Глава 17

О том, что мы приближаемся наконец к месту назначения, я поняла довольно быстро. Сперва по тому, как резко загустел и почернел окружающий лес. Затем — по тому, как последняя тропинка, смутно напоминающая старую и заброшенную дорогу, уверенно свернула на восток, оставив нас отыскивать дальнейший путь самостоятельно и, наверное, даже на ощупь. Наконец, по тому, как исчезли ставшие привычными голубые сосны, а вместо них стали появляться странные, совершенно невообразимого вида деревья. Поначалу по одному-два, затем — все чаще… а когда мы перешли вброд какую-то мелкую речушку, лес изменился так резко и внезапно, что мне моментально стало ясно: хозяева здесь уже другие. И порядки, судя по всему, тоже.

Надо сказать, что этот новый лес выглядел гораздо интереснее и богаче, чем оставленный нами. Этот Лес казался сказочным. В нем было так много ярких красок, так много необычных кустов, такое диковатое разнообразие флоры, что с непривычки разбегались глаза. Синий, фиолетовый, ярко-желтый… я в жизни представить себе не могла, что трава может приобрести такой сочный сиреневый оттенок, а обычная с виду рябина вдруг вымахает до высоты трехэтажного дома и разродится крупными малиновыми плодами, больше похожими на гроздья винограда, чем на привычные ягоды.

Деревья все, по-видимому, были довольно старые, каждому не меньше двух сотен лет, с густыми кронами. На одних — огромные, буквально гигантские листья, в которые можно завернуться целиком, на других — совсем крохотные, не больше ногтя, на которые без лупы даже смотреть неудобно. Сами деревья удивительно прямые, будто специально выращенные, с могучими толстыми ветвями. По таким ветвям вполне можно гулять, как по второму этажу, не испытывая никакого дискомфорта.

Под ногами упруго пружинил густой мох. Тут и там то и дело встречались целые опушки, до отказа заполненные ошеломительно яркими цветами. Причем и у них лепестки оказались окрашены в такие резкие тона, что очень скоро у меня зарябило в глазах. А когда солнце скрылось за какой-то тучкой и Лес на мгновение погрузился в полумрак, стало ясно, что каждая травинка, каждый кустик и каждый цветок в нем имеет удивительную способность опалесцировать, как будто их посыпали фосфором.

Я внезапно почувствовала себя в сказке — в считаные секунды все пространство вокруг осветилось, будто солнечным днем. Заиграло, ослепило, ошеломило и почти оглушило, потому что никто из нас не ожидал встретить тут такое буйное великолепие красок. В полумраке совершенно по-другому заиграли роскошные сочные листья. Какими-то потусторонними показались свисающие до земли толстые лианы. У цветов причудливо изломались очертания, еще больше усилив впечатление нереальности происходящего. А у отливающей лиловым травы появились белые, светящиеся призрачным голубоватым светом кончики. И все это жило, дышало, играло и потрясало воображение, заставляя восхищенно оглядываться.

Правда, потом солнце снова выглянуло из-за туч, и Лес ненадолго притих. Как будто смутился от нашего восторга и попытался прикрыть режущую глаз красоту, милосердно приглушая свой ослепительный блеск. Но даже так он выглядел поразительно гармоничным. Каким-то цельным, единым и удивительно привлекательным.

— Уже близко, — неожиданно пояснил Мейр, настороженно оглядевшись. — Надеюсь, нас не остановят местные стражи и не надумают стрелять без предупреждения.

— А что, бывали прецеденты? — забеспокоилась я.

— Ну, эары не любят чужаков.

— Но мы же по делу, — резонно заявил шейри, прижимаясь к моим ногам. — Если бы не нужда, ни за что б сюда не сунулись. Дураков нет — топтать эту траву зазря.

— Не скажи: было время, когда за кровью эаров самым настоящим образом охотились. Пока они не начали отстреливать чужаков еще издали.

— Что о них вообще известно? — поинтересовалась я, осторожно ступая по необычной траве и стараясь не задеть многочисленные цветы.

Мейр пожал плечами.

— Не так уж много. Считается, что они стали первой расой на Во-Алларе. Первой, кто был создан Тремя Богами и назначен Хранителями этого мира. Говорят также, что эары были первыми Иштами, оберегающими Равновесие: они умеют чувствовать землю, как никто другой. Слышат ее, понимают, и земля отвечает им тем же. По крайней мере, так было когда-то. И даже было такое, что люди учились у эаров, почитая их мудрейшей и древнейшей расой. Однако потом что-то произошло, и все очень резко изменилось. Почему — неведомо, но поговаривают, что эары со временем возгордились своей силой, нарушили какое-то древнее Правило, поколебав тем самым Равновесие, после чего боги разгневались и оставили их своей благодатью. А эары, потеряв большую часть магии, затворились в этих лесах, отгородились от всего остального мира и тщетно пытаются сохранить то, что еще осталось от их былого могущества. Точно известно, что у них есть своя, ни на что не похожая магия, о которой даже Магистерия не имеет никакого представления. Я слышал, что какое-то время назад ее пытались изучать и даже отправляли посольство в Эйирэ (так, на языке эаров, называется этот лес), но успеха не достигли: посольство было проигнорировано, а сильнейшие маги Валлиона выдворены вон, как нашкодившие дети. После чего Валлион прекратил попытки наладить контакт и с тех пор практически забыл о существовании своего соседа. Эаров это, судя по всему, вполне устраивает, потому что за последние несколько веков в Валлионе ни один из них не появился. Что же касается их отношений с богами, то покровительство Аллара они давно отвергли. Айда вообще не воспринимают всерьез. Насчет Лойна не знаю — ему и без того, кроме скаронов, никто не возносит молитв. В некотором роде его как бы и нет даже. Но у эаров, как говорят, после Гнева Богов появилось какое-то новое, непонятное божество. Кто-то, помимо Троих, кому они поклоняются и по сей день. Только никто не знает, что это за бог и откуда они его взяли, — эары давно перестали пускать людей и нелюдей за свои границы.

Я на секунду задумалась.

— Получается, они намеренно оборвали все контакты с внешним миром и не поддерживают ни с кем отношений? А при попытках наладить диалог или спроваживают неугодных гостей подальше, или, если гости окажутся настойчивыми, встречают их стрелами из-за кустов?

— Да. Но к нелюдям у них почему-то более мягкое отношение — я ни разу не слышал, чтобы в Эйирэ был убит хоть один хвард. Однако пускать нас к себе они тоже не хотят — едва сунешься, как тут же меняют тропки и разворачивают восвояси.

— Зато не бьют, как зверей, — резонно возразил Лин, по-прежнему держась возле меня и не делая попыток отбежать в сторону. — А нас, к примеру, они ненавидят.

Я забеспокоилась.

— Мейр, это правда? У эаров предвзятое отношение к шейри?

Оборотень хмыкнул.

— Не только у них. В Валлионе их вообще не терпят. Даже рядом с ведьмами. А если шейри окажется один, то его считают самой обычной нежитью. Тварью. И относятся соответственно.

— О-хо-хо… — всерьез призадумалась я, покосившись на непривычно притихшего кота: вот, выходит, чего он к ногам жмется. — А нас, случаем, из-за него не попытаются пристрелить еще на подходе?

— Надеюсь, что нет, — не слишком уверенно отозвался Мейр, и я задумалась.

— Плохо. Очень и очень плохо… — размышляла я. — Лин, может, тебе подождать нас снаружи?

— Не могу, — вздохнул шейри, опустив уши. — Мне от тебя нельзя далеко отходить — заклятие не позволяет.

— Еще хуже. А если я приказать попробую?

— Попробуй, — вяло согласился кот. — Но не уверен, что сработает. А если и сработает, то мне будет так плохо, что… в общем, я лучше с тобой пойду. Да и вдруг тебя защищать придется?

— Да как ты меня защитишь? — вздохнула теперь уже я, не к месту вспомнив о кахгаре, но Лин неожиданно насупился.

— Это потому, что я тогда маленький был! У меня просто не было шансов! Да и не успел я — едва примчался на звук, как браслет уже все уладил!

Я скептически его оглядела.

— Маленький?

— Да! А теперь я подрос! Неужели не заметила?

— Ну… вообще-то… — Я оглядела надувшегося от важности шейри еще раз и скрепя сердце признала: — Да, подрос чуть-чуть. И жирок с боков тоже растряс. Только, боюсь, этого мало.

Кот возмущенно вскинулся, но крыть было нечем: за последнее время он благодаря тому, что почти все время бежал, действительно сбросил лишний вес и здорово похудел. Но при этом стал на ощупь плотным, гораздо более крепким, подтянутым и, кажется, даже потяжелел. Мышцы, наверное, нарастил, хотя за неделю это не должно было стать таким уж заметным. Но тут, возможно, дело в том, что он не простой кот, а шейри. У демонов, вероятно, совсем другая физиология. Я не знаю — демонологию в школе не изучала. Но, по большому счету, помощи от кота-беса, если вдруг случится заварушка, не будет никакой.

Лин, видимо, осознал это и расстроился.

— Я полезный, — печально сказал он, глядя на меня снизу вверх. — Мне только повзрослеть надо. Немного. И сил набраться.

— Я верю, — поспешила заверить я беднягу. — Мы с тобой мало времени уделяли этому вопросу. Но вот когда с эарами разберемся, то обязательно наверстаем, хорошо?

— Хорошо, — покорно согласился Лин, без особого энтузиазма потрусив вперед. — Но только мои хозяйки никогда так не делали. Сперва обещали, а как только я начинал подрастать, пугались и переставали меня кормить. Говорили, что тогда я могу стать опасным и они не сумеют меня удержать. Я же демон. Нежить. Зло и мрак, которому нельзя верить. Вот и ты обещаешь… хозяйка. Уже десятая, кажется, по счету.

— А я — неправильная хозяйка, — доверительно шепнула я, нагибаясь и подхватывая его на руки. Ух! И правда — какой тяжелый! — И еще я всегда выполняю свои обещания. Поэтому, как только выберемся отсюда, ты будешь спать исключительно рядом со мной, набираться сил, крепчать, расти… если, конечно, пообещаешь слушаться и не надумаешь стать коварным злобным демоном, готовым наброситься на меня и разорвать Договор при первом удобном случае.

Лин вздрогнул и уставился на меня широко раскрытыми глазами. Желтыми, почти янтарными, колдовскими.

— Ты… клянешься мне в этом?!

— Еще как, — твердо сказала я, искренне надеясь, что уберегу его от жуткой депрессии. — Ты — мой персональный демон. Мой проводник. И мой самый первый друг в этом странном мире. А я не привыкла подводить друзей, тем более по такому пустяковому поводу. Твое взросление меня не тревожит, Лин. Единственное, что бы мне хотелось знать точно: повзрослев и набравшись сил, ты не обернешь их против меня? Знаешь, у меня на родине столько страшилок ходит о коварстве демонов…

Шейри, не мигая, уставился на меня, мучительно о чем-то размышляя.

— А если я поклянусь тебе, что не стану нападать, ты будешь мне доверять? — очень тихо спросил он наконец.

— Буду.

— Тогда я…

— Ты скажешь мне об этом позже, — перебила я закусившего губу кота. — Потом, когда все наладится и ты будешь совершенно в себе уверен. Поспешные решения до добра не доводят, а ты ведь можешь и пожалеть потом… не надо, не спорь… пусть все идет своим чередом, чертенок. Пусть пройдет хотя бы месяц, тогда ты узнаешь меня получше, а я все-таки привыкну к тому, что у меня есть говорящий кот. Если ты и тогда повторишь свои слова, то я буду только рада. А если нет… что ж, полагаю, мы все равно придумаем какой-нибудь выход. Хорошо?

— Да, — так же тихо ответил Лин.

Я облегченно улыбнулась и почесала его за ушком.

— Вот и ладушки. А теперь слезай — такое впечатление, что ты стал вдвое тяжелее. Я тебя теперь долго на руках не удержу.

Кот покорно спрыгнул на землю, но на мой намек на избыточный вес не отреагировал, будто вовсе не услышал. А по тому, как беспокойно задергался его пышный хвост, я видела, что он все еще о чем-то размышляет. И почему-то здорово колеблется — то ли не решаясь о чем-то спросить, то ли, наоборот, жалея о том, что сказал недавно. Однако он все-таки промолчал, а я сделала вид, что не заметила его мучительных раздумий. Аллар с ним. Могут же быть и у шейри свои тайны? Придет время — сам расскажет, а заставлять… нет уж, не стану: свои обещания, как я уже сказала, я привыкла исполнять.

Какое-то время мы шли молча, размышляя каждый о своем, но потом Мейр отыскал небольшую, но очень красивую поляну и решил сделать привал. Правда, сразу предупредив нас, что у эаров с этим лесом существует какая-то особенная связь, так что ни цветы рвать, ни ветки ломать, ни костер разводить нам не следует. Потому что если мы сделаем лесу больно, то никакого разговора с хозяевами у нас уже точно не получится.

На что он рассчитывал, входя сюда рука об руку со мной, не знаю. Наверное, на то, что его, как ло-хварда, все-таки не тронут и пропустят без эксцессов. И оно, может, так бы и было, если бы не одно но — Лин. Потому что шейри выглядит как шейри. Не очень-то он с его-то непомерно длинным хвостом и умными желтыми глазами похож на кота. А с учетом того, что он еще и разговаривает… в общем, мне было чем озадачиться самой и крепко озадачить попутчиков.

— Ты права, — в конце концов, признал Мейр, искоса поглядывая на опечаленного Лина. — Он может создать нам проблему. Если бы это был просто ведьмин кот, то еще полбеды, но поскольку про говорящих шейри я еще ни разу не слышал, то, думаю, потенциал у него большой. Возможно даже, он совсем не из младших.

— Что делать будем? — нахмурилась я. — Не заставлять же его молчать? И не затыкать пасть кляпом?

— Ну…

Лин помрачнел еще больше, уже чуя, чем дело кончится.

— Ты могла бы ему… приказать замолчать, — неуверенно закончил оборотень свою мудрую мысль. — Если он притворится простым котом, может, нас не примут сразу в штыки?

Я насупилась и, присев на корточки, погладила встопорщенную кошачью шерсть — Лин от одного только предположения вскинулся и зашипел так, что я даже решила, что эти двое сейчас сцепятся.

— Нет, — наконец сказала я, и кот тут же угомонился и удивленно обернулся. — Приказывать ему молчать не буду. И просить об этом не буду тоже, потому что бесполезно — он привык разговаривать, как человек, поэтому может в любой момент себя выдать. Но, возможно, выход все-таки есть… скажи, демон мой персональный, а ты мысленно говорить умеешь?

Лин так удивился, что резко сел на мохнатый зад и неприлично широко разинул пасть. В которой, кстати, мелькнули весьма приличные и явно не кошачьи зубки.

— Мысленно?!! Я?!!

— Ну да.

— Я… никогда не пробовал, — ошарашенно выдал кот, смешно растопырив уши и забавно наклонив голову.

Я приободрилась.

— Ну и что, что не пробовал? Ты и говорить никогда не пытался, а когда припекло, так и научился. Может, тебе и это по силам?

— В прошлый раз ты сама велела мне «отвечать по-человечески», — возразил шейри. — Ты приказала — я подчинился, хотя никогда не умел этого делать.

— Так в чем же дело теперь?

— Э?

Я ласково улыбнулась.

— Я разрешаю тебе говорить со мной мысленно, Лин. Понимаешь? И, как хозяйка, прошу тебя срочно этому научиться. Это жизненно необходимо, поэтому я ОЧЕНЬ тебя прошу осилить эту нелегкую науку. Ну как? Работает?

Кот ошеломленно моргнул.

«Не знаю, — раздался у меня в голове его растерянный голос. — Разницы никакой не чувствую… ой! Гайдэ!»

— Что и требовалось доказать, — торжествующе улыбнулась я, а потом хитро взглянула на него и мысленно добавила:

«Ну что, хвостатик ты мой способный? Работает?»

«Да! — потрясенно кивнул он. — Я могу… я теперь могу слышать твои мысли!!!»

— Ой, не так громко, — взмолилась я, чувствуя, что сейчас оглохну.

Кот послушно умолк, но так проникновенно замурлыкал, что я тут же поняла: теперь он будет изводить меня вопросами, пока не поймет, как и почему это произошло. А поскольку мне, если честно, природа данного явления, как и феноменальных способностей Лина, совершенно непонятна, то сомнения и догадки станут терзать нас обоих одинаково, пока мы не отыщем приемлемого объяснения. А оно у меня пока только одно — тот самый Договор, по которому шейри должен исполнять мои приказы. Хотя в последнее время что-то эта версия начала вызывать смутные сомнения. Да и как не усомниться? Это что, я одна такая умная? Неужели никто из ведьм не додумался привить своим питомцам нормальную речь? И предпочитал мучиться намеками и полунамеками, чем общаться с шейри, как с нормальным существом? Даже с учетом того, что их откровенно побаивались и старались не давать лишней власти, все равно — подобное нерациональное отношение никак не объяснимо. Если, конечно, тут нет чего-то такого, о чем я пока не знаю. Или если мой маленький шейри на самом деле — не так молод и слаб, как уверяла Айна.

— Так у вас все вышло? — с любопытством покосился Мейр, когда кот с блаженным видом развалился на травке, мечтательно уставившись в небо.

Я поднялась.

— Да. Все в порядке. Надеюсь, этого хватит, чтобы не обидеть нашего Лина и чтобы эары не заподозрили лишнего. Лин, ты слышишь?

«Да, — мурлыкнул у меня в голове довольный голос. — И согласен никогда больше не открывать рот, если ты пообещаешь не лишать меня этой способности».

«Да пользуйся на здоровье. Только меня не подставь и не приставай с глупыми вопросами. Как и почему у тебя появляются новые способности — сама не знаю. Но когда-нибудь обязательно разберусь».

«Спасибо, хозяйка, — снова мурлыкнул Лин. — Никогда этого не забуду. Думаю, мы с тобой все-таки сработаемся, потому что сегодня ты успела меня не только в очередной раз удивить, но и поразила до глубины души. И пусть кто-то считает, что у шейри души уже нет, я тебе все равно очень благодарен. И готов поклясться в верности в любой день».

Я только отмахнулась: этого еще не хватало. Хорошо ему — и ладно, а с остальным мы как-нибудь потом разберемся. Мне бы сейчас решить другой вопрос: как спрятать Знак Ишты подальше от любопытных глаз? И как сделать так, чтобы эары не почуяли его, стоя даже на расстоянии вытянутой руки? В свете того, что рассказал сегодня Мейр, как-то не хотелось, чтобы мое бурное прошлое вызвало у нелюдей вполне обоснованную зависть и мстительное желание поквитаться за свои обиды. И не хотелось, чтобы меня использовали как объект для возможного ответа Троим. На том лишь основании, что Трое решили доверить… ну, или земля решила избрать новой Иштой… смертную. А с учетом того, что эары — маги… да того, что, по словам Мейра, маги мой Знак прекрасно чувствуют… в общем, надо было срочно что-то придумывать. И срочно надеть на левую руку какую-нибудь перчатку, чтобы не бояться, что повязка в самый неподходящий момент сползет.

Когда я рассказала о своих сомнениях оборотню, тот неожиданно тоже проникся и даже покорно вытащил из своего необъятного мешка пару кожаных перчаток. Мне они, конечно, были велики, потому что он покупал их для себя, но, по крайней мере, поверх повязки сели неплохо и позволяли надеяться на то, что не спадут, если мне вздумается махать лапками, призывая эаров прекратить обстрел своей важной персоны. А вот с другой проблемой неожиданно даже для меня нас выручил Лин, сказав, что я, как новоявленная Ишта, могу своим Знаком худо-бедно, но управлять. Правда, он не знал, как именно, но был уверен, что могу.

Пришлось опять погрузиться в тяжелые размышления, а потом, вспомнив еще об одном мудром советчике, с надеждой призвать на помощь Аса, а заодно и Бера с Ваном и Гором, которые вполне могли сказать по этому поводу что-нибудь полезное. В общем-то, так оно и оказалось: активно поспорив и обсудив самые разные варианты, совместными усилиями нам, в итоге, удалось родить умную мысль о том, что мне следует каким-то образом перенастроить мою покусанную Тварью-Тенью пятку. Так, чтобы она… то есть он… в смысле, выбитый мною зуб… целенаправленно рассеивал идущее от Знака излучение.

Как именно он должен это сделать, мы пока не придумали, но сошлись на том, что начать стоит с простого сосредоточения. Потому что, как сказал Ас, с этим дурацким зубом на мне любой артефакт будет работать непонятно как. На пользу, разумеется, но совершенно непредсказуемо. Более того, Бер высказал идею о том, что ко мне должно буквально тянуть всякие волшебные вещи — и все из-за того, что растворяющийся клык обладает ОЧЕНЬ сильно выраженным свойством притягивать всевозможную магию. Причем любой природы, потому что старшие Твари, в особенности Твари-Тени, абсолютны чужды этому миру. И им, дескать, все равно, чью магию тянуть: человеческую ли, эаров ли или кого другого. Так что стоило этим воспользоваться и слегка видоизменить мой Знак.

Я весь оставшийся день упорно ломала голову на этой проблемой. И так увлеклась, что полностью передала роль ведущего невозмутимому оборотню. За последние дни он и шейри успели привыкнуть друг к другу, так что можно было оставить их одних, больше не боясь конфликтов. Там более что Лин был занят изучением своих новых способностей, а Мейру и без меня хватало забот. Чем, собственно, я и воспользовалась.

В конце концов, мне надоело гадать и выдумывать, как повлиять на проклятый зуб, — устав от догадок, я просто-напросто взяла да и потянулась к нему мыслью. Так, как всегда делала при мысленном обращении к Теням. Потянулась, как к чему-то одушевленному и хотя бы слегка разумному. Может, оно и глупо. Может, я в свое время начиталась Рона Хаббарда… ну, не знаю, что произошло. Честно. Но в какой-то момент неожиданно поняла, что чувствую что-то. Причем это «что-то» локализовалось точно в левой пятке и от него ощутимо тянуло холодком, о котором я, признаться, уже начала забывать.

Путаясь и сильно переживая, я попыталась представить себе этот необычный объект. Как рекомендовали в «Дианетике» Хаббарда, отправила ему мысленный посыл любви и благодарности, надеясь, что зуб Твари не имеет такого же мерзкого характера, как сама Тварь, а потом мысленно сформулировала то, что именно хочу получить от нежданно обретенного «помощника». А именно — какой-нибудь способ уменьшить излучение от Знака на левой ладони.

Как ни странно, почти сразу я почувствовала, как вместе с пяткой обеспокоенно похолодел и браслет. А следом за ним всполошились Тени, решившие было, что кто-то намеревается помешать их пребыванию в моем теле. Они едва не завопили в голос, предупреждая меня о возможной опасности таких экспериментов, однако никакого криминала не случилось — браслет в скором времени снова успокоился, Тени удивленно замолкли, пятка потеплела… а вот Мейр вдруг замер как вкопанный и чуть ли не с ужасом обернулся.

— Гайдэ!!!

— Что? — с замиранием сердца спросила я, тоже остановившись.

— Что с тобой?! Что случилось?!!

У меня радостно екнуло в груди. Боже, неужто получилось?!

— А-а… что не так?

— Я больше тебя не чувствую!! Совсем!! И Знака твоего — тоже!!!

Есть!

Я мысленно отправила зубу воздушный поцелуй.

Ур-ра!!! Да здравствует психология и иже с ней!! Выходит, не зря я читала эту белиберду про мыслеобразы и способы управления подсознанием!!! Аллилуйя, сэр Рон! Спасибо вам!

— Гайдэ! Ты потеряла Знак?! — вконец перепугался оборотень.

— Нет, конечно, — тихо рассмеялась я и стянула с левой руки перчатку. — Ничего я не потеряла. Всего лишь придумала, как его приглушить. Видишь?

Мейр с тревогой воззрился на мою руку, где по-прежнему виднелся вытравленный на коже шестилистник, какое-то время выискивал там подвох, но потом перевел дух и расслабился. Правда, ненадолго — спустя какое-то время в его глазах снова промелькнула тень сомнения, а голос наполнился справедливым подозрением.

— Вот Фома неверующий, — вздохнула я и, чтобы отмести всякие вопросы, легонько шлепнула его по плечу. По макушке больше не решилась — хватит уже бесплатно любоваться на обнаженку, но Мейру и этого хватило, чтобы вздрогнуть всем телом, крепко зажмуриться, задержать на мгновение дыхание, а потом шумно выдохнуть и поспешно отстраниться.

— Уф-ф! И правда, настоящий Знак. А то я уж испугался… слушай, тебе не кажется, что верхний лепесток теперь совсем белый?

— Нет, — честно призналась я, но потом присмотрелась и пожала плечами. Ну, может, и стала вон та волнистая линия чуть бледнее. Ну, немного выделяться начала на фоне остальных пяти лепестков, до сих пор напоминающих славный ожог. — Разве это важно?

— Не знаю. Но вдруг?

— Вот когда твое «вдруг» наступит, тогда и будем пугаться. А пока мне не до этого. Зато самое главное я сделала: теперь ни один эар, если не начнет меня трогать, не почувствует, кто я такая. Правда, здорово?

Мейр пристально на меня посмотрел.

— Представить не могу, как ты этого добилась, но думаю, что это только на пользу. Только можно тебя кое о чем попросить?

— О чем именно?

— Ты не могла бы… если, конечно, это вообще возможно… но не могла бы оставить слабый запах… или знак какой… для меня? Чтобы я мог тебя отыскать, если вдруг понадобится?

Я откровенно задумалась. Но потом решила, что попытка — не пытка, а я свои новые возможности еще не исчерпала, и снова обратилась к загадочно похолодевшему зубу. Уже с новой просьбой и еще более подхалимажным мыслеобразом, в котором клятвенно пообещала его холить и лелеять, делясь всеми доступными силами и вообще заботиться как о родном. Ну, раз уж оставила его своим взбрыком без хозяина. Зуб на это — бред какой, да? — обрадованно екнул, вызвав у меня болезненную гримасу, что-то такое сделал непонятное, от чего лицо у Мейра тут же разгладилось и посветлело, а потом вдруг взял… да и исчез без следа! И оставил мою пятку сиротливо нагреваться, потому что никакого чужеродного элемента в ней больше не было. А было… совершенно не представляю что, но, думаю, расстраиваться по этому поводу не надо — в конце концов, зуб, по сути, никуда не делся, а то, что растворился во мне, так это даже к лучшему: начну теперь впитывать энергию сразу всем телом, а не одной левой пяткой. Так, мне кажется, гораздо удобнее.

Повеселев на пару с довольным оборотнем, я повернулась, чтобы рассказать Лину о своей сокрушительной победе, однако шейри почему-то на мой вопль не отреагировал — стоял как неживой и таращил горящие недобрым светом глаза куда-то в пустоту. Сам напряженный, вытянувшийся всем телом, буквально окаменевший. Правая передняя лапа приподнята, как у взявшего след спаниеля. Нос беспрестанно шевелится, улавливая малейшие изменения запаха вокруг. А в немаленькой пасти снова промелькнули, угрожающе сверкнув ослепительной белизной, совсем не кошачьи клыки.

— Ли-ин? — с подозрением протянула я.

Шейри, не оборачиваясь, сузил глаза.

«У нас гости, хозяйка», — бесстрастно сообщил мгновение спустя, а потом поднял голову кверху и громко, протяжно завыл.