ГЛАВА 9. УПРАВЛЕНИЕ АФФЕКТОМ ТРЕТЬИХ ЛИЦ
Кабинет Воронова был идеально стерилен. Ни лишних бумаг, ни пыли на полках. Как и его ум — хищный, выверенный инструмент. Но сегодня в его безупречной системе наметился сбой. Образ Веры, ее испуганное, трепетное лицо, всплывало с навязчивой частотой, мешая концентрации.
Его грубо вывел из раздумий звонок внутреннего телефона.
— Товарищ майор, прибыл тот… «архивариус». Ждет в шестом допросном.
— Сейчас буду, — голос Воронова прозвучал ровно, без единой нотки усталости или раздражения.
Коридоры Лубянки поглощали его шаги. Младшие оперативники, завидя его, инстинктивно выпрямлялись и отводили взгляд. Он был не просто начальником. Он был воплощением системы — неумолимой, карающей и абсолютно предсказуемой в своей непредсказуемости. Шептались, что Воронов чует страх за версту, как гончая чует дичь.
И это была правда.
В шестом допросном пахло хлоркой и чужим потом, смешанным с запахом оружейной смазки от маузера в кобуре на спинке стула. За столом сидел немолодой, ухоженный мужчина в дорогом, но немарком костюме — «архивариус». Настоящее имя не имело значения. Это был кадровый разведчик противника, резидент сети, которую полгода выкуривали с кровью. Он не был испуганным обывателем. Его глаза, серые и спокойные, встречали Воронова с отстраненным любопытством.
Воронов сел напротив, откинулся на спинку стула. Не спеша достал портсигар.
— Итак, — начал он без предисловий, — ваша «библиотека» закрывается. Шеф-повар арестован в Берлине, «официанты» — здесь. Остались лишь старые каталоги. Которые вам и предстоит обновить.
«Архивариус» молчал. Он был готов к пыткам, к давлению, к унижению. Он был профессионалом.
Воронов выпустил струйку дыма.
— Вам не будут ломать кости. Не будут бить током. Это бессмысленно. С вами будут говорить.
— О чем? — впервые промолвил задержанный. Голос был глухим, но твердым.
— О вашей дочери. Маргарите. — Воронов увидел, как зрачки собеседника на секунду расширились. Едва заметно. Но ему было достаточно. — Ей семнадцать. Талантливая пианистка. Мечтает о консерватории. Сейчас она гостит у тетушки в Риге. Вполне безопасный город. Пока.
Он сделал паузу, давая словам впитаться.
— Мы не тронем ее. Мы предоставим ей стипендию. Лучших педагогов. Она будет играть Моцарта в Большом зале. Или… — Воронов взглянул на кончик своей идеально отчищенной туфли, — …она исчезнет. Не как дочь шпиона. Как статистика. Несчастный случай. Болезнь. Выбор за вами. Но выбирайте сейчас. Мое время дорого.
В кабинете повисла тишина. «Архивариус» смотрел в стол. Все его тренировки, вся подготовка рушились об одну-единственную, незащищенную точку. О любовь.
— Вам не нужны каталоги, — тихо сказал он. — Вам нужен доступ. К системе.
— Умно, — почти улыбнулся Воронов. — Вижу, мы друг друга поняли.
Он встал и вышел, не оглядываясь. Он знал — дело сделано. Он сломал не тело. Он сломал волю. И сделал это даже не угрозой, а демонстрацией абсолютного знания и абсолютной власти.
Возвращаясь в кабинет, он мысленно составлял шифрограмму в Берлин. Его пальцы, только что державшие портсигар, чуть дрожали. Не от волнения. От адреналина. От сладкой, пьянящей власти над чужими судьбами. Это был его наркотик. Его единственная настоящая страсть.
До вечера с Верой оставалось несколько часов.