил, конечно.

Я киваю Богдану, чтоб не шумел, оставляю корзинку на сиденье мотоцикла и иду к дому.

И, чем ближе подхожу, тем явственней слышу, что за домом, где у нас хозпостройки и баня, что-то наставительно вещает дедушка.

Мне одновременно легко становится, потому что у деда все в порядке с головой и сам с собой он не говорит. Значит, есть собеседник.

И в то же время так страшно! Аж дыхание перехватывает!

Вдруг, что-то не так? Вдруг…

Побежать вперед, забыв обо всем, не позволяет гордость и молча дышащий в спину Богдан.

Он, кстати, ведет себя тихо, не высовывается, проявляя похвальную осторожность. И это правильно. Дед, конечно, слышал, как мотоцикл подъехал, но не вышел. А, значит, есть причины.

— Дурак ты, малой, — доносится до меня голос деда, — кто ж бездумно бьет? А ты в курсе, что вот за эту звезду тебе на зоне отвечать надо будет?

— Так я не планирую как-то… На зону… — голос Савы одновременно радует и сводит с ума. До последнего не верила, что он здесь. Вот понимала разумом, что Богдан не просто так тут нарисовался, но все равно… А сейчас слышу, как Сава оправдывается за свои татухи перед дедом, и не могу сдержать рвущийся из горла всхлип.

Боже… Реально, ведь, приехал… Боже…

— Это чего, волк? — тихо сипит за моей спиной Богдан, я кошусь на молча встречающего нас Жучка. Виду у него, конечно, еще более диковатый, чем обычно.

Увидев меня, он, не издав ни звука, потому что лаять не умеет, только на луну выть, скользит навстречу и, поднявшись на задние лапы, кладет передние мне на плечи, радостно дышит в лицо, распахнув пасть с впечатляющими зубищами. Я улыбаюсь и треплю его за уши.

Позади захлебывается воздухом Богдан, которого эта сцена, наверняка, убила просто.

— Тихо, — говорю я, но это больше для приличия, потому что дедушка все прекрасно слышит, — а то Кешу поднимаешь.

— А Кеша у нас кто?

— А Кеша у нас медведь, парнишка, — доносится до нас спокойный голос дедушки, — Олька, чего стоишь, еще одного жениха, смотрю, привела? Давай, показывай… Я пока ружье заряжу…