Глава 6 — Прикормка от Царевны

Воскресенье…

До присяги увал не положен. И мы уже едем крышей тут.

— Хоть бы заболеть уже что ли… К Аллочке хочу, — вздыхает Дан. — В мягкие лапочки…

В медпункт просто так не побегаешь. За этим следят. Без распоряжения — нельзя.

— Учи, давай, кидаю в него уставом. Если в этот раз кто-нибудь проебется, нам опять завтра от забора до заката маршировать. Кремень, ты слышал? К тебе вопрос!

— Отвали от него, — тихо бросает Артемон.

— В смысле — отвали?!

— Он дислексик… — тихо.

— Это чё за хрень?

— Читает и пишет плохо. А интеллект высокий. И по рукопашке крут.

— Как так?!

— Вот так… Какая-то зона мозга глючит.

— Это же отвод.

— А ты не трынди лишнего.

— Как он прошёл?

— Мы помогали. Я ему потом почитаю…

— Так, короче, пацаны. Читаем устав вслух! — громко распоряжаюсь я. — Кремень, вникай… "Бой — основная форма тактических действий…".

— Ну ты мешаешь, Якунин, ноет кто-то.

— Не ныть. "Стойко переносить тяготы военной службы…" Или как там? Даня, куда ты там пялишься?

— Гвоздь ищу в интерьере… — вздыхает он. — Нахера?

— Повеситься…

— Гы-ы-ы… — ржет казарма.

— Здорово, бойцы! — бодро заходит прапор Ложкин.

— Товарищ прапорщик! Верните телефоны.

— Ну ты придумал, Левченко! Может, тебе ещё и интернет раздать? Пять человек оделись, метнулись за мной.

Выходит.

Тоскливый гул и ропот по казарме.

— Ну воскресенье же…

Но кого это ебет. У рабов выходных нет.

— Кто пойдёт? — обводит взглядом всех Артемон.

— Да пофиг, я пойду. Хоть прогуляться, — встаёт Дан.

— Ну и я тогда, — откидываю устав.

— Пошли, Кремень! — пинаю по кровати ему. — Я тебе не бесплатно книжки читаю.

За ним подтягиваются и остальные из нашей злополучной пятёрки.

— За мной! — чешет вперёд Ложкин.

— А что делать-то надо?

— Мебель Полкану в дом занести.

— О-о-о…

Как интересно!

Выводит нас из части.

В сквере скамейки и клумбы в пятницу наши красили. Кто-то цветы посадил. Деревья цветут…

— М-м… Весной как пахнет! — переговариваемся мы.

— Товарищ прапорщик, можно мы в магазин заскочим? Пить хочется.

— На обратном пути.

Через сквер идем в направлении единственного приличного здания в военном городке.

Двухэтажный коттедж. По кирпичному забору начинает виться молодой вьюн. Кованые ворота открыты, стоит две грузовых газели.

Улыбаясь, слушаю сорвавшийся в галоп пульс. Взгляд скользит по окнам.

Где моя "царская дочка"?

— Ульяна… — пихает меня локтем Дан.

Оборачиваюсь.

Идёт с пакетом из магазина, видимо.

В белых туфельках с ремешком по щиколотке. И свободном платье чуть ниже колен с длинными рукавами. Прихваченном тонким белым поясом на талии. А все равно видно, что фигурка — бомба, как не прячь.

— Здравствуйте! — здоровается с нами.

— Здравствуйте… — на разные тона выдаем в ответ.

Демонстративно игнорирует мой взгляд. Щеки алые, глаза блестят…

— Ульяна Николаевна, — дёргает Дан ворот, широко ей улыбаясь. — Вынесите водички, пожалуйста. Пить хочется… Жарко.

Денёчек сегодня солнечный. Как летом!

— Сейчас, — обещает нам Ульяна.

Полкан с недовольной рожей стоит в дверях.

— Что там за базар? — сверлит взглядом подошедшую Ульяну.

— Солдаты пить просят.

— Потерпят.

— Воды то уж можно людям дать!

Уходят в дом.

— Мудило… — тихо обмениваемся мы мнениями.

Начинаем разгружать газели.

Минут через двадцать выходит Ульяна. Ставит большой графин и пластиковые стаканчики на уличный стол.

В графине плавают дольки лайма, лимона, несколько нарезанных ягод клубники, веточка мяты и лед.

— Спасибо! — налетаем мы.

Чай, компот и какао уже задрали!

— Я в раю… М-м… — выпив залпом стакан, закрывает глаза Дан. — А полкан, случаем зятя не ищет? Я б женился…

— Э! — припечатываю ему кулаком в бицуху. — Это моя лялька!

У меня внутри словно гироскоп, который чувствует где она, смотрит или нет. И она смотрит… Откуда-то сверху.

— Быстрей шевелитесь! — подгоняет нас Ложкин.

Скидываем верх, и с голыми торсами таскаем мебель.

— Это на кухню, — вальяжно машет руками Царько со второго этажа.

— Ульяна, покажи им куда.

Ульяна накрывает стол.

Огромное кресло застревает в проходе. Корячимся с Даном.

Ведём носом по воздуху.

— О, таблеточки с мяском… — сводит он жалобно брови брат.

Уля накалывает на вилке пельмень. Показывает ему "тс-с-с" И быстро скармливает.

— М-м… — тихо стонет он.

"А я?! " — с возмущением шевелю беззвучно губами.

"Так и быть! " — закатывает глаза, скармливая второй мне.

— М-м… — качаю от удовольствия головой.

Домашние, с мясным соком внутри.

Пока мы там ставим кресло. Засовывает нам в рот быстро ещё по маленькому бутерброду с маслом и красной икрой.

Перед третьей порцией вкусняшек — прессованными языками на галете,

ловлю её руку, прижимаясь губами к пальцам.

Подмигивая, целую.

Зубами хищно перехватываю бутер.

Выходим из кухни, стараясь не жевать и не палиться.

На улице не договариваясь, резво отжимаем второе такое же кресло у пацанов.

— Нет, — тормозит нас Царько при попытке занести в кухню. — Это на веранду, туда…

— Да, блядь… — перешептываемся. — Вот облом!

Ставим, идем обратно.

И пока Полкан орёт на пацанов, что они там что-то не аккуратно сняли, на обратном пути к нам в рот заскакивают канапе с Бри, оливками и копченостями.

— Я сейчас кончу… — стонет Дан.

— Мхм… М-м-м… — жуя я.

— Дурею от этой прикормки…

— Кормилица наша, — стебет ее Дан.

Она хихикает.

— Чего застряли? — рявкает Царько.

Ускоряемся.

Он заходит в дом, провожая пацанов, тащащих диван.

Строя глазки в окно Ульянке, мы стебемся и показываем ей пальцами сердечки, и биение сердца ладонями. Пока не смотрит Ложкин.

Сложив руки на груди, Уля надменно ухмыляется.

Прикольная девчонка…