Глава 18
Эары появились из Леса как привидения — неслышные, невесомые, молчаливые и смертельно бледные. Одинаково длинноволосые, с огромными, на пол-лица, блестящими глазами, напрочь лишенными белков, с бесстрастными, источающими холод лицами и паучьими пальцами, выразительно поглаживающими тугие луки. Оба были до подбородков закутаны в длинные, радужно переливающиеся плащи, которые на фоне разноцветной листвы и сумасшедшего буйства красок делали хозяев Леса совершенно незаметными. Молчаливые. Какие-то потусторонние. Одни только взгляды у них были настоящими, живыми — колючие, недобрые, откровенно прицельные. Но одновременно полные такого непередаваемого высокомерия и унизительного презрения, что у меня аж скулы свело от ярости. А потом внутри все захолодело от так же внезапно вспыхнувшей ненависти.
Вот же сволочи!
Меня еще никогда в жизни не окатывали этаким пренебрежительно-равнодушным взором. Как козявку, как вошь! Как мерзкого таракана, который неожиданно обнаружился на надкушенном бутерброде. Как гнусное насекомое, вздумавшее прилепиться к платью высокородного господина. Или стухшую рыбину, невесть как оказавшуюся на богато украшенном праздничном столе. И они умудрялись изобразить свое отношение всего лишь позами — небрежно-вальяжными, взглядами — лениво-сонными и едва заметно сморщившимися аристократичными носами… чтоб им их кто-нибудь поскорее свернул!
При виде гостей Мейр, словно не заметив чужого презрения, тут же склонился в почтительном поклоне.
— Приветствую вас, пресветлые эарассы! Просим прощения за вторжение, но дело безотлагательной важности привело нас к вашим границам.
— Hiere, lo-khward, — поразительно высоким, невероятно мелодичным голосом отозвался ближайший эар, одарив его высокомерным взором. — Da vogiey Ri no tara.
Мейр непонимающе посмотрел, позабыв в тот момент, что не один тут стоит и ни фига не въезжает. Но именно тогда вдруг что-то произошло с моими мозгами, и я, никак не ожидав ничего подобного, на какое-то время буквально выпала из реального мира. На миг показалось: меня словно обухом по голове ударило. Все вокруг расплылось, силуэты эаров размазались, как плохо переданная по телику картинка, в ушах отчаянно зазвенело, мир странно дрогнул… а потом все вернулось на круги своя. Внезапно. Только не на ту поляну, где Мейр все еще раздумывал над незнакомыми словами, а совсем на другую. Там, где я впервые появилась на Во-Алларе. Где впервые узнала о существовании эаров. И где впервые совершила самое нелепое свое убийство — я внезапно увидела прямо перед собой белое, как снег, нечеловечески красивое лицо, забрызганное фосфоресцирующими голубыми каплями, глянцевые глаза — такие же черные и пугающие, как у всех эаров, искривленный в нехорошей усмешке рот. Но, что самое главное, вдруг стала различать отдельные слова, произнесенные на незнакомом языке. И начала разбирать тихий шепот, наконец-то понимая то, что он хотел мне сказать.
— …Ты пойдешь в Эйирэ, призванная мною Тень. Напрямик. Никуда не сворачивая. Там, дерзкая шейри, ты встретишь пограничный Экоор и скажешь, что эал Ли-Кхкеол послал тебя. Ты потребуешь от Экоора немедленной встречи с Эа. И ты предстанешь перед Эа, ответив на все его вопросы. Только тогда я позволю браслету Теней не лишать тебя собственной Тени. И только после разговора с Эа ты сможешь получить свободу от Заклятия Долга. Времени у тебя не больше дюжины дней. Если не успеешь, умрешь. Если посмеешь тронуть браслет, умрешь. Если вздумаешь обмануть Эа, умрешь так, что проклянешь день и час своего возвращения на эту землю. Ты подвела меня, низшая. Ты не исполнила моего приказа. Но ты заплатишь за это позже. А пока — иди. Иди и скажи Эа, что у него больше нет первого эала…
Очнулась я почти сразу — на том же месте, ошеломленная и растерянная. Судя по эарам, которые все еще ждали реакции Мейра, времени прошло от силы пару секунд… в смысле, не секунд (все время забываю!), а местных синов… да неважно! Короче, мимолетное воспоминание вырвало меня из реальности буквально на мгновение, но когда вернуло обратно, то оказалось, что теперь мне стала понятна речь, обращенная к низко склонившемуся оборотню:
— Уходи, ло-хвард. Мы больше не пропускаем чужаков через свои границы…
«Ри» — значит «чужак». Повелительный тон подразумевает прямой приказ, обязательный к исполнению. И если мы не выполним приказ, нас убьют. Если вздумаем спорить, убьют тоже: эары не признавали возражений. Иными словами, нам велено выметаться, пока целы, — вот что сказал сейчас бледнокожий повелитель леса.
Но Мейр, видимо, не знал их языка, потому что наклонил голову еще ниже и попытался продолжить:
— Пресветлые…
И этого оказалось достаточно для исполнения приговора: эары сделали смазанное движение руками, чуть отдернули полы своих длинных плащей, что-то выхватили, качнулись в сторону наглеца, посмевшего на чем-то настаивать… но тут я быстро выступила вперед, толкая доверчивого оборотня в бок и спасая его шею от уже занесенного кинжала. А потом вскинула голову и, глядя им прямо в глаза, каким-то чужим голосом сказала:
— Kha tachi na Аеа. Me toro aeale Li-Khkeolae. Ta goro oeno sano?
Дословно это звучало примерно так: «Проводите нас к Эа. Меня прислал эал Ли-Кхкеол. Или вы посмеете нарушить его приказ?»
Неожиданное знание языка эаров стало для меня приятным открытием, хотя и слегка омраченным пониманием того, зачем и почему мертвец это сделал. Способность безо всякого стеснения говорить с древней расой вызвала у ошарашенно обернувшегося Мейра состояние, близкое к ступору. Правильная речь, причудливой мелодией вырывающаяся из моего горла, вынудила Лина очнуться от недолгого оцепенения, вызванного близостью эаров, и тихо охнуть. А использованный мною повелительный тон, который в устах смертной, представительницы чужой расы, прозвучал для чистокровных эаров как попытка убогого нищего приказывать королю, повлиял на самих нелюдей так, что они оторопели и даже передумали убивать моего неосторожного спутника. А потом и отшатнулись, потому что я, не желая затягивать беседу, небрежно задрала левый рукав и наглядно продемонстрировала им свое право не просто просить, но требовать.
В свете опалесцирующей листвы благородное серебро причудливо заиграло миллионами различных оттенков. Браслет разом ожил, засветился потусторонним светом, тихонько запел, словно отзываясь на только ему слышный призыв. И это было так завораживающе красиво, что даже я невольно залюбовалась. Тогда как эары лишь потрясенно выдохнули и, убедившись, что браслет настоящий, неверяще уставились на мою белую кожу.
— Эал Ли-Кхкеол?! Что с ним?! — воскликнули они в голос, сделав совершенно правильный вывод.
— Я буду говорить только с Эа, — бестрепетно ответила я, а потом кивнула на своих спутников. — Они со мной. Оба.
— Ло-хвард и шейри?!
— Да.
Эары дружно вздрогнули.
— Шейри не может войти в Эйирэ. Это запрещено, — заметно нахмурился один из них.
Я демонстративно пожала плечами.
— Прекрасно. В таком случае зовите своего Эа сюда, и я буду разговаривать с ним здесь.
— Ни один Ри не смеет требовать встречи с Эа! — неожиданно завелся второй. А может, просто запаниковал? Но мне было все равно — пусть хоть пляшут передо мной свои шаманские танцы, а я без Лина с места не сдвинусь. И если их «великий и ужасный» Эа… король, наверное?.. согласится явить нам свой бледный лик, то я, так и быть, не стану натравливать Теней на этих двух растерявшихся гавриков. А вот в противном случае…
— Как хотите, — так же демонстративно зевнула я, усаживаясь на траву. — Но учтите: через сутки мое время закончится, и Заклятие Долга активирует браслет эала. Что после этого останется от вашего Леса, не могу даже представить. Насчет себя не говорю — думаю, вам это совершенно неинтересно, однако мне все-таки кажется, что Эа будет полезно узнать, какие гости явились сюда по его душу. Более того, уйти я уже не смогу — браслет не позволит. Вытолкать меня вы тоже не сумеете, потому что мой маленький шейри быстро порежет вас на ленточки для украшений. Что же касается Эа… в общем, ребятки, вы сами понимаете: у вас только два выхода — или немедленно вести нас дальше, надеясь на то, что он не разозлится на ваше самоуправство, или сесть на соседний пенечек и оплакать свой лес крокодильими слезами. Что выбираете?
Эары сперва даже опешили от моей наглости. Потом, едва придя в себя, разозлились, потому что никто и никогда не смел ставить им свои условия. Но затем покосились на прильнувшего ко мне шейри, слегка остыли, рассмотрев его размеры и воинственно вздыбленную шерсть. Наконец, задумались и спустя пару минут мучительных колебаний обреченно переглянулись.
Я без особого удивления констатировала победу.
Молодцы. Не идиоты хотя бы. Снобы, гады и сволочи, но все-таки не идиоты: правильно сообразили, что выхода я им никакого не оставила. Не захотела, вернее, хотя, наверное, могла бы. Но они меня сильно огорчили, когда с ходу решили послать далеко и надолго, а потом всерьез разозлили, потому что рискнули замахнуться на Мейра. Так что пусть теперь хлебают заваренную ими же кашу полной ложкой и ломают головы. Не стану им помогать или еще как-то облегчать их жизнь. Сами виноваты, снобы. Да и откуда им было знать, что насчет сроков Долга я слегка преуменьшила, а насчет способностей Лина, напротив, здорово преувеличила? И правильно — неоткуда. А описанный мною расклад так и так подводил их под эшафот: если смолчат и попробуют разобраться с нами по-тихому, то еще неизвестно, как отреагирует браслет на попытку уничтожить носителя. Может, действительно взорвет тут все к такой-то матери? А может, спалит дотла и только потом успокоится? Кажется, эта парочка кое-что знала про такие артефакты. Или, по крайней мере, слышала, так как подобный вариант развития событий, судя по исказившимся мордам, показался им вполне реальным. Однако взять да привести сомнительных гостей в свой драгоценный лес…
У-у-ух, как же им сейчас было горячо! И ого-го, как кипели их мозги, выискивая выход из совершенно безвыходной ситуации!
Наконец первый эар — они так и не соизволили представиться, а без имени все они были для меня на одно лицо — тяжело вздохнул и махнул рукой.
— Поднимайся, Ри. И ты тоже, ло-хвард. Мы сообщим Эа о вашем появлении и доставим вас в Лесные Чертоги.
— Что? — не понял ни слова из их пения Мейр, но на всякий случай насторожился.
Я мило улыбнулась и любезно пояснила:
— Нас обещают проводить, накормить-напоить и спать уложить до тех пор, пока господин Эа не освободится, чтобы чин по чину принять нас в своих покоях, как самых дорогих и важных гостей, которые только удостаивали его своим посещением.
— А-а… хвала Аллару! Я уж думал, ничего не получится!
— Отчего же не получится? — мстительно оскалилась я, чувствуя, что терять мне уже нечего. — Эары на самом деле — очень чуткие, добрые, ранимые существа… надо только знать, куда их побольнее ткнуть и как посильнее ранить. И тогда все проблемы решаются вмиг.
Оборотень споткнулся, когда его чуть ли не проткнули два взбешенных взгляда глянцево-черных глаз, полных искреннего желания отыграться за пережитое унижение, но мне уже было море по колено. Видимо, ощущение собственной безнаказанности пьянит не хуже мухоморовки. А сейчас я была явно пьяна. Злостью своей, мрачной решимостью и искренним желанием набить кое-кому смазливую бледную морду. За пренебрежение, за презрение, за то, наконец, что со мной никто не считался, когда навязывал этот дурацкий долг. Но особенно за то, что меня при этом посчитали мерзкой нежитью. Тварью. И, сковав Долговым Заклятием, опрометчиво решили, что сумеют удержать на цепи…
«Хрен вам, — зло подумала я, когда кипящие от гнева эары дружно развернулись и потопали в сиреневую чащу. — Если кто-то считает, что об меня можно вытирать ноги, то пусть сами утрутся. Верно, Лин?»
«Мы им еще покажем, — с мрачным удовлетворением согласился шейри. — Пусть только попробуют тебя тронуть — пор-рву!»
«Вместе рвать будем, друг мой, — кивнула я, первой двинувшись следом за бледнокожими проводниками. — И тогда еще посмотрим, кто посмеется последним».
Идти пришлось до безобразия долго. Все по той же волшебной сиреневой траве, под сенью гигантских деревьев, закрывающих собой далекое небо. Вдоль красивых полян, усыпанных совершенно дивными цветами. Мимо звенящих ручьев с поистине ледяной и наипрозрачнейшей водой. Мимо роскошных кущ, усыпанных необычными салатовыми лепестками… вот только это меня уже не трогало: с появлением эаров их чудесный Эйирэ потерял всякое очарование. А когда откуда-то сверху на нас с истошным криком спикировала какая-то зубастая птица, волшебный лес окончательно мне разонравился.
Птица оказалась довольной крупной и, как африканский попугай, цветастой. С длинным лиловым хвостом, с невыносимо яркой окраской перьев, на которые было невозможно смотреть без риска получить долговременную слепоту. С весьма внушительными когтями на чешуйчатых лапах и подозрительно острыми зубами внутри длинного, хищно загнутого книзу клюва.
От неприятностей меня спас Лин — первым почуяв угрозу, он метнулся вперед, ловко подпрыгнул и перехватил мерзкую тварь прямо в полете. Несмотря на то что по размерам она ничуть ему не уступала, а толщиной шеи могла бы похвастать даже перед матерым носорогом, зубам шейри ей оказалось нечего противопоставить. Поэтому, хрипло каркнув и вяло трепыхнувшись в кошачьей пасти, она неохотно испустила дух и была брезгливо выплюнута на землю. После чего жестоко пнута в бок и отброшена в соседние кусты.
Заметив пристальные взгляды обернувшихся эаров, я нехорошо прищурилась: интересно, это простая случайность или нелюди имеют к нападению какое-то отношение? Знаете, в подобные совпадения я как-то не верю. Лин, судя по всему, не поверил тоже, потому что весьма недвусмысленно оскалился и глухо зарычал. Даже Мейр поспешил шагнуть вперед, закрывая меня своей широкой спиной. А я, в свою очередь, как можно холоднее заметила:
— Не нужно испытывать терпение моего демона, господа. И не стоит проверять защиту браслета. Ничем хорошим это не кончится. Так что надеюсь, ваш лес больше не будет пытаться меня убить. В противном случае ваш народ лишится места жительства. Это понятно?
Эары ничего не ответили — просто отвернулись. Но по тому, как свирепо сверкнули их глаза, мне стало понятно, что я недалека от истины. Более того, Лин прижался ко мне еще теснее, внимательно изучая окрестности на предмет другого подвоха, а Мейр, хоть и советовал вчера не трогать оружие, машинально потянулся к рукояти меча.
Дальше мы шли молча и уже без всяких приключений. Ровным спокойным шагом, которым решила идти я. Остальным волей-неволей пришлось приспосабливаться. И если касательно оборотня и шейри я была уверена, что никого не обижу, то вот на мнение эаров мне было форменным образом начхать. Так что когда эары попытались ускориться и пропасть в лесу, я просто остановилась и нагло уселась на пенек, не имея никакого желания окликать невнимательных проводников.
Спустя пару минут эары, разумеется, вернулись. В еще более скверном настроении, чем раньше, и еще более бледные, чем обычно. От ярости, наверное? Но когда один из них попытался что-то вякнуть, я так же спокойно встала, демонстративно тряхнула браслетом, нечаянно уронив с его поверхности крохотную серебристую молнию (каюсь, Аса попросила устроить эту фикцию), и ледяным тоном заявила, что не собираюсь искать их по всему лесу. Так что или они добросовестно исполняют свои обязанности, или им придется нести меня к своему Эа на руках. Потому что в противном случае я больше и шагу не сделаю.
После этого вопросов уже не возникало, и мы могли не сбивать себе ноги на извилистых лесных тропинках. Вернее, там и тропинок-то никаких не было — просто узкое пространство между стволами, кустами и одуряюще пахнущими цветами, до которых Мейр вполголоса посоветовал даже не дотрагиваться.
Думаю, не надо пояснять, что мое упрямство вызвало в отряде еще большее напряжение. Эары стали оглядываться каждые пять минут и вполголоса шипели гадости насчет наших умственных способностей. А поскольку, благодаря покойному Ли-Кхкеолу, их язык я теперь знала весьма неплохо, то, услышав нелестное о себе мнение, тут же посчитала нужным попросить Лина отправить в стоящий по соседству с тропкой куст крохотную струйку огня.
Шейри сперва ошарашенно замер на месте, но быстро сообразил, что от него требуется, и послушно, хотя и не очень уверенно, изобразил выдох огнедышащего дракона. После чего едва не забыл о том, что должен молчать, потому что, подчиняясь моему приказу, неожиданно снова сумел это сделать: выдохнул жидкий огонь и выплюнул струю яркого пламени на три шага вперед так удачно, что едва не спалил эарам их длинные, серебристые, переброшенные за спины косы. Почуяв запах паленого, нелюди дружно выругались, обернулись, сбили с себя вызывающе алые искры, поспешили загасить несчастное растение, но тщетно, от того остались лишь тлеющие угли. А я, еще сильнее нагнетая обстановку, таким же холодным тоном попросила их не оскорблять меня и моих спутников. После чего эары дружно вызверились, бешено раздули ноздри, опасно побагровели и… промолчали. А я удовлетворенно кивнула и, обогнув их, как дорожные столбы, совершенно спокойно направилась дальше.
Но кто бы знал, чего мне стоило это показное равнодушие и бесстрастие! Кто бы знал, как громко колотилось мое перепуганное сердце, то и дело ожидая стрелы в бок или, на худой конец, какого-нибудь магического удара. От неопределенности колени постоянно норовили подогнуться, руки ощутимо тряслись, ладони похолодели и вспотели, а уж что творилось в моей голове… врагу такого не пожелаю. Однако в то же время я совершенно четко понимала, что, если дам сейчас хоть одну слабину, если спущу им с рук даже мимолетное пренебрежение, они меня просто раздавят. Не сейчас, так немного позже, когда состоится разговор с Эа и моя судьба решится окончательно. А эары должны были начать воспринимать меня всерьез. Не как презренного человека, не как слабую женщину, не как незваную гостью, постучавшуюся в дверь в преддверии ночи, а как равную. Как существо, имеющее право требовать и умеющее добиваться своего. Только в этом, как мне казалось, случае у нас был хоть какой-то шанс сохранить статус-кво. И только этим, как показывала практика, можно хоть чего-то добиться.
Сколько времени мы шли, я не знаю. Час. Может быть, два, а то и два с половиной. В угрюмом молчании, в полном сосредоточении и в диком напряжении.
Насчет направления я даже не заморачивалась — если выживу, Мейр и Лин меня отсюда выведут, а если же нет, то не стоит и заморачиваться. Тем более что в лесу я — хуже крысы в лабиринте. В том смысле, что обязательно не туда сверну и очень скоро заблужусь. Так что, понимая бесполезность своих усилий, я даже не пыталась запоминать дорогу, а со знанием дела потратила все отпущенное мне время на тщательное обдумывание линии поведения перед этим загадочным Эа и на подбор аргументов в свою пользу. Таких, чтобы ни у одного из нелюдей не осталось даже сомнений в моем праве здесь находиться.
Касательно Знака я решила и дальше молчать: кто знает, как обернется дело? Пусть это будет мой козырь, карт-бланш и джокер в рукаве. Если все обойдется, то лучше, чтобы эары и дальше ничего не заподозрили: в наше время быть Иштой — непозволительная роскошь, а еще, как дал мне понять Мейр, весьма неблагодарное и крайне опасное для жизни занятие. К тому же я еще не знала своих истинных возможностей, поэтому рисковать и открываться перед эарами считала преждевременным. Да еще и с Тенями надо будет что-то придумать…
Мысль о браслете вызвала у меня тоскливый вздох.
Кто бы знал, как не хочется терять Аса с ребятами! Казалось бы, времени прошло всего ничего, а они уже стали мне роднее и ближе, чем иные приятели, с которыми не один год просидела за одной партой. Никогда еще у меня не было таких преданных спутников. И никогда в жизни я не думала, что смогу так быстро довериться давно умершим призракам, оказавшимся волею обстоятельств ко мне временно привязанными. Конечно, они что-то говорили насчет того, что не бросят меня даже под страхом смерти, но я-то хорошо понимала, что вместе с браслетом исчезнут и они. А Заклятие Долга наложено именно на браслет. И избавиться от Долга, сохранив при себе это сомнительное украшение, не представлялось возможным.
Вот ведь тупик, да?
Я снова вздохнула, постаравшись не передать мое уныние Теням. Зачем им лишние тревоги? Я же сама пустила их в свой разум. Сама разрешила там остаться, не требуя возвращения в браслет. Я позволила им наблюдать за происходящим и копаться иногда в моих воспоминаниях, чтобы им было чем убить время, дожидаясь разрешения ненадолго занять мое бренное тело.
В общем, куда ни кинь, всюду клин. Оставалось надеяться, что выход все-таки найдется. Или его подскажет кто. Или сама отыщу какую-нибудь лазейку. А искать я точно буду. До тех пор, пока не найду что-нибудь приемлемое.
«Гайдэ?» — вдруг оторвала меня от грустных размышлений одна из Теней.
Я насторожилась: неужто не уследила?!
«Да, Ван?»
Ну, хоть по голосу его начала наконец узнавать!
«Гайдэ, скажи: если мы попросим тебя об одолжении, ты нам поверишь?»
«Конечно, — удивилась я. — А что, у меня появились причины вам не доверять?»
«Нет. Но что, если наша просьба вдруг покажется тебе сомнительной? Что, если она будет слишком… двусмысленной? Или весьма деликатной?»
Я усмехнулась.
«Ваня, друг мой призрачный, после того, как вы на меня во всех видах любовались и сидели в моем теле под мокрым кустом на корточках, меня, наверное, уже ничто не смутит. А после того, как я неосторожно разрешила Гору искупаться и потом вдоволь насмотреться с отвисшей челюстью на то, как липнет к телу моя же рубашка, мне стало вообще все фиолетово».
Тени смущенно промолчали.
«Да верю я вам, верю, — смягчилась я, чувствуя, что им здорово не по себе. — Не знаю, что вы там задумали, но все равно верю. Надеюсь, никакой экстремальной мысли по поводу встречи с Эа у вас не зародилось?»
«Вообще-то… зародилась одна. Но это будет трудно. И очень опасно».
«Правда? — неподдельно заинтересовалась я. — А поподробнее можно?»
«И мне, — неожиданно обернулся Лин. — Я тоже хочу поучаствовать».
Я ахнула и во все глаза уставилась на мохнатого хитреца.
«ЛИН?!!»
«Чего?»
«Ты что, ЗНАЕШЬ?!! Про Теней?!!»
Кот лукаво прищурился.
«Ну… знать не знал, но догадывался. Особенно после того, как у тебя появилась тяга к ночным прогулкам».
«Ни хрена себе! И ты молчал?!!»
«Ты тоже молчала, — насупился Лин, не заметив, как эары начали подозрительно на нас коситься. — И вообще, я думал, ты мне веришь».
«Верю, — поспешила оправдаться я. — Просто не знала, как ты это воспримешь».
«А как я могу ЭТО воспринять?! Воспротивлюсь хозяйке, что ли?!»
«Нет. Ты мог решить, что Тени представляют для меня опасность».
Кот фыркнул.
«Они и представляют опасность. Причем такую, какая даже эарам в страшном сне не снилась: благодаря тебе браслет стал совершенно непредсказуем, а Тени — гораздо более свободными, чем раньше. То, чем они владеют, и то, чем наделила их Тень, способно изменить мир, Гайдэ. И они тебе доверяют — это невероятная удача. Тени не лгут, хозяйка, запомни это. И они никогда не предадут того, кому принесли Клятву Верности, поэтому я не буду возражать против их присутствия, а очень даже наоборот, потому что если и есть в этом мире кто-то способный защитить тебя лучше, чем я, то только они».
Лин удивил меня.
Ну и ну! Чтобы ревнивый и сварливый кот признал, что кто-то лучше него может что-то сделать… о-о, для этого надо сильно постараться. А уж чтобы Лин в кои-то веки согласился с моим абсурдным, на первый взгляд, решением… нет. Что-то странное происходит с нами обоими.
«Ты права, — тихо прошептал шейри, уставившись на меня крупными желтыми глазами. — Рядом с тобой я снова вспоминаю себя. Я словно становлюсь цельным, таким, каким был когда-то. Мне даже кажется, я всегда умел разговаривать и плеваться огнем, но почему-то до тех пор, пока ты не спросила, ничего не помнил. А теперь вот снова вижу и знаю, что надо сделать, чтобы дунуть горячим ветром или выплеснуть наружу целое озеро раскаленной лавы. Я… я действительно меняюсь, Гайдэ. Вот только… прости… боюсь, что могу измениться не в лучшую сторону».
Чтобы не дразнить понапрасну эаров, я наклонилась и с трудом подняла тяжелого демона.
«Ох… ты и правда… уф, меняешься, — пропыхтела я, с усилием таща его на себе. — Неделю назад ты так много не весил… и откуда только взялось? Кажется, даже вчера ты был легче… ой, нет. Прости, не могу больше. Хотя если вдруг научишься левитировать…»
Лин задумчиво почесал левое ухо.
«Это значит летать, что ли?»
«Уф… точно».
«Не, — с сожалением вздохнул он через некоторое время. — Сейчас не могу — я еще маленький. Но вот если бы у меня были крылья… знаешь, я всегда мечтал, что когда-нибудь смогу летать…»
Я отдышалась.
«Ага. Я тоже. Однажды даже рискнула, и вот что из этого получилось».
«А иногда надо рисковать, — неожиданно серьезно ответил Лин. — И иногда надо стремиться вырваться за рамки. У тебя вот получилось, но разве ты об этом жалеешь?»
Я во второй раз замерла посреди дороги и, позабыв про терпеливо ждущего Мейра, надолго задумалась: и правда? Есть ли о чем сейчас действительно сожалеть?
Но так и не нашла внятного ответа, — пока для него было слишком рано.