Глава 52 — Ничего не испортили

Сегодня суббота.

Ренат должен позвонить… В прошлую и позапрошлую субботу звонка не было. Почему?!

Что они там опять натворили??

У меня доп. занятия по самообороне. Закончились уже, и я спешу домой. Вдруг позвонит пораньше. У него конечно сейчас есть мой номер. Но я бы хотела быть дома во время звонка, а не в дороге.

Переодеваюсь в раздевалке в платье. Сверху — курточку. Раскрывая зонт, выхожу из спортзала.

— Уля… — окружают меня парни с факультета. — Поехали с нами в клубешник сегодня.

Улыбаясь, отрицательно качаю головой.

— А чего так? Увезем-привезем… Суббота же. Надо как-то расслабляться.

— Нет, не поеду.

— Ульянка, пацана из армии ждёт, — закидывает мне руку на плечо один борзый из наших.

Слегка припечатываю локтем в солнечное сплетений.

— Не пацана, а мужа.

— А-ай… — шипит он, морщась. — Ульянка, нахера ты его ждёшь? Умный же в армию никогда не попадет. Зачем тебе ограниченный?

— Сам ты — ограниченный. Мой муж из спецназа, понял? Туда берут только умных и с регалиями в спорте. Там знаешь, какие парни?! Ты им в подмётки не годишься. И вообще будешь руки распускать, приедет, голову тебе открутит.

— Ой-ой… — стебется, давая заднюю. — А ты верная жена! Да? В своих платьицах антисекс.

И даже чем-то Рената напоминает сейчас.

Вообще-то, я хожу в форме на учебу. Но с Шороховым постоянно пересекаемся вне учебы. Он живёт на нашей улице. Такое вот совпадение…

— Паранджу ещё надень.

Скользит взглядом вниз с края юбки моего платья на сапоги.

Показываю ему фак.

— Вместо паранджи. Всем — пока.

Иду на остановку.

— Ульянка… — догоняет меня.

— Отныне, Шорохов — Ульяна Николаевна.

— Ну ладно, перестань, пойдем довезу до дома. Чего ты на автобусе то будешь, как лохушка? Все равно в один район ехать.

— Без тебя довезут.

— Уль… — смягчая интонацию. — Ну нормальные у тебя платья, не дуйся. Подразнить уже нельзя…

— Я в курсе про свои платья.

Ренат на меня и в них засматривался, на остальных мне пофиг. Тратить деньги на наряды мне пока не с руки. Рената все равно нет. Перед кем красоваться?

Складывает свой зонт, делая шаг под мой.

— Нет! — делаю шаг назад, закрывая свой тоже и втыкая ему в грудь как копьё. — Держи дистанцию.

— Ну по тебе же видно, что ты борзых любишь, — прикусывает губу. — Все хорошие девочки, любят плохишей…

Играет бровями.

— У меня — самый борзый плохиш.

Цокает, закатывая глаза.

Вздрагиваю от сигнала машины.

— Уля! — выходит Константин Иванович, открывая мне дверь.

Быстро сажусь в машину.

Едем домой.

Константин Иванович хмурится.

— У тебя появился поклонник?

Утомленно вздыхаю.

— Кажется, да.

— Хм. Назойливый?.. — осторожно.

— Есть немного.

— Вмешаться?

— Если будет продолжать наглеть, то да, — ворчу я.

— Скажи мне, если будет нужно.

— Хорошо.

Я и сама могу его отшивать дальше. Но мне кажется, Константину Ивановичу будет так спокойнее, если вмешается он. Он… переживает за нас с Ренатом. Год — это немало… Я и сама очень переживаю. В городке есть к кому "по нужде" бегать. Стараюсь не думать об этом. Иначе, можно сойти с ума.

Ренат так не сделает, да?

Грею руки у потока теплого воздуха.

Все мои теплые вещи остались в военном городке. Дом наш опечатан. А с деньгами у меня туго. Почти все уходит на ипотеку.

Константин Иванович останавливается у магазина.

— Я сейчас. Пять минут.

С волнением смотрю на телефон. Восьмой час. В восемь им отдают телефон.

Константин Иванович возвращается с новенькими кожаными перчатками. Вручает мне.

— Спасибо большое! — смущаюсь я.

Я и так, считай, за их счёт живу. Я хотела купить студию поскромнее, и оставить себе немного денег на проживание. Но он уговорил купить просторнее и ближе к центру. Скоро мне начнут давать стипендию. А пока деньги мне даёт отец Рената.

— И, давай, не экономь в такую погоду. Никаких автобусов. Если я не могу забрать, бери такси, — ругает опять меня.

— Ладно…

— А может, тебе на права сдать? Чего время терять?

— Я бы хотела. Но…

Я вообще все хочу!

— Но как с учебой совместить? Да и дорого наверное.

— Не дороже денег.

Отец бы так никогда не сказал: "не дороже денег"…

С родителями Рената у нас полная гармония. Меня любят…

Я отвечаю всем, чем могу.

Дома нас встречает мама Катя.

— Улечка… Ну куда ты столько пельменей наготовила?

— Константин Иванович любит… А ещё, вдруг парней в увольнительные отпустят? — вздыхаю глядя в окно. — Им нравились мои пельмешки. Даня говорил, "таблеточки с мясом". Мы им быстренько и приготовим.

— Обязательно отпустят, — приобнимает меня на мгновение. — Они бедовые у меня просто. Видать, наказали опять за что-то… — вздыхает.

Я живу в комнате Рената. После переезда он тут ни разу ещё не был. Его чемоданы лежат нераспакованные под кроватью.

Иду в комнату переодеваться. И к сожалению ни одна вещичка не пахнет им. Все новенькое…

У мамы Кати звонит телефон. Бросая все выбегаю на кухню.

— Мам, привет, это Даня.

— Данечка!..

Разговаривает с ним на громкой вместе с Константином Ивановичем.

— Что там у вас опять за проблемы? — сердится отец. — Две недели тишины.

Мнусь в дверях.

— Да… Так вышло… Ренат, кстати, сегодня не позвонит.

Сползаю расстроенно по косяку вниз.

— Почему?

— На самоволке спалился на прошлых выхах. Наказали его на неделю.

— Вот, засранец! — рычит отец.

Шокировано хлопаю глазами.

— Куда там ему бегать-то?!

Медленно поднимаюсь, скользя спиной по стене. Бреду в комнату.

К горлу подкатывают рыдания.

У меня тот же вопрос. Куда?..

Молча ложусь на кровать, лицом к стене.

Лёгкие неровно тянут воздух, который не насыщает. Мне удушающе плохо.

И хочется сейчас собрать свой рюкзак и куда глаза глядят…

Внутри проносится наша маленькая жизнь, которую мы с ним прожили вместе и его признания.

Неужели, это ничего не стоит?!

Задыхаясь, неровно дышу.

— Улечка… — присаживается на кровать мама Катя.

Гладит меня.

— Не расстраивайся. В следующие выходные позвонит. Время пробежит быстро…

— Я не поэтому.

— Почему?

— Некуда там ночью ходить. Вообще некуда. Там даже магазины не работают, понимаете? И раньше он ко мне бегал по ночам. А сейчас?… — шепчу я.

— Нет… Нет. Нет! Нет.

Гладит меня.

— Мой сын так не поступит.

Молчу, не споря с ней.

— Я… В общежитие перееду, мам Кать. Не могу…

Слезы льются по лицу.

— Уля! Ты с ума сошла?! Ты дай ему оправдаться! Зачем ты плохое думаешь?

Обнимая подушку, утыкаюсь в нее лицом.

— Костя! — выбегает она. — Позвони-ка Тимофею.

— Зачем?

— Организуй мне разговор с сыном, — требовательно.

— Кать, ты чё? Это не детский сад. Там военный протокол. Наказали — значит, наказали.

— Кому говорю, звони! — грозно.

— Через неделю сам позвонит.

— А девочка неделю будет думать, что он там по другим девкам шлялся?! — шипит на него тихо.

— Что вы придумали?

— Звони сказала!

— Да нет там Шутова! В Москве он.

— Звони. Пусть Шутов даст чей-нибудь телефон, через который можно связаться. Найди. Договорись. Сделай! Я часто тебя прошу о чем-то?! — пиля, ходит за ним по дому.

— Катя, ё-моё… — раздражённо.

— Ну тогда, сам сыну потом объясняй, почему Ульяна в общагу жить уехала. Все! — психует она.

— Уля… — заходит Константин Иванович. — Ты чего придумала?

— Вы бегали в армии в самоволку? — разворачиваюсь к нему.

— Ну… бывало.

— Куда?

— К Кате.

— А ещё куда?

— Куда-куда… — злится. — Никуда!

— Потому что больше и некуда, да?! Я всю жизнь прожила в военном городке этом. Поверьте, я знаю что и как.

Цокает, тяжело вздыхая.

— Женщины…

— Не надо искать телефон. Есть у меня телефон, кому позвонить можно.

— Ну, давай, позвоним.

— Не буду. Не хочу. Извините… Можно, я одна побуду?

Опуская взгляд, прикрывает дверь.

— Блядь, я убью его, — слышу как ругается на кухне.

— Мой сын такого не делал! — парирует мама Катя. — Надо просто его выслушать.

— Ты всегда его защищаешь!

— Я знаю моего ребенка, — безапелляционно. — Он своих не предает. Он в отца!

— Ладно, сейчас Шутова наберу.

А я реву тихо в подушку. Мне бы ее уверенность.

Постучав, заходит Константин Иванович.

— Улечка. Нельзя казнить человека, не выслушав. Я уверен на сто процентов, что у него есть нормальное оправдание. Он позвонит. Он объяснится. Не переживай, ладно?

Не отвечаю. Нечего ответить…

Наревевшись, засыпаю.

Телефон вздрагивает сообщением. Открываю — Шорохов.

"Уля… Можно тебя похитить на часик? Просто выпьем кофе. Обещаю, вести себя нормально.". К сообщению присоединено фото красивого букета на переднем сиденье его машины.

В груди снова начинает болеть до жути.

Но, папа прав, нельзя казнить чувства, не дав последнего слова подсудимому.

"Я замужем. Нет."

Закрываю глаза.

Ночью просыпаюсь от звонка.

Ложкин.

Сонно хлопаю глазами, глядя на знакомый контакт.

— Але… — шепчу.

— Уля! У меня две минуты.

Ренат.

— Ты чё там придумала, м?! В какую общагу ты собралась??

— Стоило того, хотя бы? — болезненно уточняю я.

— Ты, блядь, совсем дура?!

— Это всё, что ты хотел сказать? — вымотано уточняю я.

— Я к тебе ходил!

— Не дошел?

— Я ходил к тебе!! Я просто… хотел побыть немного там, где нам было хорошо. Я очень скучаю…

Дыхание перехватывает. И все внутри тянется к его тихому расстроенному голосу.

— Там твой дневник… У двери, на балконе. Там написано, что мы ничего не испортили. И оно того стоило, да.

Скидывает вызов.

Поджимая губы, улыбаюсь сквозь слёзы, вдавливаясь лицом в подушку. Счастливая, до звона в ушах.

Вот я ду-у-ура….