Глава 2

Вот и прошел целый день. Целый день, который только утвердил во мнении, что работы мне не найти, а депортации не избежать.

Зато живу в одном из лучших номеров самого престижного гостиничного комплекса практически на всем континенте! Чему я порадовалась ровно час после заселения, когда все исследовала и налюбовалась видом. А затем воодушевленная позвонила по поводу вакансий, и вот тогда восторги исчезли, ибо новое место удачи не принесло, и отказы ссыпались как из рога изобилия. Стоило только потенциальным работодателям услышать мое имя, после которого прежнее воодушевление из их голосов пропадало, и выяснялось, что вакансия уже занята, а то и вовсе не существовала! Ни в первый, ни в двадцатый звонок не повезло. И вот, я уже обзваниваю даже не гостиницы, а какие-то шарашкины конторы, главным преимуществом которых является официальное трудоустройство на границе допустимого дохода для продления визы. При устройстве в подобное место пришлось бы работать едва ли ни круглосуточно, причем аж за администратора, повариху и горничную! Жить это время едва ли ни в картонной коробке, а денег хватало лишь на погашение аренды этой же коробки. На билет до столицы придется зарабатывать отдельно, чтобы попасть в университет и получить диплом. Именно это является оплотом моих мечтаний и гарантия свободы, ибо только женщина со специальностью могла считаться полностью дееспособной и самостоятельной у светлых. Без этого моей судьбой с легкостью и полным правом распоряжается отец, ректор, а там и… муж, не сбеги я прежде, чем меня выдали замуж. Но мне было не до того. Мне нужно было продержаться месяц! Месяц мучений, а далее — свобода!

Однако надежды даже на такое безрадостное и рабское существование не оправдало надежд. Честное слово, отчаявшись, я уже сама предлагала заплатить, лишь бы меня просто устроили поломойкой! Отказались, услышав мое имя!

И разговор с ректором нисколько не помог. Тот сообщил, что запрос на мое отчисление уже рассматривался советом университета. К счастью или, напротив, несчастью ректор Андоне настоял на том, что пока нет никаких законных оснований на мое отчисление, учитывая прилежное обучение и настоящую практику, которую я еще не закончила. Совет согласился подождать, но с условием, что практика должна быть выполнена.

И вот, меня уволили, а практика не завершена. Это — конец.

Так я и уснула, ни разу не выходя из номера и даже спальни. Проснувшись по утру по привычке довольно рано, с ненавистью посмотрела на стационарный телефон у прикроватной тумбочки, разбросанные брошюры и наглухо разрядившийся планшет, с которого рассылала несколько резюме. С этой ненавистью и пошла в ванную.

Тоскливо посмотрела на рассвет над морем и с горечью подумала, что в густых и величественных лесах страны Светлых таких рассветов не увидишь. Вновь печально вздохнув, решила не портить последний день свободы и отправилась приводить себя в порядок. Напоследок следует взять от жизни все, что она может предложить. И начну с огромнейшей навороченной ванны!

Уже раздевшись, намеревалась забраться в бурлящую воду, но успела макнуть лишь ступню, как услышала трель моего мобильника. Вспомнив про разосланные резюме, бросилась в спальню, а после нырнула рыбкой на кровать, подпрыгнув на упругом матрасе, в попытке дотянуться до смартфона, на дальней тумбочке.

— Алло! — запыхавшись, ответила я, даже не взглянув на номер, но тут в трубке раздалось:

— Светлого тебе дня, Лилия… — услышала я мужской голос с нотками снобизма, от которого тут же похолодела. Сбросила вызов, а после и вовсе вороватым движением спрятала телефон под подушку и легла на нее сверху, словно это могло как-то повлиять на того, кто раздобыл мой номер и, наверняка, позвонил позлорадствовать.

Только я перевела дыхание, как возле двери заметила движение и с ужасом обернулась. В дверях стоял незнакомый дроу с простой дорожной сумкой на плече и потертой кепкой на лохматой голове. Этот дроу смотрел на меня с таким же изумлением, каким лупилась на него я еще несколько долгих секунд напряженного и неловкого молчания.

Я всегда гордилась своей стрессоустойчивостью. Чего я только не насмотрелась за год своей стажировки, какой только ситуации свидетельницей ни была и с кем только ни общалась. Я всегда умела сохранять лицо и действовать хладнокровно, скрывая ураган в своей душе, когда хотелось и смеяться и плакать. Потому и сейчас не сразу среагировала. Повисла неловкая пауза, в которой я решала, как реагировать на появление постороннего в моей спальне, и удивлялась, чего это мужчина так поражен. Лишь мгновение после вспомнила, что лежу в постели, да еще и совершенно голая, что и могло являться причиной ступора темного. Осознав это, я густо покраснела, запоздало взвизгнула, а после накрылась покрывалом.

К несчастью, грацией светлых эльфиек меня природа обделила, потому я слегка запуталась, едва не свалившись с постели. Отвлеклась на то, чтобы поймать равновесие, плотнее прикрыться вплоть до подбородка, а уже после со всем негодованием вновь уставиться на пришельца и возмущенно вопросила у незнакомого брюнета с короткой взлохмаченной стрижкой и золотистыми глазами:

— Вы кто такой и что здесь делаете? Уходите немедленно! Я буду кричать! — собственно, кричала я, с намеком, что он еще не знает, на что я могу быть способна и нынешние вопли — лишь легкая разминка.

— А? — тряхнув головой, опомнился мужчина, почесав затылок, и посмотрел на меня более осмысленно. На лице его появилось осознание и вина. — Прошу прощения, я, кажется, ошибся номером…

— Как вы вообще вошли сюда? — растерялась я, помня, что все номера отпираются только по ключ-карте. А мужчина и вовсе в своих потертых джинсах и мятой и растянутой футболке, старой пыльной сумкой на плече и слегка дырявой бейсболке на лохматой голове казался бродягой, которому не то, что на премиум-этаже, даже на территории самого «Оазиса» делать нечего.

— Мне действительно очень жаль. Видимо, случилось недоразумение… — неловко покачал он в руке ключ-карту, но обронил ее, поднял и вновь обронил, а после, видимо, от греха подальше, спрятал несчастную в карман. Эта неловкость и, почти испуг в образе здоровенного незнакомца, неожиданно успокоили. Было видно. Что происходящее и для него — большая неожиданность. А это значит, что сюда он заявился далеко не с целью насиловать одну меня-несчастную и очень голосистую. — Простите, — попросил он, пятясь назад, наткнулся на запертую дверь, едва не обронил свою сумку и на ощупь стал искать дверную ручку. — Мне очень неловко, извините… — заверял он, почти скрывшись за дверями, но в последний момент, остановился на полпути и зачем-то произнес: — Но, должен заметить, ваша фигурка — потрясающая… — неожиданно лукаво улыбнулся он, высунув голову в приоткрытую дверь и подмигнул.

— Вон! — взвизгнула я, и дверь плотно закрылась, а после послышались удаляющиеся шаги, негромкий щелчок входной двери и звук активированного электронного замка. — Многообещающее начало дня… — протянула я, приложив руку к пылающему от волнения и стыда лицу. После с опаской выскользнула из постели, накинула гостиничный халат на голое тело и осторожно выглянула в прихожую, которая оказалась совершенно пуста. Подошла к двери, прислушалась и воровато выглянула наружу, как раз вовремя, чтобы заметить, как в двери соседнего номера скрывает давешний незнакомец, который, видимо, на этот день стал моим соседом по номерам.

Что же, похоже, действительно ошибся, а в электронном замке произошел какой-то сбой, раз он смог войти по другой ключ-карте. Нужно будет сообщить об этом администраторам, пусть разберутся.

Перевела дух, успокоилась, с сомнением покосилась на входную дверь, приперла ее стулом и только после этого вновь направилась в ванную. Там опять разделась и замерла перед зеркалом, критично осмотрев свою фигуру, которая, по мнению светлых, была далека от идеала. Хотя бы потому, что ростом я не уродилась, а врожденная стройность светлых обошла меня стороной, видимо, решив, что много чести. Потому я имела много там, где утонченные и стройные, как молодые осинки, эльфийки и подумать боялись. Вот и причина, почему со своими пышной грудью и выдающимися бедрами, я всегда считала себя на фоне высоких, статных и очень худых сверстниц… толстой.

Стоит ли говорить, что подобный изъян считался едва ли ни грехом и серьезным отклонением в физическом развитии у светлых? Помнится, моя матушка очень переживала по этому поводу едва ли ни больше меня, и когда в тринадцать у меня грудь выросла, больше, чем у нее, забила тревогу, посадив меня на диету (хотя мы и так вегетарианцы и в основном траву едим) и утягивая в строгие корсеты, надеясь таким образом прикрыть «стыд». И, ведь, даже злиться на нее не могу! Я действительно сильно отличалась от женщин своего народа и не только внешне. Потому беспокойство моей матери в ее понимании было вполне обоснованным, а она пыталась мне помочь. Ибо, как же иначе я замуж выйду? Кто меня такую… круглую в жены возьмет?

К счастью для матушки, папа был более циничен и точно знал, что возьмут. Любую: худую или «толстую» — без разницы. Все потому что папа, в отличие от мамы, не обманывался и заранее предполагал, каким именно будет мой брак. И к браку по любви и взаимному желанию он отношение иметь будет самое далекое! Потому на мою внешность отец вообще внимания не обращал, предпочитая развивать воспитанность, манеры и кругозор. На его несчастье, желание отца развить меня всесторонне закончилось плохо. Я стала желать большего, нежели имею или смогу получить, отдавшись на волю родителей. Уже после «радостных известий», я поняла, что пора брать жизнь в свои руки и тихо, но с ускорением укатила к дроу.

Видимо, звезды сошлись, потому что зачислили меня в университет довольно быстро, несмотря на происхождение, а родители отыскали меня уже после того, как я поступила под патронаж весьма экстравагантного ректора, который решил, что ситуация забавная, да и лишняя возможность потрепать нервы эльфам подвернулась так кстати. Вот и решил он от скуки вступился за совершенно незнакомую светлую. Меня, то есть. Именно господин Рикон Андоне в довольно ироничной манере оповестил моих родных, что на время обучения — именно он мой опекун по законам дроу, на которые я согласилась, подписав документы на поступление. Потому посоветовал дождаться моего выпуска и уже тогда выдвигать требования.

Так прошли вполне счастливые, хоть и тяжелые четыре года.

Лишь перебравшись к темным, я поняла, насколько же тщедушной, на самом деле являюсь даже со своими пропорциями на их фоне. Что, впрочем, не мешало сокурсникам отвешивать мне комплименты, несмотря на то, что к светлым дроу относились максимально предвзято из-за различий… да во всем! Особенно в еде. Все светлые — вегетарианцы, в то время, как темные начинают кормить своих детей мясом в первые месяцы после рождения. В том числе разница взглядов распространяется и внешних предпочтений. Там, где светлые считали, что женщина должна уметь при необходимости слиться с молодым деревцем и быть такой же гибкой для услады взгляда своего мужчины, дроу придерживались мнения, что женщины должно быть много. Особенно в самых интересных местах, ибо, как же она разродится-то иначе? А рожать, по меркам темных, нужно много, пока есть возможность и силы. Или если девица не сможет завалить одного-двух бычков, то все — род будет обречен.

Сомневаюсь, что кто-то из темных поставил бы на то, что я и одним ребенком благополучно разрожусь и не сломаюсь в процессе вынашивания. А уж про усмирение мной даже уже обезглавленной курицы и говорить нечего. Наверное, поэтому браки между нашими расами настолько редки, что за последние столетие практически не упоминаются в истории.

Зная все это, первое время было дико слышать от дроу комплименты и замечать знаки внимания, так как, несмотря на свою «нестройность», по меркам дроу я все равно была далека от женского совершенства. Из-за чего искреннюю симпатию первое время принимала за издевки и попытки посмеяться над новенькой светлой.

— А ведь и правда — фигура классная, — задорно улыбнулась я своему отражению и залезла в ванную с густой пеной. — Главное об этом помнить, когда вернусь домой, — уже тоскливее вздохнула я в пустоту.

* * *

Если до полудня у меня еще сохранялись зачатки надежды, что можно будет как-то избежать депортации, то пришедшее оповещение на мой планшет от эмиграционной службы, что ждут меня завтра на прямой рейс для депортации — поставил крест на всем. Не только надежде, но и хорошем настроении.

Но с отчаянием пришло и смирение. Потому надела свое секретное и невостребованное до этого момента мини-платье, которое купила в припадке транжирства. Тогда я напрочь забыла, про дресс-код сотрудников и отсутствие у меня полноценных выходных, чтобы банально выйти в нем в свет. Но вот, пришло его время! А проживание в люксовом номере открывало мне вообще все двери, чем я решила напоследок воспользоваться. Гулять, так гулять!

Однако, уже подходя к лифту, засомневалась и смутилась. Платье внезапно показалось до неприличия коротким, нежели еще минуту назад в моем номере, подол хотелось одернуть пониже, а каблуки ощущались невыносимо высокими и неудобными. Да и весьма длинные уши по привычке хотелось прикрыть волосами, чтобы так не бросались в глаза постояльцам. Зачем я только собрала волосы?

В общем, в какой-то момент я струсила, уже собравшись развернуться и спрятаться в своем номере, дабы пьянствовать в одиночестве и в удобном халате. Однако, когда обернулась, поняла, что ожидаю лифт не одна, а за моей спиной обнаружился давешний сосед, который внимательно и изучающе смотрел на меня с высоты своего роста. И, судя по улыбке, увиденное ему нравилось. Возможно, так же, как полное отсутствие одежды на мне сегодня утром. Но утверждать не берусь, разумеется.

Вновь ощутила, как щеки потеплели, возмутительно громко сглотнула и стыдливо отвела взгляд.

— Добрый вечер. Рад приятной встрече, — обаятельно улыбнулся незнакомец. — А вот и лифт, — прокомментировал он открывшиеся за моей спиной створки, а после стал наступать, вынуждая меня пятиться назад, пока я не опомнилась уже в кабине лифта, запертой в обществе незнакомца. Тот нажал на первый этаж и замер сбоку от меня.

Занервничала лишь сильнее, пока не услышала:

— Неловко, — заметил, охарактеризовав ситуацию, с чем я была солидарна. — Я хотел бы вновь извиниться за произошедшее утром, — с участием обратился он ко мне, и в голосе я распознала искренне извинение. — Когда я останавливаюсь в «Оазисе», обычно занимаю ваш номер. Потому сегодня не обратил внимание, что мне назвали следующий номер, и по привычке вломился в ваш. Я знаком с вашим начальством, потому у меня универсальный ключ… — улыбнулся он виновато, а золотистые глаза потеплели. Несмотря на внешность дикаря наполовину с байкером, глаза у мужчины были добрыми. Невольно улыбнулась сама и кивнула, принимая извинения.

— Извинения принимаются, — согласилась я, уже более свободно смотря на незнакомца, который оказался весьма приятным и… не знаю… отчаянным.

Несвойственно дроу слишком длинные волосы цвета воронова крыла. Вероятно, стрижка когда-то была стильной и модной, но сейчас ее «запустили», позволив волосам отрасти. Из-за густоты те торчали во все стороны, несмотря на то, что мужчина несколько раз убирал пятерней непослушные пряди с лица. Но от этого те лишь сильнее топорщились в стороны и вновь падали на высокий лоб. Удивительные золотистые глаза, которые почти сияли на фоне смуглой кожи и цепкий, выразительный взгляд придавали его облику экзотики с хищной ноткой. Прибавить к этому выдающиеся мускулистые плечи в обтягивающей черной футболке, которая подчеркивала достоинства и красоту фигуры атлета, темные джинсы, свободно сидели на мускулистых бедрах, а тяжелые кожаные ботинки только довершали брутальный образ. Все перечисленное только дополнялось сложной татуировкой на плече мужчины, которая выглядывала из-под короткого рукава.

Вновь захотелось сглотнуть…

Но, несмотря на облик байкера, мужчина был вежливым и, казалось, доброжелательным. Грубости ни в тоне, ни в манерах я не заметила, что помогло принять его извинения с необычайной легкостью. И, вообще, если бы не его угрожающий и опасный вид дикого громилы, парень казался просто душкой. На его фоне я совсем крохотная…

— Спешите на встречу? — очередной вопрос, который был необходим, чтобы заполнить тишину и ожидание спуска.

— Нет, — вежливо ответила я и грустно улыбнулась. — Совсем нет. Просто решила развеяться напоследок, — вздохнула я.

— «Напоследок»?

— Мне придется уехать уже завтра утром. Если попросите администраторов, то они быстро подготовят для вас номер после меня. Уже к полудню сможете переехать в привычные вам апартаменты.

Незнакомец хотел что-то еще спросить, но лифт уже остановился и раздвинул створки на первом этаже. Мужчина хотел пропустить меня вперед, но когда увидел, что я стою на месте, спросил:

— Вы не выходите? — поднял он бровь. Я покачала головой, и незнакомец вышел в холл, все еще смотря на меня в ожидании, словно надеялся, что я передумаю.

— Мне ниже, — демонстративно нажала я на цокольный этаж, на котором находились тренажерные залы, СПА, бассейн и… клуб. Туда-то я и собиралась. — Приятного вечера, — попрощалась я, неловко махнув рукой мужчине, которого скрыли сомкнувшиеся двери лифта. — Ну-с, — глубоко вздохнула я, расправив плечи. — Развлечемся напоследок? — спросила я у пустоты, но ответа, разумеется, не получила.

* * *

Напрасно я решила, что клуб сможет помочь мне расслабиться. Танцевать мне не хотелось, алкоголь ударил в голову уже после первого глотка и вкус мне совершенно не нравился, но потраченных денег было невообразимо жаль, потому я вот как час растягивала несчастный коктейль. Поначалу была на нижнем ярусе, но из-за громкости и извивающихся тел в глазах зарябило, потому перебралась в VIP-ложу, где освещение было приятным, а музыка приглушенной. Там я и растягивала несчастный коктейль, лениво рассматривая персонал и клиентов, а он, гад такой, все никак не заканчивался, потому заказала овощную нарезку и хрустела ею, тоскливо подперев щеку кулаком.

Помнится, однажды мне пришлось поработать официанткой в этом клубе вместо заболевшей коллеги. Чаевые, что я получила здесь за ночь, были равноценны моему недельному окладу администратора. Даже предлагали постоянную подработку, все равно выходными я не пользовалась. Но я отказалась. Все потому что каждый, кто оставлял чаевые, считал, что одного словесного «спасибо» — недостаточно. Шлепки по филею, пошлые шуточки, непристойные комплименты и весьма недвусмысленные намеки на «подзаработать» дополнительно в темном и уединенном местечке — напрочь отбили у меня меркантильные мысли подменять коллег в клубе и я шла в отказную стоило только кому-то заикнуться об этом месте.

Уже после я узнала, что местные официантки давно заматерели, и грубости к себе не позволяли (про двух бычков помните?). Потому не стеснялись с вежливым оскалом на лице, не только угрожать оторвать шаловливые ручонки и пропустить их через мясорубку, но и жаловаться охране. Как выяснилось, администрация непотребства на своей территории не поощряла, и в отношении сотрудников всегда была категорична: женский персонал — неприкосновенен. Потому дебоширов и наглецов быстро приструняли.

Я таких тонкостей на тот момент не знала и боялась спровоцировать конфликт, переживая за свою репутацию и практику. Потому стоически терпела и едва доработала до конца смены в клубе, чтобы со вздохом небывалого облегчения встать за свою родную стойку регистрации.

И вот, я уже на месте тех самых клиентов, а приятнее мне веселящиеся постояльцы от этого не кажутся. Несмотря на непопулярность светлых среди темных, ко мне за столик то и дело пытались подсесть личности разной степени трезвости, чтобы познакомиться. Количество разнообразных коктейлей на моем столе росло пропорционально незнакомцам, отчего взгляд мой становился все тоскливее. Подзаработать в тихом местечке не предлагали, что должно бы порадовать, но увы. Звали прямиком в номер, дабы продолжить приятный вечер и сбежать от суеты! Не мелочились, короче говоря.

И, хоть я уже могла со спокойной душой материться и слать всех неугодных ежиков пасти, но глупая привычка, выработанная за последние годы обучения, вынудила вежливо улыбаться и цедить сквозь зубы отказы. В целом тактика работала, и даже множащиеся напитки у меня никто мстительно и обижено не забирал, хотя я надеялась на обратное. Но в последний раз вежливого «нет» откровенно не поняли, и попытались схватить за руку. Руку я отвела и довольно ловко уклонилась в сторону, позволив пьяному темному свалиться под стол и свалить на себя все разноцветное жидкое «добро». Вздохнув, решила, что на этом «развлечений» с меня достаточно. Нагулялась, платье «свету» показала, пора и честь знать. А платье — сжечь.

С этими невеселыми мыслями я поднялась, забрала свой злосчастный коктейль, который пожадничала оставлять, ибо сама заплатила, и понуро побрела к выходу, как в меня со всего разбегу кто-то врезался.

Устоять-то я устояла благодаря тому же «тарану», но весь недопитый коктейль пролился мне на платье. Лишний повод от него избавиться. Прямо — судьба, не иначе!

И от коктейля тоже…

— Мне очень жаль, — услышала я знакомый голос и вскинула голову, с изумлением посмотрев в лицо господину Вильдэ, который придерживал меня за плечи. Когда я бросила взгляд на его ладони (ежики святые, какие они красивые и мягкие!), мужчина их отнял и спрятал в карманах брюк, отчего я на секунду ощутила укол разочарования. Вампир вновь был безукоризненно безупречен в своем костюме тройке, вот только на лице его красовались стильные затемненные круглые очки, скрывающие красные глаза, из-за чего было сложно определить, что перед тобой стоит вовсе не дроу.

И все же, в своем строгом костюме в данном месте и ненормально высоким ростом, вампир смотрелся инородно, чем стал привлекать к нам внимание случайных свидетелей. Что, кстати говоря, и ему не особо нравилось.

— Вы? — задала я совершенно глупый вопрос, учитывая, что никого другого я с подобной внешностью и голосом не знаю.

— Я, — подтвердил Гектор, слабо улыбнувшись. — Простите, Лия, я вас не заметил, — не уверена, но, кажется, опустил он взгляд на огромное мокрое пятно, которое растеклось по моему животу и подолу. От внимания бывшего босса платье стало казаться еще короче, чем это вообще возможно. Теперь еще и ткань липла к телу. Прелестно! Предстала в выгодном свете, ничего не скажешь… Потому смутилась и отступила к ближайшему столу, с которого взяла салфетки и стала промокать безнадежно испорченную ткань, лишь бы на что-то отвлечься. — Я готов оплатить чистку или покупку нового, — наблюдая за моими тщетными попытками высушить платье, предложил вампир.

— Все в порядке, — пробормотала я. — Я все равно собиралась уходить, — вымученно улыбнулась, отбрасывая салфетку в сторону и смирившись, что платье безнадежно испорчено. Не жалко. — С моим ростом следовало помнить, насколько я неприметная, и сохранять бдительность, чтобы не допускать подобных инцидентов. Потому, вина за мной также есть.

— Надеюсь, вы уходите не из-за меня? Я бы не хотел стать причиной, которая испортила ваш вечер, — нахмурился он с участием в голосе, а после его лицо напряглось, когда из-за стола, за которым я недавно сидела, сотрудники подняли мокрое «ископаемое», пахнущее алкоголем и фруктовым рынком в солнечный день. То самое ископаемое, любящее хватать незнакомок за руки, за острым ухом которого в довершение образа застрял бумажный зонтик с блестяшкой.

Тот грозился в мою сторону, едва проговаривая проклятья в адрес моей расы и вообще девиц в мини-юбках, что я пропускала мимо ушей, досадуя лишь на то, что свидетелем этой неприятной картины стал господин Вильдэ. Как бы не посчитал, что вполне своевременно избавился от потенциально скандальной сотрудницы. Порадуется еще…

— Впрочем, еще не поздно испортить его кому-то другому… — задумчиво проронил он, но затем вновь наклонил голову, сосредоточившись на мне, и вежливая улыбка посетила его лицо. — Мне действительно жаль. Я испортил платье.

— Сомневаюсь, что я его еще когда-либо надену, — заверила я.

— Почему? Вам оно необычайно к лицу, — сделал галантный комплимент Гектор, но вскоре добавил: — Впрочем, быть может, вы правы. Некоторые красивые вещи могут стать причиной неприятностей, — вновь загадочно посмотрел он в сторону. Как мне казалось, вслед уходящему «ископаемому».

— С неприятностями из-за одежды я справлюсь, — заверила я. — Но платье более не станет актуальным. У светлых иная мода, — напомнила, отчего мужчина скорбно замолчал, а любой намек на улыбку исчез из его облика. — Была рада встречи, господин… — начала, было, я, но после опомнилась, что выдавать мужчину не стоит. Потому осмотрелась по сторонам и закончила: — Гектор.

Я собиралась обойти мужчину, который, как мне казалось, слишком пристально следит за мной из-под очков. От этого становилось неловко, и кровь приливала к лицу. Впрочем, ни доказать, ни опровергнуть свои догадки я не могла, потому решила ретироваться.

— Я тут кое-кого ищу… — остановил меня задумчивый голос. — Может, вы сможете мне помочь? — протянул он, а после сам покачал головой. — Нет, будь он здесь, я бы его уже заметил, — раздраженно вздохнул Вильдэ. — Прощайте, Лия. И простите за… платье, — слегка искривил он губы в виноватой улыбке, но мы оба понимали истинный смысл его извинений.

— Прощайте, — кивнула я и стала спускаться на первый ярус, а дальше прошествовала на выход из клуба.

Досуг не удался.