Глава 23

– Марин, нужно будет заполнить вот эти бланки.

Я протянула бумаги подчиненной, она поморщилась.

– Не моя прихоть.

– Знаю, знаю, – пробормотала она, складывая перед собой бумаги. – Что-то еще?

Я кивнула.

– Да. Будь добра, просмотри всех своих пациентов. Мне нужна от тебя сводная таблица за последний год.

Девушка нахмурилась и поджала губу.

– Остальные тоже заполняют.

– Уже слышала. Новые введения?

– Это работа, Марин. Нам говорят, мы делаем.

– Понимаю.

Она собрала бумаги в папку и намеревалась встать, когда я неожиданно даже для себя попросила ее не торопиться. Марина внимательно взглянула на меня и вернулась на стул, сложив руки перед собой на папке.

– У меня еще одна просьба.

Девушка кивнула, а я не знала, как сказать, чтобы не выдать свою заинтересованность. Но вопрос, который мучил последнее время, не давал мне покоя. Выдохнув, я проговорила четким профессиональным голосом начальника, тщательно маскируя волнение.

– Уточни по своей пациентке. Елизавета Матвеева. Она не появлялась на приеме, который ты назначала ей.

Марина поморщила носик.

– Я звонила ей. Дина звонила. Кажется, Матвеева решила отказаться от наших услуг.

– «Кажется» не принимается. Будь добра, уточни, созвонись вновь. Найди ее.

– Но…

– Это работа, – напомнила я, понимая, что перегибаю палку.

Если Лиза не хочет больше приходить сюда, то это исключительно ее решение. Однако я не могла выбросить из головы несчастную напуганную девушку, и хотела узнать о ней хоть что-то.

Марина кивнула и поднялась.

– Хорошо, постараюсь ее найти.

– Спасибо.

Она промолчала. Шурша подошвой по полу, выскользнула из кабинета и притворила дверь. Я выдохнула и закрыла глаза, отклоняясь назад. Под спиной захрустела кожаная спинка кресла.

Я устала. Пожалуй, надо взять отпуск и уехать куда-нибудь. Подальше от работы, подальше от друзей. Интересно, если предложу Натану где-нибудь отдохнуть, согласится ли он поехать со мной? Поездка, отель, завтраки в постель… Мило, романтично, забавно. Но ведь так и живут настоящие пары!

– Конечно, согласится, – прошептала вслух, открывая глаза.

После разговора с Рокси я много думала. Ее слова, как яд отравляли мое сознание, но Натан умел лечить раны, даже если сам не знал об этом. В тот вечер он приехал без приглашения, а я не смогла отказать. Мы провели ночь вместе, наутро он уехал. Все было прекрасно. Беспокоило лишь то, что слова Рокси не давали мне покоя.

Думаю, она поступала так со мной из чистых побуждений, но подруга не понимала, как больно мне становилось. В ту ночь я решительно выбросила из головы сомнения. Натан не мог так поступить. Каким бы странным он ни казался, каким бы закрытым или неподдельно прямолинейным был, для меня Натан стал самым важным человеком в жизни. И никакие слухи, домыслы и, возможно, неверно истолкованные слова Йохана не могли изменить моего решения. Тем более, я была права – Йохан в свое время подпортил себе репутацию. Пусть и все закончилось хорошо, но верить ему я не могла. Мало ли какие отношения у братьев были. Ведь я не знала их личной жизни, а Натан предпочитал о Йохане больше молчать, чем рассказывать.

В общем, с тех пор я и Рокси не общались. Я была рада передышке.

Телефон издал короткую трель. Входящее сообщение.

Прочитав, я улыбнулась и набрала номер Натана.

– Нет, не отвлекаешь. И да, я не против.

– Отлично, – его хрипловатый голос взволновал меня.

Ох, если бы я знала, что буду чувствовать себя именно так, то предпочла бы отказаться. Но слово не воробей, и теперь я смотрела на невысокое современное здание, которое уже видела совсем недавно и хмурилась.

– Тебя что-то беспокоит?

Вздрогнув, обернулась и взглянула на Натана. Покачала головой, хотя внутри все вопило – да, беспокоит. И очень даже сильно.

– В прошлый раз мне не понравилась выставка, – честно предупредила, пытаясь совладать с собой.

Натан понимающе кивнул.

– В прошлый раз все было не так, как хотелось бы.

Я удивленно уставилась на него и остановилась. Натан тоже замер и посмотрел на меня.

– Не так как хотелось? – переспросила, чувствуя, как сердце неожиданно совершило кульбит. А ведь была уверена, что больше не почувствую подобного. – А как хотелось?

Натан усмехнулся. Его тонкие красивые губы приятно изогнулись. Поцеловать бы, ощутить их тепло и вкус. Но я одернула себя и продолжила пытливо смотреть на своего мужчину, ожидая, когда тот сдастся и расскажет.

Он сдался быстро и, продолжая улыбаться, поинтересовался:

– Если я скажу, что хотел тебя поцеловать там при всех, ты бы огорчилась?

– Я бы влепила тебе пощечину.

– Пожалуй, пощечина меня не напугала бы.

Я пожала плечами.

– Но ты все равно меня поцеловал.

– Поэтому и приехал к тебе. Потому что больше не мог терпеть.

Мои щеки вспыхнули. На дне глаз Натана засверкали искорки.

– Ты издеваешься надо мной!

– Нет, Эмма, никогда. Я хотел тебя еще до того, как приехал в первый раз. Намного раньше.

– Только не говори, что, – я запнулась, неожиданно представив, как он, в очередной раз выматывая меня перепиской, на самом деле… – Ох, ну ты и извращенец!

– Немножко. – Натан пожал плечами, рассмеялся и притянул меня к себе, обвив пальцами запястье. Я шагнула навстречу и почти уперлась в его грудь. – С тобой все иначе, Эмма. Совершенно иначе.

Я сглотнула. Губ коснулась улыбка. Раствориться в нем, любить его. И быть любимой. Наконец-то. И никто не посмеет отобрать мое счастье. Я достойна. Достойна Натана, а он… Он только мой.

– Теперь пойдем?

– Да, пойдем.

Я выдохнула, отступила, посмотрела на здание. Сердце вновь подпрыгнуло. Перевела взгляд на Натана, который ждал, когда же решусь пойти дальше, но вместо ответа, я приблизилась к нему, поднялась на носочках и чмокнула в губы. Едва касаясь, но все же поймала каплю тепла.

– Я чувствую то же самое.

Обвив в ответ его руку, я позволила вести себя на финальную выставку Фарбера. Натан накануне предложил составить ему компанию в этот вечер. Я подумывала отказаться, представив, как вновь придется лицезреть фотографии, которые совершенно не произвели на меня положительного эффекта, но Натан заверил, что закрытие выставки будет исключительным. То есть что-то новенькое для избранного круга лиц. И очень неожиданно было услышать то, что на выставку каким-то чудом (для меня) были приглашены Ника и Эрнест, а еще и Рокси с Йоханом. Натан лишь упомянул об этом, а я, не раздумывая, брякнула, что иду.

Что же, раз согласилась, то хватит трястись. Тем более настала пора поставить точку и начать новую строку своей жизни. Рокси, скорее всего, разболтала всем, что у меня отношения с Натаном. И то, что мне не звонили и не забрасывали вопросами, немного настораживало. Все-таки я хотела верить, что Рокси не опустится до такого, чтобы обсуждать мою личную жизнь за спиной. Очень-очень надеялась на это.

– Проходи, – голос Натана вернул меня в реальность.

Я тряхнула головой, с трудом соображая, что мы уже пришли. Даже умудрилась сдать верхнюю одежду и теперь, не мигая, смотрела на Натана. Неужели настолько провалилась в мысли, что потеряла связь с реальностью?

– Ты нервничаешь.

– Как ты угадал? – съязвила, но локоть Натана обхватила и последовала с ним в зал, увешанный снимками. Стены были темными, а свет сконцентрировался на гостях в центре.

– Мы всегда можем уйти. Только скажи.

Я покачала головой.

– Этот фотограф твой друг. И он очень важен для твоего агентства. Я не могу так поступить.

– Ты важнее, – шепнул Натан и кивнул на стоящих перед нами знакомых.

Сердце сегодня меня подводило. Забилось часто, будто рвано, аритмично. Дышать стало тяжело. Я еще крепче обивала пальцами локоть. Мою руку накрыла мужская ладонь. Слегка погладил пальцами, словно пытаясь успокоить. Я выдохнула, зажмурилась на миг, а открыв глаза, увидела, как друзья обернулись и изумленно уставились на нас. Четыре пары глаз. Глаза, которые не верили в то, что видели.

– Привет, – пролепетала я чужим голосом и остановилась около них.

Натан продолжал держать мою руку и нежно гладить пальцы. Его жест они просто не могли не заметить. Слишком интимный и однозначный. Мы пара. Мы вместе.

– Привет, – первой отозвалась Рокси, в глаза которой я не хотела бы сейчас смотреть. Казалось, встреться мы взглядами, то она выдаст все свои подозрения на потеху публике. А потом оправдывайся не оправдывайся, будет уже поздно.

Йохан кивнул, мрачно поглядывая на брата. Словно тот что-то вновь сделал не так. Мне не нравилось, как Йохан смотрел на Натана. Они братья и должны поддерживать друг друга, либо не мешать. А вот Эрнест и Ника отреагировали с опозданием. Майер поздоровался, и голос его звучал вполне привычно, зато Ника пискнула как мышка, округлила еще больше глаза, уставилась на наши переплетенные пальцы, потом взглянула на меня и улыбнулась. Странно как-то улыбнулась. Не так, как обычно. Было что-то чужеродное в ее эмоциях, словно Ника хотела бы и порадоваться, но не могла. Неужели Рокси все-таки им рассказала? Всё-всё?!

Я вдохнула поспешно, воздух обжег легкие и в груди неприятно защемило. Продолжая улыбаться, внутри вся зазвенела.

Уйти. Уйти поскорее.

Не видеть их, не слышать их голосов.

Нельзя делиться своим счастьем, нельзя! Иначе затопчут, уничтожат, заберут…

Так страшно потерять его…

Положение спас чужой голос. Свет погас. Все обернулись и увидели, как медленно засияли стены, а вместе с ними фотографии.

Я оборачиваться не торопилась. Натан осторожно переместился, вынуждая меня последовать за ним.

– Все будет хорошо, – прошептал он, склонившись к моему уху.

За спиной послышался тихий, но удивленный выдох. Скорее всего, Ника. Кто же еще мог так реагировать?! И ее отнюдь не интересовали фотографии, которых было не так уж и много. Нику изнутри сжигало любопытство и сомнение, а меня – страх. Но голос Натана успокаивал. Вновь и вновь.

Он словно мое личное спасение от всех бед.

Доверившись его обещаниям, я кивнула и взглянула на снимки. Тот, кто говорил, меня совершенно не интересовал. Все внимание неожиданно сосредоточилось на лице девушки. Утонченное, светлое, такое красивое, что невозможно не влюбиться с первого взгляда. Невозможно не смотреть.

– Не может быть, – прошептала я, но за гулом голосов меня навряд ли кто-то мог услышать.

Сомкнувшаяся рука на моем локте вынудила меня вздрогнуть и сдержать возмущенный вскрик. Натан впился пальцами в кожу, словно пытаясь раздробить кости. Я остро ощутила боль, а он… Он словно не видел ничего вокруг. Зрение расфокусированное, лицо неживое, губы тонкие и напряженные. Я не видела его таким. Никогда.

Миг боли закончился, и лицо Натана стало прежним. Невозмутимое выражение вернулось, и черты, заострившиеся и превратившие его в пугающего хищника, стали мягкими и успокаивающими. Будто секундой ранее ничего не произошло, и я даже усомнилась в том, что видела, но взглянув вновь на первый же ближайший снимок, поняла – нет, мне не померещилось. Со всех фотографий, развешанных на стенах, на меня смотрела Лиза Матвеева.

Не может быть…