Глава 7 — От скуки

Ульяна

— Ты куда?

— Доставка к КПП должна приехать.

— Не припомню.

— Пап… — зажмуриваюсь я. — Я на маркетплейсе заказала кое-что нужное себе. С доставкой на адрес КПП.

Телефон у меня есть. А своего выхода в интернет — нет. Вернее, там стоят маркетплейсы, но заблокированы все соц сети и исходящие программы, приложения, кроме магазинов. А звонки мне идут через переадресацию. В общем…

— Что заказала?

— Мне восемнадцать. Я могу больше не отчитываться.

— Чего ты можешь? — с уничижающей угрозой.

— Не отчитываться.

— Ты, моя дорогая, ничего не можешь, пока я тебе этого не разрешу.

— Мне восемнадцать.

— И что? Ты не можешь обеспечить себе безопасность. Ни физическую, ни финансовую.

И пока это так, ты будешь спрашивать у меня разрешение на всё. Совершеннолетие это не цифра, а автономность.

— А когда я по-твоему это смогу?! Ты ведь не даёшь шанса.

— Когда выйдешь замуж.

— Как же я выйду, если я даже ни с кем не встречаюсь??

— Для этого не надо встречаться.

— Класс! А я, может, хочу встречаться, а не замуж.

— Чего именно ты хочешь? — взрывается он. — Что такое "встречаться"? Ну-ка! Детали…

— Общаться, гулять…

— Порно роликами обмениваться? Под заборами сношаться? Этого не будет.

— Капец! А-а-а!! — передёргивает меня, взрывая от гнева.

— Никаких, ясно? Выросла — иди замуж! Маленькая — сиди, не дергайся.

— Была бы мама с нами… — от обиды дрожат мои губы

— Но мама не с нами! — разъяряется он ещё сильнее. — Маме тоже захотелось "погулять"!

— Не смей говорить о ней плохо.

Швыряю в раковину с грохотом тарелки.

— Ты ее обижал!

С застывшими в груди рыданиями, ухожу к себе.

Нет, не плачу. Просто судорожно дышу, глядя в окно.

Мама сбежала от него. Он ищет… Но даже со своими связями не может найти. А связи у него ого-го… Мы даже к генералу полиции в гости ездили. Может, мама давно уже не в России?

И наверное бы обязательно связалась со мной, но как ей найти контакты, если их НЕТ.

Я маму не осуждаю. Отец невыносим. Я бы сбежала тоже. Уверена, она хотела и меня забрать. Но что-то пошло не так…

Я не хочу, чтобы он ее нашел!

Я просто надеюсь, что она в порядке.

Перед тем, как она сбежала они сильно поругались. Мне показалось, он ее ударил. Ругались за запертой дверью. Она сначала кричала что-то ему в ответ. А потом резко замолчала… Словно ее ударили.

Я тогда испугалась… А с утра мама тихо исчезла.

После ее побега я стала пленницей, на домашнем обучении. Он с ней не разводится, в полицию о том, что она пропала без вести не заявляет. Говорит, уехала к родителям.

Какие родители? Мама сирота.

А может, он ее прогнал?.. Такое тоже может быть!

Поскорей бы уехать отсюда.

Все вокруг, понимая неоднозначность ситуации и его скверный характер, молчат как рыбы об лёд. Словно мамы никогда и не было.

И я молчу. Хотя очень скучаю, очень…

А сейчас вот вырвалось!

Я уверена, что как только освобожусь, мама мне о себе сообщит.

Обуваюсь в прихожей.

— Скинь мне кьюар, тебе принесут заказ.

— Там весна! Там цветы! Я хочу гулять! Если меня не пропустят забрать заказ… — угрожаю я. — Ну я не знаю! На воротах там вздернусь!

— Чего несёшь?!..

Хлопаю дверью.

Вот по грани сейчас ты ходишь, Ульяна. Перекроет его. Совсем под замок посадит и патруль к дому приставит. Так уже было… Но с мамой.

На улице выдыхаю. И даю себе обещание держать себя в руках. Иначе, я никогда не уеду.

В белоснежных кедах с цветочками и белом льняном костюме обхожу лужи. Только дождик прошел.

Срываю веточку сирени. И иду, периодически вдыхаю запах.

Настроение налаживается.

На КПП солдаты с автоматами в полном прикиде. Стоят как сфинксы на своих постах.

И молодняк… Разъездяи с сигаретами. Хохочут. Ворота открыты. Стоит краска, кисти, валики…

Со спины по плечам узнаю Якунина.

— Товарищ прапорщик! Ну смысл красить мокрые ворота? Облезет же все.

— Распоряжение.

— Облезет, — спорит с ним Якунин.

— Облезет, значит, счистишь краску и покрасишь заново.

— Да ё-моё!! — возмущённо.

Левченко катается на воротах, отталкиваясь как на самокате:

— Ой, не напоминай, — выплёвывает жвачку Ренат. — “Пати в неглиже…”. Теперь ебёмся по взрослому, братан. С воротами.

— Аха-ха!

Разглядываю их.

Левченко, вот, например, милаш и зайка. Ему за ушком почесать хочется. А Якунину не хочется! Ему хочется залепить по моське наглой… Но сердцебиение от него спускается в самые неприличные места. Ну почему так?!

Ты мне не нравишься! — разговариваю с ним про себя.

— Ты не понимаешь суть службы, Якунин, втирает ему Ложкин. — Ты должен научиться выполнять приказ не анализируя. Вопреки логике и инстинкту самосохранения. Пока ты этим навыком не овладеешь, хреновый ты солдат.

— Да просто я нормальный командир! — дерзит Якунин. — И башкой думаю.

— Сначала ты хороший солдат, потом только, хороший командир. А хороший солдат… Что?

— Что?

— Своей головы не имеет, Якунин.

— Да тьфу!

— Братишка, давай уже красить, пох, — катается Левченко. — А то мы не попадём на рукопашку с этим нарядом.

Парни берут кисти.

— Здравствуйте, — прохожу мимо.

— Здравствуйте! — радостно.

— Что-то вы с таким энтузиазмом здороваетесь, словно с утра мало маршировали, — прикуривая сигарету, стебёт их Ложкин. — Здравствуйте, Ульяна Николавна, — здоровается со мной.

На проходной меня пропускают. Но смотрят так, словно сейчас в спину выстрелят, если я побегу.

Долбанутые…

Но это не они, конечно. Это их батенька взбодрил.

Забираю у курьера пакеты, перекладываю в рюкзак.

Возвращаюсь.

Медленно иду мимо парней. Встречаемся взглядами с Якуниным.

Хищно улыбается, облизывая губы. Взгляд пошлячий…

— Зачем они красят? — встаю рядом с Ложкиным.

— Гости приедут… Наводим шик, блеск, красоту.

Проверка, наверное, какая-нибудь.

— Там, возле нашего дома, два фонаря перегорело.

— Будет сделано, Ульяна Николавна.

— Спасибо, — делаю шутливый реверанс.

Ложкин уходит на КПП. А я мимо ворот иду дальше.

Прохожу в метре от Якунина. Сердце колотится…

Он незаметно протягивает мне раскрытую кисть, глядя в глаза.

Зачем-то на мгновение проезжаюсь по его ладони пальцами. Едва касаясь.

Сжимает в кулак, но не успевает поймать.

Иду дальше, улыбаясь и уговаривая себя не оглядываться!

Обойдется, моська нахальная!!

Но все же оглядываюсь на мгновение через несколько шагов.

Раскрывает кулак, словно выпускает бабочек из него и сдувает в мою сторону.

И мне так щекотно от этого… Словно все эти бабочки долетели до моего живота!

Через какое-то время оборачиваюсь ещё…

Засунув руки в карманы так и смотрит мне вслед.

Ах…

Но это всё от скуки, конечно же… Просто от скуки!