Глава 5 — Туманное будущее

Ренат

Майор ходит туда-сюда мимо нашего строя.

Рёбра ноют… Держать осанку сложно, хочется сложиться пополам и отлежаться.

— Ренат, нас за Ульянку твою не порвут? Чего Полкан-то прикатил на построение. Не к добру.

— Да перестань… Я ее руками не трогаю. И не собираюсь. Так… играемся.

— Настучит бате.

— Неа… Ей нравится.

— Разговоры в строю! — рявкают на нас.

Замолкаем.

Скашиваем с Артемоном друг на друга недоброжелательные взгляды.

Замесились вчера…

— В процессе вашей подготовки, вас будут сопровождать инструктора. Именно они будут принимать решение о вашей физической, интеллектуальной и психологической пригодности к службе в спецподразделениях.

Инструкторов нам уже неформально представили. Сейчас представляют официально.

— Капитан Литвин — боевая подготовка…

Литвин — это Танго. Говорят, танцор был до армии. Всегда на подъеме, с юмором, весельчак типа…

— Капитан Ершов — инструктор по выживанию, зоопсихолог.

Ершов — это Псих. Шрам через все лицо. Суровый молчаливый дядька. Здоровый как бык.

— И капитан Шутов — морально психологическая и идеологическая подготовка.

Шутов — это Йода. Такой… странный. Немного в стороне всегда. Наблюдает. Вроде и глаза светлые, серые, а взгляд его шкурой всегда чувствуешь. Но поприкалываться тоже может.

Слушаю дальше вполуха, переводя взгляд на Полкана Царько. Он подходит к инструкторам.

Они стоят у маленькой трибуны, у плаца.

Руки им не жмёт, так общается, сложив свои за спиной. Хотя, тут руки особо то и не жмут, больше по уставу. Но все равно малоприятный мужик.

Взвод остаётся на плацу с инструкторами.

— Вольно… — выходит вперёд Псих.

— Прям не кликуха, а спойлер к нашей службе, — ворчу я.

Достает бумажку. Читает.

— Кременчуг, Артамонов, Ильюшенко, Якунин, Левченко. Три шага вперёд.

— Понеслось… — шепчут в толпе.

Разглядывает наши лица. Давит на нос малому.

С шипением Дан дёргается.

— Кру-гом.

Цокает, закатывая глаза на разброд в нашей пятерке.

— При команде "кругом" разворот осуществляется на сто восемьдесят, Левченко, а не на триста шестьдесят.

— А… Да.

— Команды и поправки старших по званию не комментируются, если не требуют ответной реплики "есть" или "разрешите уточнить".

— Есть.

Йода и Танго курят поодаль поглядывая на нас.

— Итак… Посмотрите внимательно на своих товарищей. Особенно на Левченко… Шаг вперёд, Левченко. И Артамонова. Шаг вперёд. Если бы ваш взвод выходил сейчас из зоны боевого столкновения, мы бы их потеряли. Потому что нельзя держать в полном боевом снаряжении высокий темп с нарушенным носовым дыханием. Не хватит кислорода. Они отключатся.

Ну и отправить их в лазарет. Пусть отлежатся. И меня… — мечтаю я. Туда иногда Ульяна забегает.

— И когда вы разбиваете нос товарищу в лёгкой потасовке, вы должны помнить, что это, возможно, приговор. Нарушение дыхания при марш бросках можно приравнять к лёгкому ранению. А легко раненые остаются прикрывать отходящих. Так как шансов выйти, выжить у них априори меньше. Процент выживших среди них ниже двадцати.

Пауза.

Ну… в целом ясно, да.

— А сейчас мы увидим на практике как "умрут" Артамонов и Левченко. Кросс на десять километров.

— Э-э-э… — ропот.

— И когда они "умрут" их "тела" потащит взвод. Мы же своих не бросаем, верно?

— Разрешите обратиться? — спрашиваю я.

— Разрешаю.

— Мы все поняли. Не стоят наши детские разборки жизни товарища. Можно Левченко и Артамонову не бежать в этот раз?

— Нет. Нельзя. Все новые смыслы закрепляем ногами или болью. На уровне лимбической системы.

— Черт… — скашиваю взгляд на Данилу.

Ему и без броска хреново.

— Вернуться в строй. Взвод, на старт! — рявкает.

Перед стартом Псих отводит "раненых", заставляя их по очереди зажимать ноздри и продыхать отек.

— Ограничение кислорода включает балансировку сосудистой системы. И организм сам уменьшает отек, пытаясь увеличить количество поступающего кислорода, — объясняет им.

Кросс идёт по петле "пересечённой местности". Инструктора бегут с нами — не срежешь, темп не скинешь. И мы конечно сдыхаем. И совсем не потому, что не можем десятку сделать. А потому что — не та обувь, не та одежда, нет привычной приветливо пружинящей под ногами прорезиненной дорожки стадиона. Кто-то выворачивает ногу на колдобине, кто-то цепляется за корни, разбивает колени, "раненые" не могут дышать. Водички нет. Ремень, сука, неудобный! Бьёт прямо в синяк на косточке бедра. Мне не дают подхватить Данилу, когда он падает, толкая меня в спину.

— Вперёд-вперед…

Оглядываюсь. Его тащит кто-то другой. А я, с ещё одним пацаном подхватываем Артемона. Потом передаём "раненых" другим, когда совсем выдыхаемся.

На финише падаем на пробившуюся зелёную травку. Мокрые, задыхающиеся. Убиты все, кроме, пожалуй, человек пяти тихонь, которые ни во что не впряглись ни вчера, ни сегодня.

И после броска стирается наша неприязнь с пацанами, с которыми конфликтанули. Но появляется неприязнь к этим тихоням…

— Нахуй бы такой лагерь… — хрипя, втягивает ртом кислород Даня.

Никак не может отдышаться.

— Голова… — сжимает виски. — Пить дайте…

— Терпите, — жуёт веточку Танго. — Отдышитесь, попьете. Кто вам сейчас за водой пойдет?

— Ненашев, — пинаю по берцу одного из тихонь-молчунов. — Метнись за водой. Ты никого не тащил. Видишь, пацанам плохо…

— Ты мне не командир.

— Я тебя бля сейчас "раню"…

— Ранились уже. Весь взвод отхватил. Герои…

— Иди нах…

Йода, сидя недалеко от нас делает пометки по нашим персонам.

— Товарищ капитан… — сиплю я.

— М?

— А что Вы там помечаете?

— Разное.

— Например?

— Например, что рядовой Якунин, проявляет лидерские качества и заботу о товарищах.

— Классный я, да? — устало усмехаюсь.

— А значит, будет младшим сержантом…

— Супер!

— Отвечать за все проебы взвода головой и следить за выполнением приказов во вверенном ему взводе.

— Ой, не… Нахрен надо.

— Так, понятно… — пишет ещё что-то.

— Ну, а теперь что?

— "Боится ответственности, не ориентирован на успех группы".

— Нет, ну чё Вы сразу, а? — смеюсь я.

— Короче, жениться тебе ещё точно рано. Сопливый ты ещё…

— Я и не планирую.

— Якунин… — тише. — Я тебе про царскую дочь говорил?

— М-м… Да.

— Не усёк?

Сижу перевариваю.

Пересеклись мы только один раз. Вчера. Флирт наш могли слышать только пять человек…

— И кто у нас крыса?

— "Крысы", Якунин, это важные члены группы на этапе ее формирования.

— Не скажете, короче?

— Нет.

— Ладно…

— Рядовой Ненашев, за водой, — распоряжается Псих.

Уходит.

— Якунин — с ним.

Поднимаюсь, пересиливая себя.

— Ну что? — слышу тихий разговор инструкторов за спиной. — Сержант?

— "Туманным будущее мальчика является"… — в стиле Йоды шутит капитан Шутов.

— Ясно. Ну ничего… Проясним.