Глава 16

Примерно после полудня Мейр оставил нас с Лином самостоятельно пылить по указанной старостой дороге, а сам ушел в лес, решив разжиться свежей дичью. Мы, разумеется, не возражали — старый хлеб, полузасохший сыр и вяленое мясо с кашей успели нам порядком надоесть. Охота, конечно, требует времени, если не иметь при себе снайперской винтовки, — однако я никак не ожидала, что хвард пропадет надолго. Я изрядно перенервничала, не зная, что и подумать, и, когда он все-таки появился с двумя заячьими тушками наперевес, ближе к вечеру, готова была его стукнуть. Правда, в последний момент все-таки сдержалась и обошлась одним лишь сердитым взглядом. Но рассердилась я больше из-за того, что Лин тоже куда-то слинял, а мне неприятно было в одиночестве шагать по лесной дороге.

— Ты почему так долго?

Мейр, не заметив моего недовольного лица, пожал плечами.

— Как получилось. Держи. Кроме остроухов, поблизости никого не нашел.

Я со скепсисом уставилась на двух некрупных ушастых грызунов, которые по виду и цвету шерсти ничем не отличались от обычных косых, но которых мой нерасторопный попутчик обозвал таким нехорошим словом. Остроухи, надо же… нет, насчет ушей он, конечно, не приврал — у «зайцев» действительно оказались на редкость длинные и поразительно тонкие, напрочь лишенные шерсти уши, однако кушать нормальную зайчатину, по мне, гораздо приятнее, чем какую-то «остроухятину». Потушить его в котелке, да и все дела. Только есть одна проблема — «кролей» и иже с ними мне прежде разделывать не приходилось. Тем более когда они еще теплые и когда из крохотных ранок на их шее не перестала течь кровь. Придется, наверное… о-па! А это еще что?!

Я неожиданно замерла, только сейчас сообразив, что за отметины вижу, и недоверчиво уставилась на довольно потянувшегося Мейра.

— Ты их, что… зубами?!

— А как еще? — озадачился он. — Конечно. А что не так?

— Ты САМ их поймал? И прямо так загрыз?!

Оборотень непонимающе свел брови к переносице.

— Охотиться лучше на четырех лапах, чем на двух ногах. У тебя какое-то предубеждение против остроухов? Или смущают следы зубов? Так сейчас освежуем, и разницы не будет видно. К тому же потом промыть надо, кипятком обдать… Гайдэ, что ты так смотришь? Я сделал что-то не то?

Я закрыла рот и тихонько села на очень кстати подвернувшийся пенек, растерянно разглядывая спутника, будто в первый раз увидела. Я только сейчас осознала, что уже третий день провожу рядом не просто с приятным мужчиной, но с мужчиной, который любит на досуге перекинуться в какого-нибудь хищного зверя. Предыдущие дни мне было некогда углубляться в эти мысли, хотя Лин сразу предупредил, что мужчина необычен. Да и Тени требовали повышенного внимания… И ведь Мейр никаких чудачеств не совершал… тот опыт нудиста не в счет… а вот сегодня я вдруг увидела четыре четких отметины на заячьих тушках и внезапно представила, КАК он их добывал.

В памяти само собой всплыло воспоминание о несущемся на меня рыжем звере.

Ох-хо-хо… что ж я раньше-то не удосужилась спросить?! Привыкла к фантастике и фэнтези, привыкла, что по законам этих жанров главным героям на пути иногда встречаются эльфы, гномы, вампиры, оборотни… а тут сама столкнулась с оборотнем и легкомысленно так общаюсь с ним, словно с человеком. Зато теперь, как говорится, прониклась. И так прониклась, что даже зябко стало.

Мейр посмотрел на мое лицо и, встревожившись, осторожно сел рядом.

— Гайдэ? Я тебя напугал?

— Нет, — поспешила я мотнуть головой, чтобы его не обидеть. — Я просто сообразила, что вела себя невежливо — не интересовалась твоим пищевым рационом. Воспринимала тебя как обычного человека, хотя, наверное, у тебя совсем другие потребности.

— Мы с людьми не слишком разнимся, — с легким напряжением пояснил оборотень. — Ваша еда нам тоже подходит. Обычаи немного другие, но к этому легко привыкнуть. Хвардам тяжелее, потому что их циклы привязаны к лунам, а у нас все иначе, поэтому и ужиться с людьми нам гораздо проще. За тем лишь исключением, что нам нужно чаще, чем простым хвардам, возвращаться в звериный облик.

Вот теперь насторожилась и я.

— Насколько часто?

— Примерно раз в два-три дня. Иногда — раз в полудюжину дней. Но не менее чем на дюжину оборотов за одно обращение. Если этого не сделать, мы становимся очень раздражительными, — не получая свободы, зверь внутри начинает постепенно брать верх над человеческой половиной, и его становится труднее сдерживать. А если менять личину, то он успокаивается и не мешает.

Я сделала глубокий вдох, а затем такой же глубокий выдох. Так, спокойно. Это не он такой необычный. Это я — слепая курица, которая только сейчас сообразила, что рано приписала ему одни только человеческие добродетели.

— Так ты поэтому вчера ночью уходил?

— Заметила? — почему-то огорчился Мейр. — Я надеялся, что не напугаю тебя тем, что так часто…

— А почему ты должен был меня напугать?

— Мне нужно перекидываться почти каждый день, — неохотно признался он. — У нас в роду такая особенность: зверь очень силен, поэтому требует большей свободы. У моего отца такой рок, у деда был, у братьев. Собственно, именно поэтому в моем роду издревле рождались вожди.

— А-а… насколько он у тебя сильный, этот зверь? — осторожно уточнила я.

— Сильнее многих.

— Надеюсь, это не значит, что в твоих пищевых пристрастиях, помимо дичи, присутствует человечина?

— Нет, конечно! Я же не Тварь!

— Прости, — поспешила я загладить свою оплошность. — Я с хвардами раньше не встречалась, и вообще, у меня на родине бытует мнение, что с оборотнями надо держать ухо востро. Дескать, когда вы перекидываетесь, то себя не помните. А иногда и на ближайших соседей накидываетесь. А от полной луны и того больше — с ума сходите и способны загрызть даже лучшего друга.

— С хвардами иногда бывает… — насупился Мейр.

Ох, кажется, я его все-таки обидела!

— Луна на них действительно влияет очень сильно. — Оборотень вздохнул. — Они и перекидываются, как правило, по ночам. Раз в месяц, реже — два. Но не чаще. И помнят они о человеческой половине, когда бегают на четырех лапах, довольно плохо. Но даже они, обретая второй облик, никогда не опустятся до убийства человека. Разве что обороняясь или защищая свое логово. А миррэ ВСЕГДА сохраняют память о том, что еще недавно были людьми, и способны обернуться в любой момент: хоть днем, хоть ночью.

Я виновато вздохнула.

— Прости. Я действительно не знала.

— Люди, как правило, живут во власти страхов и предрассудков, — все еще сердито проговорил оборотень, уставившись куда-то мимо. — Им проще считать нас зверьми. Чудовищами. Монстрами, готовыми в любой момент накинуться из-за угла. Поэтому мы и живем обособленно — подальше от нелепых подозрений, обвинений и попыток напомнить нам о прошлом.

«Считается, что миррэ были созданы одним из Темных магов в качестве телохранителей и охранников. Такие же сильные и свирепые, как простые хварды, но более быстрые, разумные и преданные, как цепные псы, — внезапно подсказал мне Ас. — Только что-то у него не вышло, и миррэ вышли не только разумными, но еще и независимыми, поэтому, как только появилась такая возможность, покинули своих создателей. А еще говорят, что их порода происходит из Невирона — именно поэтому их так опасаются, — но вроде потом они оттуда сбежали и перебрались к северным границам Валлиона. В леса, на которые из-за близости к эарам и Степи никто не зарится. После чего обжились и теперь считают эти территории своими. Король их не гонит — те земли ему не слишком важны, но за это ло-хварды уже двести лет держат границу в неприкосновенности».

«Что-то больно умный у вас король, — рассеянно отозвалась я. — Умный и до безобразия предусмотрительный. С юга очень ловко Фарлионом прикрылся, с севера — горами, эарами и ло-хвардами. С востока его интересы блюдет Вольница… любопытная он, должно быть, личность. Надо будет взглянуть при случае. Кстати, а как его зовут?»

«Нынешнего — не знаю. А двести лет назад Валлионом правил его величество Эннар Первый».

«Это ты сейчас вспомнил?» — встрепенулась я.

«Не уверен. Просто знаю откуда-то, и все».

«Жаль. — Я огорченно вздохнула. — Как бы помочь вам вспомнить… сами вы не можете, заклятие не пускает… может, у меня что получится?»

Ас внезапно помрачнел.

«Прости. Но мы не хотим вспоминать прошлое. Конечно, ты можешь нам приказать, и тогда наверняка что-то всплывет, но… я прошу этого не делать».

«Почему?!»

«Потому что все, кого мы когда-то знали, давно ушли в Тень. Потому что наших домов, скорее всего, уже не существует. Как не существует наших жен, если они когда-то были, детей… и, возможно, даже страны такой уже тоже нет. Это очень больно — возвращаться с войны на остывшее пепелище, Гайдэ. И больно вдвойне, если ты до самого последнего мига продолжаешь надеяться. Пусть лучше все останется, как прежде. И пусть мы хотя бы сейчас побудем в неведении».

Я нахмурилась, но потом кивнула.

«Хорошо, Ас. Как скажешь. Но если вы вдруг передумаете и решите попробовать, то готова помочь».

«Благодарю».

«Ас, скажи, как мне быть с Мейром? Кажется, я его серьезно задела».

Тень хитро усмехнулась.

«Думаю, если ты коснешься его Знаком, то это станет неплохим извинением».

«Знаком?! — Я оторопело замерла. — Ты имеешь в виду Знак Ишты?!»

«Конечно. Миррэ должен его чувствовать. Для него это будет сродни благословению».

«Ой-о-о… ладно, попробую». — Я мысленно перекрестилась и подняла голову. Мейр, пока я болтала сама с собой, уже успел отойти и заняться остроухами. А теперь сидел ко мне спиной, ожесточенно орудуя ножом и сдирая с убиенного кролика серую шкурку.

Так. Куда тут надо Знак прикладывать?

Я задумчиво оглядела согнутую фигуру оборотня: в поле зрения виднелась лишь его спина, часть мягкого места, шея и лохматый затылок, отливающий на солнце благородной бронзой. Хм. Трогать его за спину вроде неудобно. Туда, где пониже, неприлично. На шею, говорят, даже добрым и отзывчивым людям лучше руки не класть, потому как инстинкт самосохранения может заставить их взвиться и гавкнуть с перепугу.

Я снова перекрестилась и, шагнув вперед, осторожно положила левую ладонь ему на голову.

Интересно, сработает или нет? И, главное, как именно это должно сработать?

Однако эффект превзошел все мои ожидания: от легчайшего прикосновения оборотень вздрогнул от неожиданности так, что мгновенно выронил и нож, и располовиненную тушку, из которой в данный момент старательно выковыривал внутренности. Более того, он едва не подпрыгнул — наверное, не надо было подкрадываться, как вору, со спины, — как-то странно выгнулся, издал какой-то жутковатый полурев-полустон, а потом…

Я охнула и в панике отпрянула, когда он буквально рухнул лицом вперед, страшновато выгибая спину и скребя окровавленными пальцами землю. Его мгновенно пробила мощная судорога. Сильное тело изломалось и мигом утратило сходство с человеческим. Добротная одежда обмякла, обвисла на нем, как на вешалке. А всего пару секунд спустя передо мной извивался всем телом и тихо постанывал тот самый рыжий зверь с волчьей мордой и гибким кошачьим телом.

Я перепугалась так, что едва не рухнула в спасительный обморок, чего за мной сроду не водилось. Но, честное слово, когда увидела, как корежит и крутит несчастного зверя, сто раз себя прокляла за поспешность и за то, что не удосужилась поинтересоваться у Мейра о возможной реакции на Знак. Самого-то оборотня я не боялась. Нечего уже бояться — видела, каким он становится, когда принимает звериное обличье. Я боялась того, что нечаянно сделала еще хуже и у внезапно перекинувшегося Мейра начнется полноценный эпилептический припадок. В какой-то миг я даже решила, что он прямо тут и испустит дух, потому зрелище было действительно страшным. Потом подумала, что это боль трансформации так сильно по нему ударила, потому что оборотень начал постепенно успокаиваться.

Я посмотрела на него чуть ли не со слезами.

— Мейр?

Оборотень часто задышал и, вывернувшись из неудобной одежды, судорожно сглотнул.

— Мейр, ты как? Живой?

Он не ответил, и мне стало совсем плохо. Особенно когда рыжий зверь наконец отдышался, а потом приподнялся на дрожащих лапах, уставившись на меня огромными полубезумными глазами, в которых плескалось недоверие, изумление и какой-то первобытный страх. Я даже решила, что это из-за меня и что он ужасно страдает, а потом поклялась, что больше ни в жизнь не стану ни до кого дотрагиваться, кроме Лина, которому, кажется, Знак доставлял одно удовольствие. Но тут оборотень довольно бодро встряхнулся, вполне уверенно встал. Ошалело помотал головой. Пару раз замедленно моргнул, будто у него что-то случилось со зрением. Потом сделал неуверенный шаг навстречу…

И с тихим урчанием прижался ко мне щекой.

Я от облегчения упала на колени и заискивающе заглянула в желтые глаза, но там не было ни злости, ни боли, ни сомнений — зверь смотрел так чисто, открыто, с такой благодарностью и немым обожанием, что мне разом полегчало. Кажется, я его все-таки не убила. И, кажется, Знак не причинил ему особого вреда.

— Мейр? — Я шмыгнула носом, все еще страшась неизвестности.

Оборотень неожиданно мурлыкнул, а потом прижался уже всем телом, настойчиво тыкаясь носом в мою ладонь.

— Мейр, ты как себя чувствуешь?

— М-р-р! — проникновенно проурчал он, подставляя остроконечное ухо с забавной кисточкой на конце.

Я машинально почесала… все той же, левой рукой… а потом услышала в ответ блаженный стон и едва не рухнула от облегчения, потому что Мейр все с тем же кошачьим мурлыканьем свернулся в клубок и прильнул еще теснее.

— Фу-у… господи, как же ты меня напугал! Я думала, Знак тебя убьет!

— Мур-р-р, — помотал головой хвард.

— Да?! А чего ж тебя тогда так скрутило?!

Мейр тихо кашлянул — как рассмеялся, — а потом лизнул мою руку и успокаивающе потерся ухом. Дескать, все нормально, не бойся, ничего страшного нет. Подумаешь, перекинулся.

Я зябко передернула плечами.

— Ты всегда так меняешь облик?

— М-р-р, — кивнул он.

— С такими же корчами и судорогами?

Он внимательно посмотрел, но не нашел в моих глазах понимания, тяжело вздохнул и, отвернувшись, что-то сделал. Что именно, я не поняла, потому что еще не отошла от шока, но в какой-то момент его тело снова задрожало и вытянулось струной, потом резко раздалось в плечах, потяжелело. Наконец, приподнялось на задние лапы, на которых с ужасающей скоростью начал пропадать волосяной покров. И спустя еще пару секунд передо мной снова стоял человек. Высокий, плечистый и совершенно нагой. Одно хорошо — отвернуться он хотя бы додумался, так что сейчас я имела возможность полюбоваться только на его мускулистую спину, на которой быстро высыхали мелкие капельки пота.

Я вежливо пересела и внимательно уставилась на противоположные кусты, давая ему возможность одеться. Но паники внутри уже не было: Мейр оказался живым, здоровым и, судя по всему, не слишком пострадал от двойной смены облика. Наверное, врали все фантасты, что это очень трудно. Этот вон просто отряхнулся, и все. Никаких последствий.

— Гайдэ? — наконец неуверенно позвали меня со спины.

Я осторожно покосилась через плечо, но оборотень уже успел натянуть штаны и теперь смотрел с неопределенным выражением. То ли с опаской. То ли с надеждой.

— Ты как? — хрипло спросила я, ожидая услышать в ответ вполне закономерный упрек. Однако Мейр только глубоко вдохнул, расправляя широкие плечи, а потом так же мощно выдохнул:

— Превосходно!

У меня словно камень с души свалился.

— Слава тебе, господи! Может, ты хоть объяснишь, что это было? Я так перепугалась, что сделала тебе больно!

— Ты?! Больно?! — У него забавно округлились глаза. — Гайдэ, да ты в своем уме?!

— Уже не очень, — буркнула я. — Знаешь, увидеть, как тебя от одного прикосновения ломает, будто припадочного, зрелище не для слабонервных.

— Извини. Я сам от себя не ожидал.

— Это из-за Знака?

— Ага, — довольно зажмурился Мейр. — Когда ты коснулась, то меня будто прострелило всего. От макушки до копчика. А потом стало так здорово… так хорошо… что я, признаться, просто не удержался: ужасно захотелось еще… и прижаться потеснее, чтобы почувствовать снова… никогда не думал, что близость Ишты способна ТАК на меня повлиять!

— ТАК — это как? — заинтересовалась я, с любопытством покосившись на свою ладонь, где красовался отпечаток «кувшинки». Правда, лепестков у нее было всего шесть, а не два десятка, как на оригинале, но все равно — ничего так вышло. А уж эффект от нее какой! Одно слово — магия.

Мейр странно улыбнулся и присел напротив меня на корточки.

— Твой Знак приносит удовольствие, Гайдэ. От него хочется нестись куда-то сломя голову. Хочется прыгать. Кричать от восторга. А еще хочется, чтобы это чувство никогда не исчезало. И совсем не хочется причинять тебе беспокойство. Прости, что напугал: смена облика действительно — не самое аппетитное зрелище. Я не хотел, чтобы ты это увидела, но просто не смог удержаться — твоя сила слишком велика.

— Я… я просто извиниться хотела, — смущенно пробормотала я. — Мне было неловко. Вот я и подумала, что могла бы… в том смысле, что Лину тоже очень нравится, когда я его касаюсь… вот и сделала глупость. Прости.

— Можешь делать такие глупости регулярно, — с самым серьезным видом разрешил оборотень. — Только в следующий раз предупреди, — я заранее перекинусь, чтобы никого не напугать.

— Ага. Особенно меня!

— И тебя тоже.

Я перевела дух, но потом вдруг вспомнила про невыпотрошенных зайцев и виновато потупилась. Ну вот… И сама ничего толкового не сделала, и Мейру не дала закончить. Глупо, да? В следующий раз надо будет хотя бы дождаться, пока он освежует добычу, а то так и без ужина недолго остаться. И без того уже темнеет, а зайца готовить до-о-лго…

Оборотень, проследив за моим взглядом, тоже спохватился и поспешил вернуться к тушкам. Я «милостиво позволила» ему это сделать, больше не порываясь отвлекать вопросами, поэтому, когда в лагере появился довольный до жути шейри, мы уже чинно занимались своими делами, ни словом, ни делом не напоминая друг другу о недавнем конфузе.

«Ас! — поспешила я уточнить у притихшей Тени. — Ты знал, что так получится?»

Мне, правда, хотелось ругнуться и напомнить, что это была его идея, но я смолчала, — сперва надо выяснить, а уж потом права качать. И вообще, он только посоветовал, тогда как решение я принимала сама. Так что винить его особо не за что.

«Нет, — отозвался Ас, и я мысленно развела руками. — Только догадывался, что ему должно понравиться. Но чтобы перекинуться среди бела дня — нет, не знал, Гайдэ. И не знал, что он настолько силен».

«А что, это как-то связано с его способностями?»

«Напрямую, — неожиданно вмешался в наш диалог Гор. — Чем в хварде сильнее зверь, тем легче и быстрее он вырывается на волю. А Мейр перекинулся очень быстро. Практически сразу, минуя промежуточную стадию, и это значит, что в его роду оборотни действительно доминируют, потому что только сильные звери способны удержать власть в стае».

«А насколько он силен? Скажем, с Тварью может потягаться?»

«Не со всякой. Но, думаю, с теми, кто попроще, вполне справится».

«А с кахгаром?»

«Нет, — тут же отреагировал Ас. — Кахгар для него слишком силен. И быстр. Ни один миррэ не осилит кахгара в одиночку: эта Тварь стоит на одной из высших ступеней иерархии и почти дотягивает до полноценного шейри. Поэтому они настолько опасны. И поэтому же редко встречаются — чтобы вырастить такую Тварь, необходимо приложить немало усилий».

Я удивилась.

«Разве Тварей выращивают? Разве они — не порождения Айда?»

«Не все. Младшие шейри — да, как твой Лин, например. Или виска. Или чернокров. Или стокка с тиксой. Есть еще старшие, с которыми лучше вообще не встречаться. Высшие, они еще опаснее, и Твари-Тени, которые совершенно не способны существовать на свету и на одну из которых ты нарвалась, когда стремилась в наш мир. Но большинство тех, кто сейчас наводнил Валлион, были рождены уже здесь, на поверхности, стараниями жрецов Айда. И для их появления понадобилось много человеческих жертв».

«Какая гадость, — поморщилась я. — Откуда же жрецы берут столько народу? Разводят, что ли, на прокорм?»

«Почти, — мрачно сообщил Ас. — На самом деле в Невироне живут немало людей. Но живут в постоянном страхе перед жрецами. В любую деревню в любой день может прийти сборщик, чтобы потребовать дань для Айда. Есть даже специальные дни в году, когда дань обязательна. И есть такие, когда жертву можно принести по своему желанию, чтобы умилостивить Айда. Но если Аллару достаточно помолиться и оставить в дар то, что ты можешь ему принести, то Айд требует крови. И много. За любой проступок, за косой взгляд в сторону жреца наказание одно — жертва. Причем неважно, кто это будет — мужчина, женщина, старик или ребенок. Как правило, отдают стариков, потому что с них проку никакого и их не так жалко, или же чужаков, которые изредка, но забираются в Невирон, умудряясь уцелеть в Степи. Однако дети ценятся особо. Считается, что чистые души Айд любит больше, поэтому в Невироне даже есть такой обычай: если деревне нечего отдать сборщику в День Дани, который случается примерно раз в год, то староста просит отсрочку еще на один год. Скажем, если стариков в деревне больше не осталось, никаких чужаков выловить не удалось, а молодежь в принципе отдавать не принято — сильные и здоровые слишком ценны для обычной жертвы. Поэтому просят отсрочку. И сборщик, как правило, дает этот лишний год, чтобы люди смогли найти подходящую жертву. Затем на общем сходе выбирается или покупается в соседней деревне молодая женщина. Потом точно так же выбирается молодой здоровый мужчина. Для них отводят дом. Им запрещено работать. Им носят еду и не позволяют покидать пределы деревни — до тех пор, пока они не зачнут ребенка. Когда это происходит, мужчина получает оплату и тут же уезжает, а женщина остается на полном обеспечении деревни до самых родов. Когда же рождается такой „выкупной“ младенец, его сразу отдают сборщику в качестве оплаты за два года. Так что, как сама понимаешь, женщины в Невироне в большой цене. Молодые и здоровые женщины — тем более. Каждая деревня заинтересована в том, чтобы иметь как можно больше таких „откупных матерей“, потому что для большинства жителей это — единственный выход не лишиться своих собственных детей и внуков».

Меня передернуло.

«Жуть какая. Как они там живут-то? Неужели не было попыток восстания, бунтов, протестов?»

«Тот, кто восстает, попадает на алтари в числе первых, — мрачно сообщил Ас. — Свои же соседи и выдадут, потому что каждая жертва означает лишний год отсрочки для остальных. А уж как они любят чужаков, не описать словами. Если такое случается, в деревне несколько дней царит настоящий праздник».

«Конечно, — зло подумала я. — Чужаки же под нож пойдут!»

«Вот именно».

«Кошмар. Но неужели никто не пытался это остановить?»

«Валлион пытается уже несколько веков, но власть жрецов слишком сильна. Чтобы ее разрушить, надо сровнять весь Невирон с землей, вместе с людьми и скотиной, потому что они взращены в страхе перед Айдом. Причем не в том страхе, который заставляет вставать с колен и бороться, а в том липком, заискивающем и подлом, в котором каждый ищет для себя выгоду. Когда черное кажется белым. И когда за возможность исцелиться от болезни ты можешь отдать даже собственное дитя, благодаря при этом Айда за щедрость».

Я сжала челюсти, с трудом представляя себе, как такое вообще возможно, но Ас только вздохнул и добавил:

«Если бы Верховный жрец не был Хозяином Степи, все было бы проще. Но он контролирует ту территорию полностью. Каждое дерево, каждая травинка, каждый живущий там зверь может быть использован им как покорный раб его воли. Он способен отследить любого, кто только сунется за границу его владений. Его власть там неоспорима. Иерархия среди жрецов невероятно жесткая. Понастроенные алтари делают его почти всесильным… но только там, где он — полновластный Хозяин. Из-за Знака и способностей некромантов вся Степь наводнена Тварями так, что пробраться в Невирон практически невозможно. Разве что по воздуху? Но по ночам Твари населяют даже его, поэтому шансов практически нет. А со шпионами там поступают всегда одинаково».

«Я уже поняла. Но разве у того же короля нет хороших разведчиков, чтобы смогли туда пролезть? Или наемников, способных за приличную плату избавить ваш мир… прости, господи… от этого гнойника?»

«Есть королевские Хасы, неустанно борющиеся с Тварями. Есть Орден Карающей Длани Аллара. Есть рейзеры, сдерживающие Тварей в Фарлионе… но этого все равно мало. С Хозяином Степи не справиться силами смертных. Даже маги могут лишь временно задержать продвижение Невирона. Это противостояние длится уже двести лет, с тех пор как Невирон заполонили некроманты, но пока результатов мало. Боюсь, здесь нужно нечто совсем иное, чем человеческая магия и смертные воины. Нечто, равное Верховному жрецу по силе. И некто, кто был бы способен остановить Темного мага, пока он не накопил сил для полноценной войны».

Я совсем нахмурилась.

«Понимаю, куда ты клонишь, но воин из меня никакой. Тем более что пока мои проблемы простираются всего лишь до уровня эаров. Если я после этого выживу, то буду думать, а пока… боюсь, моих способностей не хватит даже на то, чтобы красиво вызвать его на поединок».

«Это временно, — заверил меня Ас. — Скоро ты почувствуешь, что значит быть Иштой. А когда это случится, все тут же изменится. Хотя, конечно, сначала тебе нужно решить вопрос с долгом. Но после… знаешь, Гайдэ, мне кажется, мы могли бы тебе помочь».

«Да как вы поможете? — погрустнела я. — Если я доберусь до эаров и они будут так любезны, что войдут в мое положение, то браслета я, скорее всего, лишусь. А вместе с ним и вас, понимаешь?»

«Лучше, чем кто бы то ни было. И, поверь, мы много об этом думаем, но ты заронила в нас надежду, Гайдэ. Ты дала нам то, о чем мы успели почти забыть. Ты сделала нас живыми, и мы не хотим с тобой расставаться. Мы будем искать способ избежать этого. Если, конечно… ты тоже этого хочешь».

Мне стало удивительно тепло и очень спокойно.

«Хочу, ребята. Может, вы не поверите, но я давно так не хотела обрести компанию, как сейчас. Поэтому, если выход все-таки найдется, я всеми силами постараюсь вас сохранить».

«Нам этого достаточно, — дружно прошептали Тени, обдав меня еще одной волной благодарности и умиротворения. — Будь уверена: мы не покинем тебя больше. Мы даем тебе Клятву Крови в том, что сохраним твою жизнь во что бы то ни стало. Все четверо. Сегодня и навсегда. Мы принимаем тебя, Хозяйка Равнины. Принимаем, и да будет наша Клятва услышана Лойном».

Что-то внутри меня дрогнуло и тут же отпустило, а потом возникло странное ощущение, как будто кто-то могучий на мгновение взглянул на меня из Пустоты и запомнил прозвучавшие слова. Он словно бы поставил на них нерушимую печать. Надежную, крепкую и совершенно неоспоримую. И это ощущение было так сильно, а пришедшее за ним чувство, что Клятва услышана, — так реально, что я на мгновение растерялась.

— Гайдэ? — отвлек меня от догадок неугомонный шейри. — Гайдэ, ты чего? Тебе опять плохо?!

Ну вот. Заметил. Видимо, я сидела без движения слишком долго или чересчур настойчиво смотрела в одну точку, вот он и обеспокоился. Пришлось оторваться от внутреннего диалога и успокоить кота.

— Нет, Лин. Просто задумалась.

— О чем, если не секрет?

Тени дружно замолчали, словно совершив то, что хотели, и сказав все, что только могли сказать. Правда, так никуда и не делись. Остались где-то неподалеку — молчаливые, терпеливые и какие-то мрачно-торжественные. Причем в этот момент во мне поселилось стойкое ощущение, что они действительно больше никуда не уйдут. Ни к эарам. Ни в Тень. Ни даже к Аллару, если он вдруг решит позвать их на небеса. Просто потому, что они настоящие… первые настоящие друзья, которые стали мне неожиданно дороги. Или, правду сказать, уже и не друзья, а скорее братья. Самые настоящие кровные братья, которых у меня никогда раньше не было, которые именно сейчас ими стали и которых я теперь тоже никогда не предам. И никуда не отпущу, даже если мне руку будут резать тупой пилой без анестезии.

«Братья…»

— Так о чем, Гайдэ? — настойчиво тронул меня лапой шейри, не услышав дружного вздоха, раздавшегося в моей голове. — О чем ты сейчас думаешь?

Мои губы тронула слабая улыбка.

— О будущем, друг мой. Кажется, оно начинает наконец постепенно вырисовываться.