Глава 31 — Присяга

Ренат

В казарму за пять минут до подъёма залететь я не успеваю. У открытого окна, через которое я слинял, меня встречает наш комбатя.

— Залёт, Якунин. За самовольное оставление части…

— Товарищ Капитан, не оставлял я часть. Из казармы вышел только.

— Куда?

— Голова болела. Подышать… — вру нахально.

— Ты чё мне лепишь, Якунин. Откуда у тебя голова вообще? Три наряда!

— Есть — три наряда.

— И то, только потому, что мне тобой заниматься некогда. Ещё раз поймаю, пойдет в личное дело инфа.

Пацаны выглядывают в окно.

— О, Якунин нарядный вернулся!

— Да он только вышел, товарищ Капитан! — отмазывают меня.

— Да я лично видел…

— И я.

— Сгинули! — рявкает на них. — Вам тут чё, блядь, лагерь пионерский? Свидетели Якунина, мать вашу! За такое можно и два года схлопотать. У нас тут САМ в части, а эти долбоебы зелёные под монастырь подводят… — ворчит себе под нос.

В столовой садимся рядом с Даном.

— Брат, ну ты чё?! — цедит тихо. — Ты же знаешь, что тут начальство ищет кого бы выепать…

— Так надо было…

— Нахрена??

— Не поймёшь меня.

— Ты заебал, Ренат! А кто тогда поймет?

— Мы словно попрощались… — цежу я, пытаясь не показывать бомбёжку внутри. — Не могу объяснить. Как будто я ее не увижу больше. От меня как будто кусок отрывают. А я нихрена не контролирую…

— Да ладно тебе. В эпоху соцсетей найти можно кого угодно.

— А у нее ни одной соцсети.

— Вот тебя вштырило! — с досадой вздыхает Дан.

— Я говорил — не поймёшь.

— Что тут понимать.

— Ты про Ульянку? — поднимает голову Кремень.

— А ты не подслушивай.

— Замуж твоя Ульянка выходит. И сегодня с женихом уезжает из части.

— Чё, блядь, несёшь? — накрывает меня яростью.

Поднимаюсь рефлекторно…

Дан давит мне на плечо.

— Сядь! — поворачивается к Кременчугу. — С чего ты взял?

— В административном обсуждали в курилке майоры наши… Нас вчера запрягли там… носить кое-что. Так вышло, что я подслушал.

— Бред, — фыркаю, продолжая есть кашу.

И чего психанул? Мало ли о чем там могут сплетничать?

— За кого? — расспрашивает его Дан.

— Ни за кого она не выходит, — зло смотрю в глаза Кремню.

— Генерал у них гостит, — в ответ смотрит мне в глаза. — С ним уезжает. За него и выходит. Я бы промолчал, Якунин. Не моё дело. Но говорю… по-братски. Лучше ты знать будешь.

— Сука… — опять взрывает меня.

Резко отодвигаю тарелку.

А чего тебя так бомбит? — ищу ответы в своей голове.

Потому что… говорила — "жених". Потому что… "детка" эта сальная… "Улечка", блядь.

Потому что ничего мне не обещала, кроме как "на разок".

И я даже ее понимаю… — начинает звенеть у меня внутри. Первый секс со стариком — такое себе удовольствие. Уж лучше с "красивым, здоровенным", да? Иначе, нахрена она это ускорила и спровоцировала? Да и вообще начала! Не я же это начал, если уж по-честному.

— Братишка, дыши…

— Извини, Ренат, — отводит глаза Кремень. — Но вот так…

Артемон, не глядя мне в глаза, двигает под ладонью по столу сигареты мне. Мои закончились. Забираю.

Не доедаю. Не лезет.

Сбегаю в курилку. Это старая беседка с торца казармы, увитая плющом. С тротуара не видно что там.

Давлюсь дымом, пытаясь поймать скачущие мысли и чувства.

Херня… Улиточка бы с ним не смогла, да? Нахрен ей это?

А Юлианне нахрен было?

Шубки, бриллианты, салоны, шопинги, тачки… А потрахаться и с молодняком можно, да?

Нет… Ну нет же! Улитка не Юлианна!

Откуда тебе знать, какой Юлианна на старте истории была?

Он же женат, в конце концов.

Развод — это быстро, Якунин.

Нет. Не верю.

Кремень не соврал. Ему верю. Он четкий пацан. Просто пиздят эти майоры о чем не знают, вот и всё.

Выхожу из курилки, злой как тварь. Врезаюсь практически в небольшую группу военных.

Перед глазами мелькают генеральские погоны. Здоровенные, сука, золотые звёзды!

Ебать!

Вытягиваясь, я на автомате лепечу:

— Здравствуйте.

Какое нахуй "дратути", Якунин?!

Генерал дёргает бровью.

Прикладываю руку к голове.

Блядь…

Она же "пустая". И прикладывать нельзя!

Генерал переводит взгляд на нашего майора. Типа — чё за клоун?

— Фамилия, рядовой, — интересуется генерал.

Моя?

Ну ты ещё переспроси!

— Якунин, — хриплю я.

— Как служится, Якунин? — сверлит серыми ледяными глазами.

— А-а… Лучше всех, товарищ генерал.

Что там по уставу отвечать надо? В душе не ебу!

— Устав на досуге почитай, — строго, но с усмешкой. — Поступишь на службу ко мне в Собр, Якунин, проверю лично.

— Есть! — выдыхаю я.

— Рядовой, шагом марш в казарму! — спасает меня майор.

И я очень быстро "марш" оттуда!

— Растерялся боец, товарищ генерал… — продолжает отмазывать меня майор, пока я линяю. — Тут бы и я растерялся от неожиданности.

С ощущением, что облажался перед главным боженькой, захожу в казарму.

Нда… Это генерал явно боевой, а не штабной. Разит от него чем-то таким, что колени подкашиваются. И мне даже в этот грёбаный СОБР хочется. Есть там какая-то сила, к которой не стрёмно приобщиться. И стать ее частью.

А от Вахатова — нет, ничем таким не разит. От него разит вальяжной жизнью. И вседозволенностью.

И эта мысль про вседозволенность мне не нравится…

Она тоже начинает точить не меньше, чем сплетни, которые передал Кремень.

Пацаны вслух проговаривают текст присяги.

А у меня в башке только "детка" да "Улечка".

На торжественном построении оглядываю начальство. Московские стоят рядом с нашим Полканом. А Ули нет…

Ты же обещала, Улитка!

Тут даже жены наших старших пришли. А ты нет?

Выносят флаг. Командир читает речь.

Я стою первым, слепо смотрю на флаг, не чувствуя сердца. Словно онемело всё внутри. А если она уехала?!

— Ренат… — незаметно тыкают меня со всех сторон. — Якунин… Ульянка твоя…

Нарушая равнение на флаг поворачиваюсь, ища ее взглядом.

Встречаемся на мгновение глазами.

Пришла!!

— Смирно! — командуют нам.

— Якунин, я тебя, блядь… — рычит комбатя, стоящий во главе строя. На его лице очень яркие эпитеты.

Поспешно равняюсь на флаг, поджимая губы, чтобы не улыбаться.

Вот сейчас делайте со мной, что хотите! Потому что пришла… У меня обезбол.

И присягу я читаю глядя ей в глаза. Мой голос неровно плавает… Каждой фразой пытаюсь сказать, что… "Я твой. Я тебя отсюда заберу! Я сделаю всё, чтобы ты об этом никогда не пожалела.".

А всё, что ты говоришь мне — просто защита. Потому что ты умная девчонка и видишь, что я — скотина, вообще-то. Но не с тобой, Улитка, клянусь! И я клянусь ей каждым словом присяги, что с ней все по-настоящему, серьезно, искренне и ничего другого не надо!

А Уля, словно волнуясь за меня, прижимает руки к груди, не сводя с меня глаз. Такая открытая и нежная в своем платье. Как наши поцелуи…

Это все неправда. Про Вахатова.

Она меня любит… Она — моя.