29. Фрэнк

Всхлипывающую куклу я отдал приказ разместить в другую машину.

У меня не хватало сил смотреть на её покрасневшие глаза.

Но эта дрянь нагло врала мне! Я своими глазами видел страницу поиска: данные id-карты, которые назвала «Николь», были ложными.

Очередная пустышка.

Такая же, как она сама!

Я отдал приказ запереть девчонку в доме. Я сам отправился кутить. Я гулял всю ночь напролёт и насмотрелся на сотни роскошных тел. Но перед глазами стояло заплаканное лицо куклы «Николь»!

Чёрт бы её подрал!..

Рано утром я приехал в свой офис и набрал номер Брэдли.

— Кажется, ты забыл о моей маленькой просьбе, да?

— Нет-нет! — заверил меня Брэдли, тяжело дыша. — Я только вернулся с патруля. Загружаю грёбаный лист в факсовый аппарат.

— Ты слишком тяжело дышишь, Брэдли! Как тебя ещё держат в штате?

— Сердце, Фрэнк. Совсем скоро я ухожу на пенсию… Осталось немного. Два с половиной месяца.

— Накопил на домик в Майами, Брэдли?

— Ох… Если бы! У меня двое детей… У них очень большие запросы. Готово, мистер Голдман! Сейчас я перезвоню, примите факс!

Он перезвонил. Я смотрел на лист бумаги, медленно выползающий из факсового аппарата.

Те самые страницы, как доказательство того, что Николь не существует.

Значит, можно её просто стереть.

Я вспомнил об одном из своих приятелей. Тот как-то обмолвился, что можно поучаствовать в очень интересных торгах. Каждый может прийти со своим товаром. Живой человек. Его можно продать.

Обязательно найдётся покупатель. Причём, «товар» — это не только девушки. Парни, мужчины, женщины, даже дети! Что происходит с проданным товаром потом, никто не знает. И никто не ответит, если ты спросишь.

Имён покупателей тебе никто не раскроет. Как ты никогда не узнаешь, кто выставил один из лотов на продажу. Каждый участник торгов сидит в отдельной кабинке, глядя через стекло на «товар»

«Товар» не видит покупателей. Он видит только кучи зеркал. На стене за спиной «товара» висит экран, на котором мелькают только цифры — ставки. Можно нажать на кнопку, повышая ставку и ввести через клавиатуру свою цену.

Таковы правила торгов.

«Товар» перестаёт быть человеком, как только его внесли в базу данных. Приятель обмолвился только, что при помощи этих торгов избавился от предателя, который сливал информацию о его компании конкурентам.

— Всегда найдутся те, кто будет готов заплатить баснословные деньги, чтобы сотворить с «товаром» всё, что заблагорассудится. Всё, на что хватит их больной фантазии. Совершенно безнаказанно.

Меня передёргивало от этой мысли. Целый день я хватался за эту мысль и трусливо бросал её.

Я позвонил прислуге и попросил, чтобы куклу предупредили — пора одеться посексуальнее. Дорогое бельё, красивые чулки, сногсшибательное платье — всё это у неё под рукой. Никакой косметики…

Что я собирался делать? Я сам не понимал.

Мне нужно было решиться на что-то. Присутствие шлюхи «Николь» сводило меня с ума и жутко раздражало. Я не мог полностью сосредоточиться на работе: у меня перед глазами постоянно стояло лицо «Николь» и её глаза, полные слёз!..

Я приехал домой поздно вечером. Почти ночью. «Николь» прождала меня несколько часов.

Я ворвался в комнату, будучи зол и рассержен. На себя и на свою реакцию на неё. На её упрямство.

Я снял ремень, сложив его вдвое.

— Последний шанс. Что ты сделала с деньгами? Куда ты их спрятала?

Кукла выглядела роскошно. Даже без косметики. Особенно без косметики. От затравленного выражения на её лице мне захотелось орать, как дикому зверю, и крушить всё вокруг. Потому что она лгала мне!

Я подлетел к ней. Она выставила вперёд руки, прикрываясь от меня. Я не смог ударить её даже ремнём! Да твою же мать! Я могу шлёпнуть её, но только во время траха. Но ударить? Сука, рука не поднимается!

— Я — Николь!

Я схватил её и встряхнул за плечи.

— Не ври!

— Я не вру! — неожиданно громко выкрикнула она, вывернувшись из моих рук. — Я не вру! И ты легко можешь это проверить! Знаешь как? Просто трахни меня! Не в рот и не в задницу! Давай, трахни меня. И ты поймёшь, что ты ошибался!

— Я не буду трахать твой мусоропровод, Моника! — ухмыльнулся я. — Сколько раз тебя трахали другие? Этот тоннель разработан так, что, боюсь, мой член будет болтаться в огромной чёрной дыре твоей киски…

— Я не Моника! А ты… ты просто слеп! Или глуп? Или ты трус? Ты трус, Фрэнк! Ты боишься меня поиметь стандартным способом! Потому что тогда выяснится, что ты ошибаешься…

— Нет! — взревел я.

Перед глазами всё плыло. Я видел только её алые губы, выталкивающие обвинения.

— ДА! ТЫ БОИШЬСЯ! Ты трус, Фрэнк! Ты не хочешь смотреть в глаза правде! Потому что сразу выяснится, что я — не Моника! Окажется, что тебя обчистила и поимела обычная шлюха! Но она настолько чисто всё провернула, что ты и твои люди не смогли её найти! О да, Фрэнк! Моника — просто мастер загадывать шарады с самого раннего детства. Тебе ни за что не обскакать её! Но ты не хочешь выглядеть тупым! Поэтому ты измываешься над невинной девушкой! УРОД! МОНСТР И ТРУС!!!

— ТРУС?! Я — ТРУС?

Я схватил её за руку и дёрнул. Я подмял её под себя и принялся кусать её губы, шею. Я рвал на ней руками дорогую одежду. По тонкому капрону чулок поползла стрелка. Трусики я разорвал в тот же миг, избавив её от них.

ТРУС?

Я трахну тебя, шлюха! И потом я точно от тебя избавлюсь!

Я стянул брюки с боксерами. Мой член был твёрд как камень. «Николь» что-то орала и отбивалась от меня. Но я набросился на её рот, начав трахать его языком медленно и глубоко. Я раздвинул её колени своей ногой и потрогал клитор. Он пульсировал под моими пальцами.

Я подразнил его совсем немного и потрогал её дырочку.

— Ты уже течёшь, дрянь! Нравится пожёстче? — прорычал я, меняя нас местами.

Я усадил её сверху себя. Она ещё ничего не успела понять, как я дёрнул её за бёдра, насадив на свой толстый член.

Я жёстко натянул её.

Она закричала: её киска тесно и узко обволакивала меня своими стеночками. Но было что-то ещё. Мой конец упёрся в преграду. Мой член касался её всего мгновение, но я уже был на взводе и продолжал натягивать её.

Следующий рывок — Николь выгнулась и закричала на мне. Я… охренел, поняв, что вот только сейчас вошёл в неё полностью.

Я, что, стал первым её мужчиной? Она на самом деле была девственницей?

Николь билась в истерике. Я осторожно приподнял её, заметив, как по моему лобку размазывается кроваво-красное пятно.

— Блядь…

Я неловко поднялся, продолжая находиться в ней. Я сделал пару шагов и сел в кресло.

— Николь? Николь, детка…

Я чувствовал себя последним мудаком.

Но как?!

А ещё она так крепко держала меня в тисках своей киски, что я возбудился ещё больше.

Она была чиста и невинна. Я — первый здесь.

Я застонал и качнул бёдрами вверх.

— Я хочу тебя, Николь. Ты сводишь меня с ума… Сучка… Как ты можешь быть такой нереально горячей и невинной?

— Я уже не невинна! — прорыдала она. — Теперь ты убедился? Монстр!

Николь попыталась встать, но я не дал ей этого сделать.

Я притянул её лицо к себе. Я целовал её губы. Сначала она мне не отвечала. Но я упорно ласкался губами и языком. Я облизывал её искусанные губёшки.

Я обсасывал её язычок. Одной рукой я держал её за шею. Пальцы второй руки разместил у неё на клиторе, лаская. Мне было плевать на мокрое красное пятно.

Я чувствовал, что с каждым движением она обмякает и раскрывается.

Она начала чувствовать то же, что и я: желание.

Через несколько минут я услышал, как она постанывает и начинает ёрзать у меня на коленях. Сама. Она толкнулась бёдрами вперёд и назад, вымаливая ласку.

— Завтра я вылижу твою киску так, что ты потечёшь мне прямо в рот, — пообещал я, срываясь на протяжные стоны.

Я уже вбивался в её киску снизу, а она подмахивала мне бёдрами, прикусив губу.

— Тебе больно?

— Немного… Но а-а-а-ах… Приятного больше… Ещё!

Николь прикрыла глаза и вцепилась пальцами за мои плечи. Я зафиксировал её бёдра.

Я вышел из её киски. Я провел членом вдоль припухших губ. Николь простонала. Я начал погружаться в неё каменно-твердым членом. Дюйм за дюймом.

Это моя киска… Только моя…

Она позволила мне взять себя. Николь подчинилась. Я схватилеё за бедра и скользнул глубоко внутрь неё. Я думал, что точно не продерусь сквозь эту тесноту или порву её на части ещё раз.

Но Николь крепко держалась за меня и выглядела возбуждённой, больше, чем когда-либо.

— Трахни меня, — умоляла она.

Я вышел из неё. Мой член был влажным от её соков и крови. Я вышел и снова вошел на всю длину.

Я вколачивался в неё без устали, словно робот с поршнем вместо члена. Я дико хотел кончить. Мои яйца грозились лопнуть в любой момент. Но я ждал её судорог.

Я хотел почувствовать её экстаз. И о, блядь, как сильно и туго она меня сжала стенками своей киски!

— Кончаешь, сладкая?

— Да! — выкрикнула она, трясясь на мне всем своим телом.

— Отлично… Это не предел! Я хочу ещё. Второй раз я хочу кончить вместе с тобой! — попросил я.

Меня тут же скрутило в тугой узел. Я знал, чего мне хочется. Я хочу кончить в неё прямо сейчас. Пусть первый раз будет именно таким.

Я потом позабочусь, чтобы она не забеременела от чудовища вроде меня. Но как же я хочу, чтобы её киска поглотила всю мою сперму!

Я вздохнул поглубже и продолжил атаку. Я снова завоёвывал доверие ей тугой киски. Я чувствовал, как она расслабляется, становится податливой и мягкой.

Но только для того, чтобы вновь начать пульсировать и сжиматься… Сжиматься вокруг моего толстого члена.

Я начал входить быстрее, и влажный звук шлепающейся друг о друга кожи стал слышенсильнее.

— Фрэнк… Я не могу удержаться… Я скоро кончу-у-у… — простонала она.

Я ускорился и трахал её всё сильнее и быстрее, чем когда-либо. Её киска сжалась. Оргазм накатил неожиданно. Я яростно всадил в неё член в последний раз. Стенки её киски схватили мой член в тиски.

— Чёрт! — простонал я. — Ты идеальная!

Я чувствовал, как мой член дергался в ней, вены пульсировали, когда я скользил членом внутрь и наружу. Мой член был влажным от её соков.

Я почувствовал, как сперма струёй вырывается внутрь неё. Я хрипло простонал, скользя в ней уже медленно и осторожно.

Её хрупкое тело сотрясалось от оргазма. Я прижимал Николь сильнее к себе, пока из меня с дрожью выходили последние капли семени и затухающие волны оргазма.

Я сидел, прижав её к себе. Мы просто дышали одним горячим воздухом.

Николь не говорила ни слова. А потом она начала громко плакать и проклинать меня, ударяя крошечными кулачками по груди. Я прижимал её к себе всё сильнее и теснее, но не мог выдавить из себя ни одного слова против.

Она была права во всём. Я — просто конченый мудак. Монстр…