Глава 49 — Майор Якунина

Ульяна

За городом все пересаживаются в свои машины.

— Надо ехать, Якунин, — кивает один из инструкторов на открытую дверь машины. — Нам ещё в травмпункт тебя надо закинуть где-нибудь. А мы все на службе.

Рука у него в плачевном состоянии.

— Пять минут, — просит Ренат.

Тянет меня за автобус.

Мы смотрим друг другу в глаза, порываясь несколько раз что-то сказать. Но ничего не выходит.

— Уля… — сжимает меня.

Губы скользят по кромке уха.

Обнимаю его за пояс. И так стоим, стуча сердцами.

Ловит ладонями за лицо, поднимая и заглядывая в глаза.

— Я уеду сейчас… А ты останешься… И будешь вспоминать всякое дерьмо про меня… а меня рядом не будет, чтобы убедить тебя, что всё не так, — болезненно. — Вокруг будут парни…

Отрицательно качаю головой.

— Будут-будут… Много! — оскаливается, проводя костяшками пальцев по моей скуле.

Опять отрицательно кручу головой.

Да мне не нужен никто!!

— И они не будут говорить тебе всякую херню, которую я говорил. Будут комплименты говорить… И сомнительных предысторий у них не будет. Ты будешь думать, что я там косячу… И в какой-то момент не захочешь ждать меня такого ебанутого, когда вокруг есть более… ровные.

— Ренат… — зовут его.

— Может, я и не подарок. Но я только твой. И ты… все равно, дождись меня… пожалуйста.

Сглатывая ком в горле, киваю.

— Якунин! — зовут его снова. — Перед смертью не надышишься.

Оглядывается.

Тяну его к себе, прижимаясь к его губам.

— Я люблю тебя, Улиточка… — шепчет он, жадно зацеловывая мое лицо. — Люблю тебя очень!

И я тебя очень! — но дыхания не хватает сказать это.

Отрывается от меня. Прихрамывая, уходит, не оглядываясь. Обнимает отца, что-то говорит ему. Садится в машину. Туда ещё садятся три человека.

Я стою, словно сердце вырвали. Вдохнуть не могу.

Прижимаю руки к груди. Боюсь, что разорвется сейчас. Мы не увидимся очень долго…

Смотрю вслед уезжающей машине.

Она скрывается вдали.

Оставшиеся взрослые разговаривают между собой, переодеваясь в штатскую одежду.

А я стою в стороне. Одна.

Снова чувствуя себя одинокой и беззащитной. Маленькой девочкой.

Ужасно страшно… Остаться вот так одной, без денег, дома и близких. Куда идти? Где ночевать? Что есть? Я даже серьги уже "продала".

Из всех богатств у меня десять тысяч на карте и симка Юлианны в кармане.

А ещё Вахатов, который не улетел — тоже в моем приданном. Панически страшно.

— Пойдем, Уля, — приобнимает меня за плечи отец Рената. — Поедем домой. Там Катерина тебя ждёт, мама Рената.

— Она что — обо мне знает? — бормочу растерянно.

— Конечно. Ваши свадебные фото оценила. Обиделась на сына жутко!

— Да?.. — расстроенно переспрашиваю я. — Это же так… Он просто мне хотел помочь. Это не совсем по-настоящему было, — пытаюсь оправдать Рената.

— А Ренат считает — по-настоящему, — хмурится.

— Господи… — закрываю лицо руками. — Я с ним и сама уже запуталась.

— Ничего, — растирает мое плечо. — Времени распутаться у тебя будет достаточно. Поехали.

Открывает мне дверь своей машины.

— Нет, Костя, — подходит Зольникова. — Девочку я тебе пока отдать не могу. Мне нужны детальные показания.

— Ну и я отдать не могу! Поехали, снимем гостиницу в пригороде. Возьмёшь показания.

В гостинице с Дилярой остаёмся вдвоем в номере. Она смотрит в свой телефон.

— Звонила?

— Да…

— С целью?

— Помощи попросить.

— А чего сразу не "отдалась"?

— Боялась, что… Вы подыграете генералу, — обиженно хмурюсь. — У вас у всех там… связи.

— А чего передумала?

— Терять было уже нечего, — кусаю губы.

Склоняя голову на бок, внимательно меня разглядывает.

— Вахатов тебя изнасиловал?

Отрицательно качаю головой.

— Это бы осложнило ему… Как сказать?… Было бы сложнее уговорить меня поехать. Он вел себя вежливо. Просто шантажировал.

— Хорошо, — кивает. — Давай детально и пошагово.

— С какого момента?

— А с какого ты считаешь важным?

— С мамы. Вахатов сказал, что отец убил маму. Это правда?

— Ни одной улики у нас нет. Признания — тоже. Но, судя по всему, да, — опускает взгляд. — Ее и ее любовника. Деталей не буду рассказывать. Ни к чему тебе…

Все расплывается перед глазами.

— Ты не догадывалась?

— Нет. Драгоценности и все мамины вещи остались дома. А ещё я как-то нашла ее паспорт, когда убиралась у отца. Но даже мысли не возникло, что это странно. Не могла поверить. Отец был… очень привязан к маме. Теплым с нами не был никогда. Но он был… семейным. Никогда никто не обсуждал, что у него любовница там… Или что то такое. Хотя у нас в городке все про всех знают. Мне казалось, что он любит маму. Он ей подарки дарил дорогие. На все мероприятия ходил только с ней. Просто вот такой человек холодный… Но может, где-то глубоко внутри, я знала. Что мамы больше нет. Мне даже сейчас легче стало, — признаюсь я. — Что я могу это признать…

— Это не факт. Это предположение, Ульяна.

— Не знаю… Пустите меня к отцу. Поговорить. Я по глазам его скажу факт или нет. Я его и против Вахатова показания дать уговорю! Мне есть что рассказать. Можете?

— Может быть. Не обещаю.

Нам приносят обед прямо в номер.

— Ешь… Снимает стресс, — командует мне Зольникова.

Выпиваю первым делом чай. В горло ничего не лезет.

Диляра обедает со мной.

— Ешь…

— Не могу, — вздыхаю я.

Двигает ко мне вторую кружку чая, свою.

— Тогда — пей. И, давай, дальше.

Рассказываю дальше. Про Юлианну.

Отвожу взгляд в сторону, добавляя деталей про Рената и Вахатова. Про собак. Что это все из-за его связи с Юлианной.

Теряя голос, замолкаю.

Открывая окно, она садится на подоконник с сигаретой.

Ставит запись диктофона на паузу.

— Не переживай из-за этого. Нормальный твой Рембо пацан. Бился за тебя до последнего и с чужими и со своими. Пока не влюбятся, все они куролесят. Это… изучение себя. Не вся экзотика, что они пробуют, входит потом в постоянный рацион. Скорее, это редкость, что экзотика становится нормой. Вот ты пьешь свой сладкий черный чай. Если я налью тебе экзотическую матчу с кокосом, ты из любопытства выпьешь. И это может даже будет вкусно и интересно. Но свой сладкий черный чай на нее все равно не променяешь в итоге, если встанет выбор. Понимаешь?

Киваю.

Включает обратно.

— Рассказывай.

Рассказываю ей, как подслушала разговор Вахатова, который требовал охрану искать что-то в вещах Юлианны. Что предположила, что это какой-то компромат. Как искала его и нашла. Про требование отца. Деньги на счету. Что у отца гипертония и сердце… И мне стало его жалко. Потом как мы ехали. Про нашу свадьбу. Как забрал нас Вахатов. Про Рената. Как нашла код от комнаты на сайте. Как облила наркотой генерала, рассчитывая на собак. Про таможню. Как сбежала. Звонила ей. И поехала за Ренатом, а там… они.

Отдаю ей симку.

Диляра достает очередную сигарету.

— Поздравляю, Ульяна Николаевна. Мастерски проведенная операция. Я впечатлена.

— Это поможет?

— Это? — крутит в руках. — Неизвестно. К сожалению, не вся порочащая информация годится для свержения генералов. А только та, что их порочит в глазах их руководства. От остального оно отмажет.

Выдыхает дым вверх.

— Тогда надо и их руководство посадить! — свирепею я.

Диляра ухмыляется.

— Всё сложнее, чем кажется…

— Неужели ему ничего за это все не будет?! Это так несправедливо!

— В утешение, скажу тебе по секрету, что генерал попал на личный досмотр. И его лишили невинности.

— В смысле… — хлопаю глазами. — Искали "внутри"?

Положительно моргает мне.

Оу!

Так ему и надо!

— Ну так что… за деньгами то поедешь, Ульяна Николаевна? — прищуривается, поднимая бровь. — Большие деньги… Твои теперь. Даже за отца можно не отдавать. После вскрывшихся о нем деталей. Снять и уехать куда-нибудь… в Швейцарию. Или будешь таки пытаться отца спасать?

— Вы думаете, мне эти грязные деньги нужны? — рассерженно поднимаюсь из-за стола. — Спасать?? Да я бы их всех пересажала! Плохо работаете, майор!

— Ух ты… — улыбается. — Вот это заявка. Ну, приходи… Будешь работать лучше. Академия ФСБ и вэлком.

— Кто меня возьмёт?! Дочь осуждённого полковника!

— А пошла бы? — пытливо.

— А вот пошла бы! И как Вы не церемонилась бы! — рявкаю гневно.

— Поступай. За тебя серьезные люди попросят и ненужное вычистят из биографии. У меня квота есть. Пойдешь? Я тебя к себе заберу лет так… через семь-восемь. И буду тебе по утрам на планёрке говорит… — философски выдыхает дым колечком. — Плохо работаете, майор Якунина. Ещё не всех мудаков пересажали…

— Пойду! — цежу я.

— Но выезд за границу будет закрыт навсегда. Деньгами уже не воспользуешься.

— Мне всё равно.

Тянет руку для рукопожатия. Уверенно пожимаю.

— Ну всё иди. На связи…

— Получается, Вахатов может в любой момент также похитить меня или Рената?

— Ему сверху постучат, чтобы на эту лужайку больше не заходил. А может… — взмахивает симкой. — У тебя тут торпеда, которая его обрушит. Кто знает…

— До свидания.

— Мхм…

Разворачиваюсь в дверях.

— Спасибо.

— Спасибо мало. Потом рассчитаемся, когда придёшь.

— А если не приду?

— Тогда — пожалуйста, — пожимает плечами.

Какая!..

Но мне она… понравилась. Я буду поступать. Я хочу быть там, где есть возможность противостоять этим “мудакам”. Будущее немного проясняется. Тревога отступает.

Сажусь в машину к Константину Ивановичу.

— Ну как ты, Уль? — протягивает мне воду.

— Боюсь… — вздыхаю тяжко.

— Чего?

— Что Катерина Ренатовна будет на меня сердиться из-за нашей свадьбы.

Он тихо смеётся. Улыбка как у Рената…