Глава 4

Через некоторое время, переодевшись в сухую одежду, я уже впускала в свой номер своего соседа и нечаянного спасителя с двумя бутылками неизвестной мне марки вина. Дани успел переодеться в линявшую футболку и брюки с, очевидно не декоративной, а приобретенной, дырой на коленке.

— Извини за внешний вид. Я путешествую налегке, и предыдущий комплект одежды — был единственным приличным, но сейчас он мокрый, — пожал он плечами с мальчишеской и слегка смущенной улыбкой на лице, отчего мне вновь захотелось улыбнуться. Злиться на него совершенно не получалось. Просто удивительное обаяние!

Мне бы вспомнить об осторожности, учитывая, что я впускаю в свой номер обаятельного незнакомца, с кем собираюсь пить незнакомые мне напитки, в которых может быть все, что угодно. Кажется, это был как раз тот самый момент, о котором меня предупреждали родители в детстве. Но если в школе на предложение незнакомца угоститься конфеткой, я бы не раздумывая всадила в его ногу циркуль, чтобы неповадно было искушать детей на диабет. То сейчас я стала резко деградировать.

Смертельный номер! Не вздумайте повторять это самостоятельно! Выполняют любители с особым, альтернативным мышлением и уровнем развития. Особо впечатлительным и несовершеннолетним не смотреть!

Некстати вспомнился бывший босс, на лице которого при виде меня появилось незабываемое и очень характерное выражение лица, которое емко показывало, что он обо мне думает.

«Слабоумие и отвага» — сегодня ни что иное, как руководство к действию и незыблемый девиз.

Впрочем, я же хотела набраться впечатлений и «гульнуть» напоследок? Впустить в номер незнакомца или прыгнуть с тарзанки имели примерно одинаковые шансы на плачевный результат. Но, высоты я боюсь, а у незнакомца — вины заморские. Когда еще шанс на такую безрассудную отвагу представится?

Тем временем я улыбнулась, закрывая за Дани дверь, и окинула себя жестом:

— Только если ты простишь меня за отсутствие кружев, — шутливо сморщила я нос и застенчиво почесала собранные в высокий и неопрятный пучок волосы. Сама я была одета в закрытую и довольно скромную пижаму из шорт и рубашки с милым принтом в виде коал. Ну, мне они казались очень милыми, как другим — мне плевать.

— Но тут компенсация несоразмерная, — нарочито надулся он, но после милостиво кивнул и добавил: — Так и быть, придется это признать и сойтись на компромиссе в виде голых коленок, которые у тебя такие же миленькие, как и ушки.

— Проходи, — хохотнула я. — Учитывая, что ты в этом номере бываешь чаще меня, показывать, что и где не стоит, верно?

— Ну, — протянул он, но двинулся вглубь гостиной без лишних указаний. — Я не был здесь больше года. В прошлые разы я в этом номере не встречал обворожительных и обнаженных светлых. Кто знает, что еще могло измениться? — бросил он через плечо. — Захвати бокалы, они в баре у той портьеры, — с видом хозяина указал он мне направление, а после прошел на балкон. За что я была, вообще-то, благодарна, учитывая, что даже близко не подозревала, где тут бар находится.

— А закуски брать? — крикнула я ему вслед.

— Заедать такое вино — кощунство! — возмутился Дани, и даже выглянул из-за угла, посмотрев на меня как на сумасшедшую. — К тому же, это уже не попойка будет, и напоить тебя сложнее… — добавил он, коварно прищурившись, но я не поверила. Не до конца.

— А споить меня, значит, твоя первостепенная задача? — поставив бокалы на столик, стоящий на террасе, уточнила я и сложила руки на груди.

— Может, и не первостепенная, но немаловажная, — не растерялся Дани, а после с негромким хлопком откупорил первую бутылку и стал разливать в бокалы рубиновую, насыщенную жидкость. — Как иначе мне заставить тебя изменить свое мнение относительно кружев? — протягивая мне бокал, подмигнул темный. Приняла бокал, благодарно кивнув, но подозрительно прищурилась и покачала головой.

— Либо ты настолько глуп, что считаешь свою нахальную манеру общения неотразимой, либо были глупы те, с кем ты общался прежде, и кто заставил тебя в это поверить. Либо…

— Либо? — заинтересовался Дани, но смеха в его образе больше не наблюдалось.

— Либо это — защитная реакция, — заметила я и добавила в ответ на вскинутую смолянистую бровь темного: — Я изучала психологию в университете. Глупым ты мне не кажешься, самоуверенным, как это ни странно — также нет. Следовательно…

— Вот мы и перешли к процессу открытия душ, а кружев до сих пор не видно, — с нарочитой грустью вздохнул он. — Ты времени даром не теряешь, — отсалютовал он мне бокалом. Я ответила ему зеркальным жестом и всколыхнула вино, принюхавшись. Пахло вкусно, но слегка резко. Напиток был крепленый. Потому я только пригубила его.

Я, может, и отчаянная, но облегчать мужчине задачу не собираюсь. Если хочет воспользоваться моим пьяным состоянием, для начала я вытрясу из него всю душу!

— Ты же не думал, что все будет так просто? — хмыкнула я и облизала губы, на которых осталась капля вина. Вкусно, леший меня забери! Не чета тому пойлу, которым меня пытались напоить в баре.

— После твоей неудачной попытки суицида — начал подозревать подвох, — не уступал он мне в иронии.

— Вот так всегда, — обиделась я. — Стоит только девушке заскучать и полежать на дне бассейна, как это тут же превратно истолкуют, — лукаво блеснула я глазами.

— А если серьезно? — внимательно посмотрели на меня поверх бокала. — У тебя что-то случилось, не так ли? Тебя это печалит.

— Может, это обычная хандра? Мало ли, как светлые эльфийки развлекаются? Просто привлекаю к себе внимание. Видишь — даже получилось, — обвела я взглядом пространство между нами, намекая на общество соседа и халявную выпивку.

— За сорок с лишним лет я научился отличать одно от другого. Может, и не изучал психологию, но я объездил почти весь мир, бывал в разных странах, знакомился с различными народами и, знаешь что? Несмотря на все внешние отличия и воспитания, религию, эмоции у всех одинаковые. Грусть, злость, радость, веселье и любовь. Различия минимальные. Вы, светлые, немногим отличаетесь от других, как бы ни хотели этого не признавать.

— А это уже камень в мой «огород»? — кивнула я, поджав губы.

— Я не хотел обидеть, — поспешил он добавить, но я лишь с досадой отмахнулась и пригубила очередную порцию вина.

— Я не обижаюсь. В чем-то вынуждена согласиться, — пожала я плечами.

— Лия, — осторожно позвал меня Дани. — Что ты делаешь здесь одна?

— В «Оазисе»?

— В стране темных. Как тебе позволили уехать?

Я помолчала, с тоской рассматривая переливающуюся рубиновую жидкость, которая растекалась на стенках бокала. Красиво…

— Мне никто не позволял… — неожиданно произнесла я. Начать было трудно. До этого момента я рассказала правду только ректору Рикону. Это было, казалось, в прошлой жизни. Так давно и одновременно — нет. Нет, учитывая, что завтра я вернусь в тот же момент, с которого начала. — Я поступила самовольно и недостойно. Хотела больше, чем могла получить от жизни и отведенной мне роли. Уехала без позволения родных, чем опозорила семью. Зачислилась на обучение в столичный университет и четыре года жила под опекой ректора. Так должно было быть до защиты диплома, и я бы получила желанную самостоятельность.

— Но? — нахмурился Дани.

— Но эта шалость не удалась. Завтра я возвращаюсь к светлым, под опеку родителей.

— Почему? Тебя отчислили?

— Пока нет, но скоро это непременно произойдет, — вздохнула я. — Прости, но больше я эту тему поднимать не хочу. У меня осталось не так много времени, когда я предоставлена сама себе. Не хочу провести эти часы в мыслях о разрушенных планах. Надежда избавиться от невеселых мыслей и погнала меня вначале в клуб, а затем и в бассейн. И, нет, кончать с жизнью я не собиралась, — добавила я с горькой усмешкой. — Я, конечно, не хочу возвращаться, но не настолько.

— Я могу как-то помочь? — осторожно поинтересовался Дани и выглядел таким искренним, словно ему самому было важным быть мне полезным.

— Нет… — покачала я головой. — Единственный, кто мог помочь, решил, что я — не та, ради кого стоит ворошить это «осиное гнездо», — мыслями вновь вернулась я к господину Вильдэ с его вежливой улыбкой и грустным взглядом красных глаз. — На мое возвращение были брошены большие ресурсы и довольно могущественные связи. Я не стою рисков, чтобы вмешиваться в конфликт. Остается только подчиниться, — развела я руками. — Но вернемся к тебе. Так что там с защитным механизмом?

— Не понимаю о чем ты, — прищурился он, скрывая лицо бокалом, осушив его одним большим глотком.

— Я почти поверила, — елейно улыбнулась я. — Давай признавайся, что не так с тобой? Свою слезливую историю я рассказала. А наш договор на твое пребывание в непосредственной близости от моих коленок был именно в диалоге. Так что выкладывай или проваливай! — важно сложила я руки на груди, упиваясь своей мнимой властью. Похоже, вино все же ударило мне в голову… — Какое терпкое, — пробормотала я, после очередного глотка.

— Вот так категорично? — ухмыльнулся темный, а затем пояснил: — Это вино настаивают по особой рецептуре. Оно с секретом. За довольно обыденной упаковкой, срывается нечто коварное. Кажется, они добавляют жгучий перец. Он и дает пикантное послевкусие, которое замещает спокойный и привычный фруктовый букет. Из-за него опьянение настигает совершенно неожиданно. Потому что к алкоголю добавляется острота, из-за которого гормон счастья повышается в крови быстрее, и чувство эйфории настигает стремительнее.

— Любопытно, — в ответ на интересный экскурс относительно вина, кивнула я уважительно. — А что касается твоего замалчивания — просто не люблю, когда меня водят за нос, — пожала я плечами, одной фразой объясняя все. — Дашь слабину в одном — с тебя уже не слезут. Люблю все доводить до конца и ненавижу нерешенные вопросы. Из-за чего частенько портила себе и окружающим жизнь, — добавила я тише.

— Деловой подход, — как-то странно усмехнувшись, кивнул Дани, откупоривая вторую бутылку. Пришлось ускориться и осушить свой бокал. Благо, в нем изначально было вина меньше, чем мужчина наполнял себе. — Моему брату и отцу эта черта бы очень импонировала.

— А тебе? — ухватилась я за его слова, учитывая, что после данной фразы мужчина скорбно и напряженно замолчал, сосредоточившись на бутылке.

— А я — что то вроде белой вороны в нашей довольно примечательной семейке, — хмыкнул он с задумчивым видом, а затем улыбнулся своим мыслям и поднял бокал в воздух: — За белых ворон. Ты должна меня поддержать, — нахально подмигнул Дани.

Подумав, была вынуждена согласиться, и поддержала мужчину, пригубив белое, душистое и пряное вино, от которого по горлу расползлось приятное тепло, оседая приятнейшим послевкусием различных фруктов.

Если первое красное было с неожиданным и коварным сюрпризом, то белое приятно удивило умиротворяющим теплом, которое накрывало как нежное одеяло.

— Как и ты, меня смутило, что кто-то другой определил мою роль в этой жизни. Я должен был занять пост отца в семейном бизнесе. Уже с раннего детства я знал, кем стану, когда вырасту. И чем взрослее становился, тем навязанная роль казалась несправедливой. Мне казалось, что я упущу неимоверно много в этой жизни, если покорюсь.

— И что ты сделал?

— Собрал вещи, сказав, что слишком молод для всего этого дерьма, и отправился путешествовать, — засмеялся он, но веселье вышло каким-то наигранным, даже злым. А сам темный отвел взгляд, предавшись своим мыслям. — И знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Вначале мне казалось, что нашел свое место, я был счастлив. Разъезжал по континентам, видел разные религии, встречался со множеством женщин различных рас и культур, обзавелся неимоверным количеством друзей во всех странах… Я мог осесть в самых красивых и необычных местах и провести счастливую, свободную жизнь.

— Но? — поддержала я его монолог.

— Но нигде не обрел дома. Прежде казавшаяся свобода начала давить. Бездомные люди, по сути своей, также свободны, как ветер. Но делает их это счастливыми? Сомневаюсь. Каждый раз я возвращаюсь сюда, домой. Только здесь я чувствую себя… целостным. Только здесь, у темных меня отпускает мысль, что я — притворщик и бездомный, которого нигде не ждут. Здесь я тот, кто есть на самом деле.

— Так почему же ты просто не остановишься? Почему каждый раз уезжаешь?

— Сложно сказать, — вздохнул он, раскручивая в своих пальцах бокал с остатками вина. — Я размышлял, бывало, над этим вопросом и пришел к двум неутешительным выводам.

— Поделишься? — осторожно уточнила я.

— Отчего бы и нет? — пожал он плечами. — Однако, это уже довольно личное, — сощурил он глаза. — Потому взамен требую компенсацию.

— Единственное кружево, которое у меня было — сейчас сохнет, как и твой единственный приличный комплект одежды, — насупилась я. — Я, знаешь ли, также бежала налегке.

— Досадно, — цыкнул он. — В таком случае, думаю, поцелуй — станет достойной компенсацией.

— А не много ли ты просишь? — хмыкнула я, но оскорбленной, отчего-то, себя не ощущала. Напротив, было какое-то смешливое настроение, несмотря на довольно неприятные темы нашей беседы. Да и мысль поцеловать этого странного и забавного темного внезапно показалась мне… привлекательной. Но, как честная девушка, я просто обязана набить себе цену и поломаться. Иначе — никак. Традиции и все такое…

— А я тут душу перед тобой нараспашку открываю, — важно задрал он нос, но в глазах искрились смешинки. Дабы поддержать спектакль, и я не выходила из роли, несмотря на то, что каждый все понимал. Но отказаться от этой забавной игры ни один не хотел.

— Ну, так и быть, — вздохнула я великодушно. — Но целомудренный — в щеку! — подняла я палец вверх.

— Я похож на гея или блаженного? — возмутился Дани. — Согласен на братский в губы. И не сантиметром в сторону!

— Братский, так братский, но это уже грабеж! — хохотнула я. — Тебе повезло, что ты умудрился меня заинтриговать своей историей.

— Так в этом и была задумка, — довольно прищурился он. — Итак, мы остановились на нелицеприятных выводах. Первый — я слишком туп и упрям. Прямо, как осел, который своим возвращением не хочет доказывать отцу и брату, на которого вместо меня возложили все обязанности, что они были изначально правы. А главное — не хочу доказывать это самому себе.

— Я не понимаю… — нахмурилась я.

— Понимаешь ли… Все эти годы, когда меня хотели заставить, наконец, принять ответственность, я неизменно отказывал, ругался и утверждал, что они — меня не знают. Я наговорил непозволительно много и разочаровывал тех, кто мне очень дорог неимоверное количество раз. Я из раза в раз жег мосты за собой, пытаясь доказывать другим и самому себе, что все — неправы относительно меня. Я в пух и прах рассорился с отцом, матерью, подвел брата, которым восхищался с детства. Я так хотел быть на него похожим. Брат всегда знал, чего хочет от этой жизни и стремился к этому. А после своим побегом я просто растоптал все его планы на будущее. Такое — невозможно простить. Я бы не простил… — скорбно вздохнул Дани. — Тем обиднее осознавать, что все мои потуги доказать остальным, как они обманываются на мой счет — лишь пустая трата времени. Ведь главным обманщиком оказался — я сам.

— То, что ты пришел к этим выводам — уже большое достижение. Я знала много эльфов из тех, кто предавался самообману, но они были слишком горды, чтобы признать свои ошибки. Они — несчастны, но до сих пор не понимают, почему. А признаться самому себе в ошибках и неверных решениях прошлого — гордость не позволяет.

— Я благодарен тебе за попытку поддержать… — скривился он.

— Это не так, — оборвала я его строго. — Я действительно так считаю, потому что знаю и видела собственными глазами на протяжении десятков лет, как страдают эльфы, которые слишком горды, чтобы пойти против правил, традиций в угоду своему благополучию. Они — самые главные обманщики, которые упорно обманывают себя и окружающих, что все — замечательно, лишь бы не признаваться насколько же они — несчастны. Потому что, признав это, придется осознать, что практически всю жизнь они положили на алтарь самообмана в угоду других существ или общины. Я видела это и не хотела подобного для себя. Потому сбежала. И возвращаться не хочу, потому что у меня будет только два выхода: первое, это жить с осознанием, что все — неправильно и страдать от этого до конца жизни. Или принять, подстроится, прогнуться и притвориться, что все нормально, по примеру остальных, и так же быть несчастной, но с искусственной улыбкой на лице, — быстро проговорила я, ощущая, как сердце бешено забилось в груди. — Я не осуждаю твое желание найти свое место в этом мире. И искренне восхищаюсь, что у тебя хватило духу признаться в собственных ошибках в первую очередь самому себе. Не каждому достанет смелости для подобного подвига… — эмоционально вещала я, и едва не вскрикнула от неожиданности, когда мужчина поднялся со своего места с невероятной быстротой и ловкостью, перегнулся и, притянув меня ладонью за затылок, прижался губами к моему изумленно раскрытому рту.

А вот, кажется, и настало время расплаты за свою дотошность…

Тем временем поцелуй перестал быть хоть отдаленно похожим на братский. И знаете что? Меня это нисколько не смутило. Потому что его поцелуй был похож на белое вино, с тем же привкусом: терпкий и сладкий.

Я ответила, а мужчина внезапно отшатнулся, чем удивил больше, нежели его порывистый поцелуй.

— Ты? — переспросил он, словно увидел впервые в жизни. — Ты…?

— Что? Что не так? — запаниковала я, смотря в ошарашенное лицо темного, который взирал на меня со странной смесью шока, недоверия и желания. Под его взглядом я почувствовала себя неуютно и даже почти вспомнила про стыд, ощущая, как начинаю краснеть. Вся эта затея с кокетством, и поцелуем больше не казалась мне удачной. Я думала, что действительно ему понравилась. Но теперь начинаю подозревать, словно он не ожидал, что я сдамся вот так… просто.

Все же, у меня просто отвратительная самооценка, если реакция какого-то незнакомца может всколыхнуть целый ворох детских комплексов. К психотерапевту что ли сходить?

— Ну, поплакались друг другу, закончили, историй у меня уже нет. А утром рано собираться… — со значением начала я, стыдливо отводя взгляд куда угодно, но не на темного, и уже собиралась подняться с места, без особого плана, куда себя деть в компании Дани, но тот меня буквально выдернул из кресла, подхватив за бедра. Вскрикнула от очередной неожиданности, рефлекторно прижавшись к мужчине, который вынудил обхватить его талию ногами.

Изумленно охнула, встретившись с практически почерневшими от желания глазами дроу.

— Ты… — уже не спрашивал, а практически прорычал он. Может, он забыл, как меня зовут? Может, стоит напомнить?

— Дани? — позвала я неуверенно, но уже через секунду забыла про все на свете, отвечая на сумасшедший, глубокий и чувственный поцелуй.

Темный, придерживая меня одной рукой за бедро, а второй зарывшись в мои волосы, куда-то понес, но это я отметила, лишь когда тот удивительно аккуратно и бережно уложил меня на горизонтальную поверхность, которой оказалась… кровать в моем номере. Учитывая, что Дани часто пользовался этим номером, нет ничего странного, в том, как ловко он ориентируется в нем. Но все же слегка пугала стремительность происходящего. Вот я обсуждаю не самую приятную тему с темным, следом впервые целуюсь с ним, а меньше, чем через минуту, уже лежу в постели практически с незнакомцем!

Не так я представляла этот вечер. И уж точно не так — первый опыт с мужчиной. Эльфийкам не престало выходить замуж опороченными. А именно это меня и ждет, если я сейчас же не возьму ситуацию под контроль….

С другой стороны… участь у меня и без того ждет незавидная в замужестве. Буду я невинной или нет — особой погоды не сыграет. Но это, вероятно — последний раз, когда я сама отвечаю за свою жизнь. И сейчас, пока что, лишь в моей власти выбирать каким и с кем будет мой первый опыт.

Или я ухватилась за эту мысль, потому что, к своему стыду, не вино меня пьянило, а прикосновения, запах, вкус и поцелуи темного, от которого все мысли просто улетучивались.

Мужчина был неумолим и восхитительно нежен одновременно, не давая и шанса на сопротивление. От его прикосновений кожу покалывало, от его поцелуев кровь бурлила, а тяжелое дыхание опьяняло.

Никогда прежде я и не думала, что это может быть так… сладко, томительно и пьяняще. Вскоре мне стало мало обычных прикосновений, и я сама сомкнула ноги на его бедрах, обнимая темного за широкие плечи, в надежде ощутить на себе полный вес и тепло его тела.

Звук тихих стонов, всхлипов и сбивчивого, тяжелого дыхания одурманивал, кожа зудела в потребности большего телесного контакта, а я захныкала, полностью отпустив ситуацию, не задумываясь, как должна себя вести, что делать и как выглядеть.

Не удивлюсь, что в тот момент я представляла собой весьма нелицеприятное зрелище похотливой светлой, что стало бы нонсенсом, ибо светлые прославились своим умением держать себя в руках всегда и везде.

И все же я — неправильная эльфийка, с чем стоило бы давно смириться, но я не прекращала удивлять себя из раза в раз.

Мама, когда хотела подготовить меня к предстоящему замужеству, из благородных и заботливых побуждений старалась предостеречь и подготовить ко всем аспектам замужества. В том числе и супружескому долгу. Из ее слов следовало, что это — именно долг, который каждая женщина должна вынести с честью и достоинством, помня, что эта жертва положит начало новой жизни. А деторождение — главная задача каждой уважающей себя светлой, если кто-то забыл. Так же мама, смутившись ненадолго, добавила, что, если мне повезет, то супруг будет достаточно терпеливым и бережливым, а боли или неприязни я ощущать не буду. Возможно, только возможно, мне будет местами приятно.

На мой неловкий вопрос, повезло ли маме, та, смущенно покраснев и слегка улыбнувшись, кивнула. Никаких подробностей она больше не добавляла, а мне хватило того, что я узнала, чтобы понять, что секс — не та вещь, по отсутствию которой следует печалиться. Тем более, учитывая то, кого пророчили в мужья мне. Где-где, а тут на понимание и терпение надеяться не приходилось.

Потому искренне не понимала, вплоть до этого момента, почему дроу такие… озабоченные. Понятное дело — мужчины. И среди светлых мужчин таких было полно, кто грузил близостью с женщиной, которая в их глазах была лишь средством для удовлетворения своей похоти. Вот кто действительно получал удовольствие от близости и супружеского долга. Но темные эльфийки, обсуждая с подружками ночь с очередным любовником, были наполнены… восхищением. Порой, пренебрежения, если, по их мнению, неудачливый любовник был недостаточно изобретательным. Светлые же в редких и порицаемых обсуждениях с подружками данной темы были счастливы, что муж охладел к супружескому долгу или просто все быстро закончилось. Но темные о боли или неприязни в сексе никогда не говорили, и у меня начали закрадываться резонные мысли, что близость между мужчиной и женщиной в наших культурах разительно отличается. Либо же темные — просто мазохисты.

Теперь же, на опыте ощущая близость с темным, я пришла к выводу, что светлым следовало бы поучиться у своих собратьев.

Под умелыми и искушающими ласками мое тело словно стало жить собственной жизнью, извиваясь и подставляясь под большие, слегка шершавые ладони и горячие, влажные губы.

Тут я впервые стала ощущать боль. Это чувство испугало и огорчило. На несколько минут я позволила себе допустить мысль, что близость с темным будет иной, без обещанных матерью боли, дискомфорта и неловкости. Но вот, боль и тянущее чувство не заставили себя ждать. Удивляло только то, что до эпицентра дискомфорта Дани даже не успел дотронуться. Вместе с дискомфортом и пульсацией, концентрирующейся внизу живота, ощутила, как белье намокло.

Эта деталь стала решающей. Появилась паническая мысль, что внезапно начались женские дни, которые и были причиной характерной боли.

А тут так некстати темный решил все же уделить внимание и нижней части моего тела, спускаясь ладонью по животу, поддевая пальцами резинку пижамных шорт.

— Нет! — взвизгнула я, подорвавшись на месте так, словно от этого зависела моя жизнь, честь и достоинство. Впрочем, в моих мыслях это было недалеко от истины. — Туда нельзя! — вцепилась я в пижамные шорты и натянула ее едва ли не до груди.

— Я сделал что-то не так? — опешил Дани, разглядывая то, с каким усердием я заправляю в шорты рубашку, чтобы не мешала завязывать тугие узлы на резинке.

— Что? — переспросила я, не отрываясь от своего занятия. От усердия даже вытащила язык. Узел категорически отказывался завязываться, а шорты треском швов прозрачно намекали, что к роли пояса верности были не готовы. — А, нет! Все просто замечательно! — заверила я мужчину, который часто-часто моргал, пытаясь понять мои действия, которые прямо противоречили словам. — Просто тут такая неприятность… — поморщилась я. — Я не могу! — заявила я с таким выражением, словно предлагала. Просто забыть это недоразумение и разойтись, пока не слишком поздно, словно и не он мне в шорты пытался руку засунуть несколько мгновений назад.

— В каком смысле? — не понял Дани, который расходиться мирно явно не собирался. Учитывая бугор на его штанах в районе паха, «мужское самолюбие» также было категорически против.

— В физиологическом. Мне нельзя, — смирившись, что шорты мне поддаваться не собираются. Напоследок подтянула их еще выше и попыталась бочком стечь с постели.

— Я не понимаю, — развел руками мужчина, который еще не растерял все возбуждение, несмотря на все мои старания и выверты с шортами. Мужчина вновь взлохматил свои черные волосы, а я сглотнула. И красивый такой был в этот момент, и желанный… Как же хотелось его поцеловать, стянуть это растянутую футболку и облизать мускулистую грудь. Может, даже куснуть чутка.

Я сегодня прямо очень кровожадна. Несмотря на вегетарианство…

Внизу живота вновь закололо, отчего я присела, приложив руку к ноющему паху, что отследил и темный. От его внимания я покраснела сильнее.

— Пожалуйста, просто оставь меня, — взмолилась я, судорожно вспоминая, в какую из сумок успела упаковать гигиенические принадлежности, на которые в этом месяце уже более и не рассчитывала.

— У тебя что-то болит? — догадался мужчина. Я смущенно кивнула, отчаянно краснея и закусив губу.

— Кажется… кажется, у меня начались эти… ну, дни, — прошептала я, сгорая от стыда.

— С чего ты взяла? — непонятно с чего улыбнулся парень и прищурился.

— Тебе весь процесс описывать? — огрызнулась я, психанув. — У меня там болит и мокро. Очевидно, что дни начались. Теперь ты доволен? — запыхтела я, плотно сжав колени и низко опустив пылающее лицо, надеясь спрятать его за волосами, которые выбились из пучка.

— Ты что же… не понимаешь? — как-то нервно усмехнулся темный, посмотрев на меня еще более странным взглядом. — Ты правда не знаешь, что происходит?

— Все я понимаю. Уже не маленькая, не первый раз подобное происходит! — задрала я нос, но мужчина только засмеялся, что меня оскорбило. — Что тебя так развеселило? Ситуация неловкая!

— Ситуация из ряда вон, — согласился Дани, продолжая смеяться, чем разозлил окончательно. Я дернулась в сторону, желая скрыться в ванной и переждать уход темного, но тот поймал меня за локоть и бросил на подушки, придавив сверху своим телом.

— Пусти! — потребовала я. — Пусти, говорю. Мне нужно в ванную.

— Нет, не нужно, — покачал он головой с улыбкой, а после нежно и коротко поцеловал мои плотно сомкнутые от обиды и неловкости губы. — Ты — девственница. Не так ли? — спросил он с придыханием, словно получал от произношения этих слов особое удовольствие. — И никогда с мужчиной не была…

— Какое это имеет значение в данной ситуации? — не поняла я. — Если ты меня сейчас же не отпустишь, я испорчу кровать! Это не смешно! — в ответ на очередной смешок мужчины, возмутилась я. — Дани, чтоб тебя лешие покусали, пусти, тебе говорят!

Однако мужчина не только не отпустил, но уткнулся мне в шею лицом, а после сильными руками развел колени и разместился между моих ног, не позволяя сомкнуть их вновь.

— Дани! — пискнула я. Хотела, что бы это прозвучало грозно, но вышло скорее жалко, потому что как раз в этот момент темный облизал мое ухо, отчего произвольно поджались пальчики на ногах, а его рука все же проникла не только под мои шорты, спуская их от груди на привычную высоту, но и под мокрое белье. Голос сорвался, а всхлип перерос в стон, когда ловкие пальцы прошлись по мокрым половым губам.

— Это — желание, Лия, — почти прорычал мне в шею темный. — Запомни это чувство и больше не бойся его. Не со мной. Меня ты будешь желать. Поверь, я сделаю все, чтобы это оставалось неизменным.

— Но… мне больно и мокро… — жалобно пробормотала я, заплетающимся языком, потому что, несмотря на все мною перечисленное, прикосновения темного были невообразимо приятными. Настолько, что я даже решила, что пикантно-красная проблема уже вовсе не моя, а дроу. Предупрежден? Предупрежден. Не внял? Не внял. Все, я с себя ответственность сняла и «умываю руки».

Мужчина усмехнулся, приподнялся, посмотрев мне в лицо, а затем вытащил руку из моего белья, чтобы продемонстрировать мне свои блестящие пальцы в бесцветной скользкой жидкости, без единого намека на кровь.

— Видишь? — приподнял он бровь. А затем под моим взглядом облизнул мокрые пальцы и засмеялся от того, насколько сильно расширились мои глаза и покраснели уши. — Ты просто восхитительна, — засмеялся он. — Мне будет невообразимо приятно учить тебя большему. Это будет сладко… прямо, как ты… — выдохнул он мне в рот, прежде чем поцеловать откровенно, порочно и страстно. Настолько, что уже через несколько секунд, я вовсе забыла про недавний инцидент и полностью расслабилась в его объятьях.

Он взял мою безвольную ладошку, а после опустил ее и положил на свой выпирающий пах.

— Вот это — боль, — прошептал он, с чем я была вынуждена согласиться. Не знаю. Как насчет боли, но тесно — определенно. — Но удовольствие будет сильнее и, поверь, ты будешь кричать, но никогда от боли. Я не допущу… — искушал он меня своим голосом, который я едва различала в ворохе собственных суматошных мыслей, желаний и вздохов. — И сейчас я тебе это докажу…

После темный поднялся на коленях, стянул с себя футболку, открывая блестящий от пота торс с золотистой смуглой кожей, которую вновь невыносимо захотелось попробовать на вкус. Следом Дани просто порвал на меня рубашку, развел полы в стороны, открывая мою грудь и облизнулся. Но он не прикоснулся ко мне. Вместо этого дроу взялся за мои шорты, захватив и белье, и просто стянул все одним движением.

Предприняла попытку смущенно сомкнуть колени, но сильные ладони не позволили этого, и мужчина окинул меня голодным, темным взглядом, под которым ощутила очередной спазм внизу живота. Не спуская с меня восхищенного взгляда, темный опустил ладонь на пояс своих штанов и ловко щелкнул пуговицей. Большими глазами я следила и не могла отвести взгляда, как темный обхватывает свой твердый член у основания, а после поглаживает, проводя уверенным движением к головке и вновь к основанию.

Мне бы испугаться не только вида, но размера, но поймала себя на мысли, что еще никогда прежде не видела мужчину красивее, чем этот темный.

Поняв, что я не испугалась его, Дани ласково улыбнулся, а после вновь нагнулся, чтобы подарить мне нежный, искушающий и томный поцелуй, пока его член терся о внутреннюю часть моего бедра.

Я уже, было, подумала и приготовилась, что сейчас наступит тот самый момент, и я стану, наконец, женщиной в полном смысле этого слова, но…

Но от губ темный резко стал спускаться ниже, по горлу, ключице, (святые ежики!) груди, чем только усугубил мое положение и обострил чувства. Но и на груди он не остановился, начиная спускаться ниже, по ребрам, животу, паху… И вот тут я на мгновение очнулась, запоздало понимая конечную цель Дани, но опоздала.

И когда почувствовала горячий и влажный язык между ног, только и смогла, что протяжно застонать от яркого, почти выбивающего искры из глаз удовольствия и облегчения, потому что каждое прикосновение языка, вопреки всякой логике не только заставляло тело гореть, но и избавляло от боли.

Тело вновь словно жило своей жизнью, извиваясь, в надежде плотнее прижаться ко рту любовника. Я боялась, что он оставит меня даже на мгновение и в полусознательном состоянии шептала бессвязные мольбы, смысл которых и сама толком не понимала.

— Дани! — выкрикнула я, ощущая, как внутри меня напрягается каждая мышца, а внизу живота словно закручивается пружина, готовая выстрелить в любой момент. И темный решил окончательно меня уничтожить, к языку добавив пальцы, которыми проник внутрь, мягко нащупав какое-то место, прикосновение к которому мгновенно отправило меня в какую-то параллельную вселенную.

Я думала, что потеряла сознание, но продолжала видеть, даже слышать и чувствовать, как мощные волны удовольствия растекаются по телу. Однако в этой вселенной было значительное отличие…

В этой вселенной мы с Дани были не одни, как казалось еще мгновение назад. И затуманенным взором, я выхватила еще одно лицо, с красными, пылающими глазами, виднеющимися из-под очков, на напряженном и смуглом лице в обрамлении белых волос.

Прошла секунда, в которой я продолжала нежиться от новых ощущений и эмоций, переживая произвольные сладкие судороги, прежде чем разум достаточно прояснился, давая понять, что нет никакой параллельной вселенной. Удовольствие и мужчина, его подаривший, так же реален, как и незваный гость, который стоял в дверях гостиничной спальни, со сложенными руками на груди, и взирающий на происходящее в постели с неодобрением и чем-то еще… что испугало и озадачило.

— Простите, что отвлекаю. Но достучаться я до вас не смог. А дело — важное, — подтверждая мои мысли, подал голос господин Вильдэ, смотря исключительно мне в лицо.

— А-а-а! — завизжала я, дернувшись и пихнув коленом в обнаженный пах так не вовремя приподнявшегося Дани. Тот испустил странный свистящий звук, а золотистые глаза слегка сошлись на переносице, пока тот придерживал пострадавшую часть тела руками. В таком же положении он и свалился в бок, но вот беда, опять не в тот, и упал не на мягкий матрас, а на пол с довольно высокой постели. Послышался грохот, а затем отчетливый болезненный стон.

Я же в это время пыталась отчаянно прикрыться, сев, и выставила перед собой подушку, с ужасом взирая на пришельца.

— Вы что тут делаете? — второй раз за день вопросила я, оказавшись в аналогичной ситуации: голая и на кровати. — Кто вам разрешал войти?

— Как хозяин данного комплекса, не думал, что мне требуется разрешение, чтобы войти в этот номер. Тем более, учитывая полное игнорирование Даниэля моих попыток с ним связаться. Я был вынужден проверить, все ли с ним в порядке, — совершенно невозмутимо отозвался Гектор, а после осмотрелся и подошел к ближайшему креслу, на котором я оставила банный халат. — Теперь я вижу причину, такого пренебрежения. Впрочем, как всегда, — добавил вампир с намеком на пренебрежение в голосе.

Взяв халат в руки, он направился с ним к постели. Увидев, как я напряглась, Вильдэ остановился на полпути, а затем просто бросил халат на кровать.

— Возможно, вам это пригодится, — скупо прокомментировал он свои действия. Пыша негодованием и очередной порцией стыда, я не стала пренебрегать предложением и вцепилась в халат. Уже было, дернулась одеться, но заметила на себе взгляд красных глаз.

— Может, наконец, хотя бы отвернетесь, раз не желаете выходить из комнаты? — раздраженно огрызнулась я. Тот вскинул руки в знак капитуляции и демонстративно медленно повернулся лицом к выходу. В каждом его движении читалось издевательство, что уровень моего негодования только повышал. — Кто дал вам право так врываться? — завязала я тугой узел на талии, отчего ощутила приток уверенности и спрыгнула я с постели.

Вампир обернулся и посмотрел на меня с высоты своего роста. Захотелось смутиться, но в этот раз я не могла себе такого позволить. Адреналин бушевал в крови, а сердце было готово вырваться из груди.

— Повторяю, Лия. Я не обязан стучать в своем доме, — спокойно, но со скрытым напряжением в голосе отозвался тот. — Тем более, я стучал, только мне не ответили. Я решил подождать в пустом номере.

— Это не повод врываться к постояльцам! Вы сами позволили мне остановиться здесь на правах обычной постоялицы!

— Я врывался не к вам, Лия, а к своему брату, — нахмурившись, припечатал он меня, отчего я отшатнулась и с изумлением обернулась на поднявшегося Дани. — Этот номер принадлежит Даниэлю.

— Дани? — пораженно переспросила я, переводя взгляд с одного, на другого, пытаясь найти между мужчинами хоть отдаленное сходство. Но его не было. — Дани — ваш брат?

— Вас это как будто удивляет, Лия? — пренебрежительно поднял он бровь, с видом, словно ни на каплю не поверил.

— Вы знакомы? — в свою очередь напряженно переспросил Дани, как-то странно насупившись.

— Это — моя работница, — согласился Гектор, но забыл уточнить, что бывшая.

— Работница? — сильнее нахмурился уже полностью застегнутый темный. — Значит, это ты все подстроил? — наступал он на брата, схватив того за грудки. — Ты? Я поверил! — тряс он вампира за грудки с видом, словно собирался заняться братоубийством. — Специально подослал ее?

— Чего? — в свою очередь переспросила я, но услышана не была.

— Как ты узнал, кто она? Как? Это не может быть каким-то совпадением.

— Полагаю, ты не в себе и сильно ударился головой, братец, — без видимых затруднений, просто отвел вампир от себя руки брата, демонстрирую не дюжую силу.

— Не ври мне! — выкрикнул Дани с яростью. — Это не может быть совпадением! Ни то, как она оказалась в моем номере, ни то, кем она является для меня и то, что работает на тебя, — взревел он, но вампир сохранял спокойное выражение на лице и, как будто не собирался спорить. А затем, когда не получил ответа от брата, темный обернулся на меня. — Вы все спланировали!

— Ты спятил? — охренела я от подобного поворота событий. Темный сделал шаг в мою сторону, а я отступила, но он схватил меня за руку и дернул на себя.

— Скажи мне правду!

— Я вполне серьезно! — заверила я, сетуя на то, что при знакомстве не уточнила наличие справки из психушки. — Ты — спятил! — огрызнулась я, пытаясь вырвать руку и неловко дернулась, ощутив боль, но в то же мгновение поняла, что меня никто не держит, а темный летит в противоположный угол из-за удара в лицо, который ему отвесил вампир, загородивший меня собой.

— Тебе нужно успокоиться, Даниэль, — холодно произнес Гектор. — Ты не отдаешь себе отчета в происходящем и раскидываешься несправедливыми обвинениями.

— Думаешь, я тебе поверю? — зло засмеялся дроу, стирая с губы кровь. — Тебе или твоей… работнице? — скривил он губы, посмотрев на меня, как на ш…

И без того бушующая по венам кровь окончательно вскипела. Я не знаю, как преодолела расстояние между нами, но очнулась лишь от звука хлесткой пощечины и боли в ладони.

Тяжело дыша от обиды и гнева, я смотрела, как на левой щеке дроу проявляется след от ладони. Все молчали. Кажется каждый не ожидал от меня подобной прыти. Даже я сама.

— Пошел вон, — процедила я сквозь зубы, ощущая, что еще немного и банально разревусь. — Все пошли! — добавила я, обернувшись на вампира. — До утра этот номер принадлежит мне! — указала я пальцем в пол. — И я больше не желаю видеть гостей. Званных и, тем более — не званных.

— Только рад, — практически выплюнул Дани и развернулся, чтобы покинуть спальню. Лишь в дверях слегка замешкался, словно в нерешительности, но сжал кулаки и продолжил путь, напоследок громко хлопнув входной дверью.

— Вы оказались даже более целеустремленной, чем я предполагал, — меж тем донесся до меня холодный голос за спиной, от которого онемело тело. — Думали, повлиять на меня через брата?

— Я не знала, кто он, — произнесла я коротко, не оборачиваясь.

— Такая любознательная девушка, как вы, и не выяснили этого за целый год работы? Как и то, что вы выбрали именно этот номер…

С меня оказалось достаточно, потому резко повернулась, с замахом, но, к сожалению, по цели не попала. Мою руку остановили лишь в нескольких сантиметрах от лица.

— Уходите, — дернула я руку, вырываясь из чужого захвата.

Гектор не ответил и никак не прокомментировал мою попытку его ударить. Просто молча обошел меня и остановился, когда я произнесла, пряча покатившиеся слезы из глаз:

— Благодарю, господин Вильдэ. Только что мой отъезд на Родину перестал казаться таким кошмарным. Я поняла, что мудаки есть везде, а не только у светлых.

На это мне тоже ничего не ответили, и вскоре я осталась совсем одна в комнате.

* * *

Вышла из такси у аэропорта и вздохнула, разглядывая огромное здание, как на последнюю доступную мне достопримечательность в стране темных. Далее только самолет и Родина.

— Мисс Тинари? — обратились ко мне неожиданно, и я опустила лицо, переведя взгляд на незнакомую мне темную эльфийку. — Я из миграционной службы, — показали мне удостоверение с фотографией стоящей передо мной девушки. Как выглядят удостоверения миграционной службы я даже не представляла, а шрифт было не разобрать. К тому же девушка быстро скрыла документ, видимо, не считая нужным позволять мне досконально его просматривать. — Пройдите со мной, пожалуйста.

— Что не так? — нахмурилась я. — Я же приехала вовремя. Мой вылет только через час.

— Нужно отметиться и заполнить несколько бумаг, — улыбнулась она.

— Ну, хорошо, — неуверенно согласилась я и двинулась в сторону аэропорта.

— За мной, пожалуйста, — остановила она меня и указала в противоположную от входа в аэропорт сторону. — Документы в машине. Я узнала о том, что бланки составлены неверно совсем поздно. Надеялась застать вас в аэропорту, — взяв под локоть, вела она меня к черному внедорожнику.

— А мне обязательно садиться? — засомневалась я и с подозрением посмотрела на темную. — Доставайте сюда свои документы. Я подпишу на лавочке.

— В машине будет удобнее.

— А я уже в такси насиделась, — спорила я, начиная отчетливо тормозить. Но девушка тянула меня словно на аркане.

— В автомобиле довольно мягкие сиденья. Давайте не будем создавать проблемы на пустом месте?

— Я… А я писать хочу! Срочно. Можно слегка повременить? На дорожку сходить не успела, терпела в такси из последних сил. Как бы я ваши мягкие сиденья не испортила и не оконфузилась прямо перед вылетом… — украдкой схватилась я за ближайший столб, чтобы затормозить весьма сильную темную. Тут из машины, к которой меня вели, показались уже двое мужчин и я открыто запаниковала. — Не пойду я с вами, — сообщила я и приготовилась кричать и звать на помощь, но тут меня что-то ужалило в шею и мир поплыл. Еще несколько секунд я словно со стороны наблюдала, как меня затаскивают в машину, кладут на заднее сиденье, а затем все погружается в темноту…

* * *

Просыпалась я долго, а голова словно раскалывалась. От боли застонала и услышала легкие шаги. Глаза открывать было больно, несмотря на то, что я оказалась в кромешной темноте.

— Вам нужно попить. Тогда полегчает… — услышала я голос, пытаясь вспомнить, почему он кажется мне знакомым. К моим губам заботливо поднесли стакан, и в рот полилась вода, которую я машинально глотала до тех пор, пока не вспомнила.

Из рта вылился настоящий фонтан, а вода потекла из носа, и я закашлялась.

— Вы? — прокашлявшись, распахнула я глаза и в зажегшемся тусклом свете увидела… Гектора Вильде, на чью физиономию и пришелся основной поток… фонтана.