Глава 32 — Травматично

Обед у нас сегодня праздничный.

Ну как — праздничный. К обеду прилагается маленький кусок торта. Птичье молоко. Магазинный.

— Вот бы мамин сейчас… — стенает Даня. — Наполеон… Или Черепаху…

Он сильно страдает без сладкого. Да и вообще, Данька — маменькин сынок! Подлиза. И любимчик. Встрял из-за меня… Какая ему армия-то?

Вздыхая, двигаю свой кусок брату.

— А ты чего?

— Не хочу… — пожимаю плечами, лениво размазывая тушёную картошку по чашке.

Желудок урчит, а еда не лезет.

— Да ладно. Ну пришла же… — понижает голос. — Чё опять начинаешь-то?

— Если уедет с ним?

— Уедет, значит, не любит, брат. И значит, будет у тебя другая девочка. Ульянка, конечно, классная, базара ноль. Но мы, вообще-то, пообещали отцу завязать с женами генералов, помнишь?

Челюсти мои смыкаются намертво.

— Не будет она его женой, — цежу я.

— Братан… Мы конечно пацаны охуенные. Но в некоторых моментах генералам сильно уступаем. Ты же понимаешь? И выбор тут всегда за дамой.

Не доев, ухожу из столовой.

После обеда у нас сорок минут нихеранеделания.

Дан, чуть позже, ловит меня в курилке оттаскивая в сторону.

У меня внутри ебашит очень разрушительный реактор. Я не могу ни с кем общаться.

— Брат! — улыбаюсь ему через силу. — Ты за меня не впрягайся больше. Как бы не вышло. Ты сейчас отдельная единица. Прямо с этого момента.

— В смысле? Ты охуел? — возмущённо толкает меня в грудь. — Ты обиделся, блядь, что ли? Я же правду сказал!

— Я не обиделся. Но я косячу. И буду. И не хочу, чтобы ты за это отвечал.

— Да, Ренат, блядь…

Срываюсь к административному корпусу, не дослушивая его. Потому что после присяги Уля пошла туда. И у меня есть шанс поймать ее, когда выйдет. Если уже не ушла.

Притормаживаю возле входа, не решаясь подойти. Потому что там, с сигаретой стоит майор. Красивая строгая женщина. Из московских.

А рядом две тачки с открытыми багажниками.

Уезжают уже?

Ее взгляд-рентген сразу ловит меня в прицел. Склоняет голову набок, откровенно разглядывая.

— Рядовой, — повышает голос. — Подойди.

А, черт…

Выбрасывает сигарету в урну.

Делаю несколько шагов вперёд, застываю по стойке "смирно". Второй раз хоть не облажался. Майор всё-таки не генерал. Звёздами не так мозг облучает.

— Фамилия.

— Якунин.

— Якунин… В каких отношениях состоите с Ульяной Царько, рядовой Якунин?

— Ни в каких… — сглатываю я.

Чего я дебил о таких вещах отчитываться?

— Нда. Не резвые у нас нынче Собровцы, — ухмыляется. — Или — не честные?

— Никак нет, товарищ майор.

— Ещё скажи, что не знаком.

— Знаком…

— При каких обстоятельствах познакомились?

Мля…

Пожимаю плечами, не зная, что сказать. Не объяснять же, что мы работали в коттедже у Полкана. Который потом от этой же проверки и маскировали.

— Она… упала в сквере. Повредила ногу. Помог дойти до дома.

— Когда это было?

Нахрена тебе?

Называю даты.

— Генерал Вахатов в это время уже гостил у полковника Царько?

— Не могу знать.

Не могу знать как ответить, чтобы Ульянке не навредить.

— Ладно. Свободен, Якунин…

Но я не ухожу.

— Разрешите, вопрос.

— Разрешаю.

— Ульяна правда с генералом Вахатовым уезжает?

Интересоваться и состоять в отношениях, это ведь далеко не одно и то же.

Любить дочку Полкана — не преступление… Если это безответно.

Майор нахмуривается, вглядываясь внимательнее мне в лицо. Выдерживает паузу,

— Правда, Якунин.

Киваю, потеряв дар речи.

— Разрешите идти… — выдавливаю из себя с трудом.

— Разрешаю.

Мне невыносимо хочется подраться. В мясо! Но, сука, не с кем. Пацаны все нормальные.

Из машины выходит наш комбатя. Его запрягли как водителя для московских.

— Якунин! — цепляет меня. — Чего шатаемся? Начальство на территории. Марш на рукопашку!

Рукопашку, это хорошо. Меняю направление в спортзал.

Нас загнали в спортзал, хотя Танго категорически против тренировок на матах. Все должно быть реально. И скорость, и сила, и асфальт. Должно быть больно. Травматично. Иначе, не заработают рефлексы.

И я хочу, больно и травматично.

На тренировке не слышу ни слова. Не "присутствую". У меня в голове параллельная реальность. Пульс долбит в уши как отбойник.

"Значит, будет другая девочка". Другая. Полно же хороших девочек. Море, тьма, легион…

Действительно хороших.

Не хочу. Не хочу! Ни хороших, ни плохих… Хочу свою допотопную Улитку в платье из прошлого века, не умеющую ни флиртовать, ни горячо трахаться. Не соизволившую даже влюбиться.

Ты чё, Улитка, делаешь-то??

— Якунин!! — рывком отдирает меня Танго от Ильюшенко. — Ты чё?!

Ощупывает моему противнику руку.

— Сломал? Пошевели пальцами…

— А-а… — стонет тот. — Нет вроде…

— Иди, посиди.

Переводит взгляд мне в глаза.

— У тебя какие-то проблемы, Якунин?

— Нет.

Потому что это такой мужской кодекс достоинства. Тёлки и все проблемы с ними — это не проблемы. Иначе, ты слабак, каблук, тюфяк…

Это всё надо держать в себе.

Я держу.

Но меня разрывает.

— Дебил, блядь, — пробивает мне в плечо двоечку Артемон, как только Танго отворачивается.

Молча сношу. Хотя руку отсушивает.

— Э… — подлетает Дан, толкая его в плечо.

Рассеянно смотрю на всех. Так и не включаясь в происходящее.

— Так… Десять минут перерыв, упали, лежим, дышим, — командует Танго.

Глядя в потолок я ищу какое-нибудь обезболивающее. И не нахожу.

"Помоги мне сбежать". Нашла способ, да?

В глаза могла сказать мне?!

Подождать могла немного меня?!

Я придумываю себе только одно. Что уезжает она с ним ни как невеста. А просто…

Просто, блядь?! Это как — просто?

Ну вот она должна мне сказать, что "просто". Дуру, которая верит что с этим сальным можно уехать "просто" я приму. Тормозну. И все переиграю!

А вот расчетливую суку — нет… Не приму. Не тормозну.

Пусть скажет что-нибудь!

Подхожу к Танго.

— Товарищ Капитан… Отправьте меня на КПП. Пожалуйста.

Дёргает удивлённо бровью.

— Мне очень надо. Вы же можете.

Вдруг она ещё не уехала.

— Якунин, всё, что происходит с тобой на гражданке не должно никак влиять на службу и боевые задачи. Научись абстрагироваться. Сейчас ты здесь. Будет у тебя увал, пойдешь решать свои гражданские задачи.

— Но "гражданка" моего увала не подождёт, товарищ капитан.

— И поэтому, там, на гражданке, тебя должны окружать только те люди, которые в состоянии оценить значимость твоей службы и… "подождать". Остальные все отвалятся. Будет больно. Но это цена за твой особый статус. Ты себе больше не принадлежишь. Осознай это. И поверь мне, так для тебя будет лучше, что все лишние отвалятся.

— Ну, пожалуйста… — хмурюсь я.

— Нет. Это будет нечестно по отношению к твоим товарищам. И ничему тебя не научит. Терпи…

— Но есть же "особые ситуации".

— Есть. Но у тебя не она.

Моё лицо полыхает.

Чувствую себя беспомощно. Словно меня спеленали. Во мне все блядь протестует!

— Товарищ Капитан, разрешите в медпункт.

— Зачем?

— Тошнит, — смотрю ему в глаза тяжёлым взглядом. — Вдруг, что-то заразное.

— Да я преподавал, где ты учился, Якунин, — закатывает глаза. — Шаг в сторону, и сядешь в изолятор у меня на неделю. Даже не думай сыбацо!

Не особо я верующий. Но как отец говорит, в бою и любви неверующих нет. Поэтому на автомате обращаюсь к высшей инстанции. "Ну сделай что-нибудь… Я отработаю, клянусь! Спасу кого-нибудь. Или маньяка какого-нибудь грохну…

Дай мне ее до отъезда поймать!".

В зал заходит Йода.

— Взвод, все на плац. Построение.

— Опять?? — ропщут пацаны.

На плацу стоят все. Наш взвод присоединяется.

Царько в парадной форме. И с ним рядом Вахатов в гражданке.

Стоило только Московским уехать…

Начиная с конца ряда, Царько с Вахатовым идут мимо строя, заглядывая в лица. По спине холодный пот. По мою душу? Очень уж он многозначительно со мной в палате Юлианны разговаривал, спалив тату.

Останавливаются напротив меня.

— Этот, — тихо кивает на меня Вахатов.

— Якунин, поступаешь в распоряжение генерала Вахатова.

— Есть…

— Ну и… у кого тут ещё права? Шаг вперёд.

Дан, прикусив губу, решительно шагает вперёд.

Дурак!

— Нет у него прав, — цежу я, глядя умоляюще на Йоду.

— Не успел забрать из ГИБДД по совершеннолетию. Но сдал!

Ебни ему, пожалуйста, капитан! Можешь нос сломать и в изолятор посадить. Только не в распоряжение Вахатову!

Но больше и желающих нет.

— Но водишь хорошо, рядовой?

— Так точно, — четко и дерзко отвечает он.

— Ну бери его. На моих номерах все равно никто не остановит.

Йода устало сжимает переносицу.

Отходит с начальством в сторону. Пытается спорить.

— Пока что я здесь хозяин, Капитан, — осаживает его Царько.

Йода стоит злой, со стеклянным взглядом.

— Рядовые, бегом, — небрежно нам кивает Вахатов.

В административном нас ловит Ложкин. Молча отдает дежурный кнопочный телефон и документы.

Идём к проходной. Решительно разворачиваюсь к Дану у лазарета.

Как его тормознуть, я знаю. Смотрю ему в глаза.

— Прости, братишка. Ты же хотел к Аллочке…

Прямым заряжаю ему в нос. Пусть в больничке отлежится.

Ловко уходит от удара, смещаясь с линии атаки, как учил Танго.

— Пошел нахер! — отпрыгивает на метр. — Вместе косячили. Вместе и поедем. Понял?!

Блядь…