Глава 11

Кеннет продолжал молча смотреть на меня, словно сказанного было недостаточно для обвинения.

В глубине души мои гордость и чувство самосохранения призывали отказаться от задуманного, свести всё в милую шутку, значения которой я и сама не понимаю. Оставалась надежда, что кузены не станут меня принуждать: всё же насильниками я их не считала. Или мне не хотелось так о них думать.

Но разум твердил, что если я хочу вырваться из этого мягкого плена, развратной паутины, в здравом уме, то должна действовать. Перетерпеть и стиснуть зубы. Добровольно сделать то, что считаю худшим из зол: отдаться сейчас, чтобы получить достаточно яркий и чёткий отпечаток. Без доказательств мои слова всего лишь пыль.

— Поцелуй меня, — выдавила я из себя, чувствуя, что снова краснею и отвела глаза.

— Зачем? — тут же услышала я в ответ.

— Не знаю. Мне очень этого хочется. Я думаю, тебе тоже.

На этот раз я заставила себя посмотреть на мужчину, принёсшего мне много горя и тем не менее считавшего себя притягательным.

Я стояла, обхватив себя за плечи, и ждала. Мужчина не двигался и тоже в свою очередь не делал первого шага.

Испытав облегчение от того, что была неправа в своих подозрениях, я сделала попытку отойти в сторону, но не успела. Кеннет ухватил меня за руку, я оглянулась. Мужчина медленно приблизился ко мне, в холодных глазах мелькнуло подозрение. Я закрыла глаза и не обманулась.

Кеннет еле ощутимо коснулся губами моего полураскрытого рта. Я сдержалась, чтобы не отстраниться и не оттолкнуть. Стоило подавить первый порыв, и сила Драконов окажет своё пагубное влияние на мою волю. Я стану покорной в их руках. Забуду о концентрации сил и не запечатлю всю сцену целиком. Отпечаток — мой билет на свободу.

Поцелуй повторился, на этот раз более смелый и чувственный. Языком, горячим и влажным, мужчина неторопливо изучал мой рот, все чувствительные точки. Затем Кеннет обхватил руками мою голову и впился в губы, словно я была источником воды для измученного жаждой. Поцелуи причиняли боль, оставляли жжение на коже губ и шеи. Я делала вид, что они доставляют мне удовольствие, но скорее просто позволяла себя любить, чем была равноправным партнёром в страстной ласке.

Тем временем Кеннет опустил тонкие бретельки нижней сорочки с моих плеч и уже покрывал поцелуями обнажённую грудь. Я испытывала острое желание убежать и вымыться в ближайшем водоёме. «Если так пойдёт и дальше, долго я не выдержу», — промелькнула мысль.

— Помоги мне, — прошептала я, отрывая его голову от груди. — Мне страшно.

Кеннет наградил долгим подозрительным взглядом, но в конце концов молча кивнул.

Теперь его ласки стали неспешными, прикосновения лёгкими и скользящими. Под его пальцами в моём теле рождалось ответное пламя. Между ног сделалось тепло и влажно. Дыхание стало прерывистым, я наконец чувствовала то, что должна испытывать женщина, охваченная любовной лихорадкой: желание без остатка принадлежать выбравшему тебя мужчине.

— Хочешь, сначала мы будем одни? — спросил меня Кеннет, подхватив на руки. Я желала бы согласиться, но помнила о том, для чего я здесь.

— Нет, — прошептала, уткнувшись в шею. — Я готова принять вас обоих.

Кеннет аккуратно опустил меня на траву и снова с недоверием посмотрел в глаза. Я выдержала его взгляд, стараясь изобразить несмелую улыбку и испуг. Однако сейчас я и впрямь ждала, чтобы деверь скорее вошёл в меня и начал медленно двигаться, постепенно всё ускоряясь и сводя с ума, пока не изольёт семя и не оставит меня, поруганную, униженную, но удовлетворённую, лежать на траве.

Я взяла его руку и провела ей по внутренней поверхности своего бедра. Из горла вырвался непроизвольный стон, когда Кеннет легонько сжал моё ещё прикрытое тканью брюк лоно.

Дальше все его прикосновения я помнила смутно, словно на глаза опустилась туманная пелена. Крепкие жадные руки раздевали, заставляли стонать и вожделеть. До слёз желать, чтобы мужской орган вошёл в меня и затушил золотистым семенем разбуженный Драконами пожар страсти.

— Спа-асибо, — прошептал ветер ласковым баритоном Рикарда.

Я почти теряла волю к сопротивлению.

Хотелось просто наслаждаться тем, что две пары рук ласкают мои груди, две пары губ целуют бёдра, добираясь всё выше, пока не касаются запретного. И мир взрывается радугой цветов соблазна. Я слышу чей-то протяжный вздох, с укором отмечая про себя, что это мой собственный. Я получаю наслаждение, до сей поры не сравнимое для меня ни с чем.

Между ног становится ещё более влажно. Язык Дракона, направленный в самый центр женского естества, сводит меня с ума, заставляет отбросить всякие мысли о ненужной мести? Кому и за что? Я уже не помнила.

— Пожа-а-алуйста, — простонала я, обращаясь к невидимому любовнику. — Не останавливайся!

В сознание пробилась мысль, что пора действовать. Ведь, даже магический отпечаток не помешает мне получить неземное наслаждение. Энергия Драконов, когда они одновременно ласкали меня, только усиливала любовный экстаз. В эти мгновения я лучше поняла Викторию и её лицемерное поведение. Она ведь испытывала подобное каждый раз! Так легко потерять грань между совестью и желанием быть любимой…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стоило отвлечься на размышления, как внутренний голос, вопивший о необходимости использовать новый Дар в собственных интересах, притих, словно погребённый под руинами совести, спалённой пожаром страсти.

И тут туман перед глазами стал рассеиваться. Я снова видела густые белые облака и утёс, теряющийся в них как в вате. И двух обнажённых мужчин, ставших моим проклятием и символом падения.

— Эмили, послушай, — произнёс Рикард, нежно целуя меня в губы. — Мы будем направлять тебя. Подари нам радость.

Я прищурилась. На секунду показалось, что я воочию вижу золотистую пыльцу, сыпавшуюся с Драконьих рук. Этого хватило, чтобы вернуть себе способность трезво мыслить. Пусть, на минуту или меньше того, но я сосредоточилась и поймала момент, чтобы запечатлеть увиденное и позже перенести его на бумагу.

Самое сложное в отпечатке — начать его создавать, дальше будет легче. Раз ухватившись за ниточку, я дойду до конца.

— Что я должна делать? — спросила я ослабевшим голосом. Я не узнала его: чужой и сладострастный, он не мог принадлежать той чистой девушке, которая не так давно вступила в брак.

И снова моё тело превратилось в послушную марионетку. Я села и легко позволила одному из кузенов использовать мой рот для собственных утех. Большой мужской орган поначалу вызвал приступ тошноты, но я справилась. Сейчас казалось, что Дракон оказывает мне большую честь, позволяя скользить языком по его стволу и крупной головке. Я встала на колени и обхватила рукой член у основания. Мужчина двигался мне навстречу, и я находила наши противоестественные забавы пикантными и возбуждающими.

А потом, к моему разочарованию, мужчина отстранился, не позволив мне продолжить.

— Подожди, дорогая. Мы слишком увлеклись. Это недопустимо, — мягко произнёс Рикард.

Я оглянулась. Кеннет стоял рядом, одной рукой поглаживая меня по спине и волосам, другая же скользила по мужскому органу. Я видела, что он хочет меня и не намерен больше терпеть ни секунды.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — произнесла я слова, которые ранее слышала только от мужа и считала непристойными и мерзкими.

Я видела, насколько Кеннету приятно слышать такое от меня. Он подошёл ближе и прижал к себе, обхватив за талию одной рукой. Властно вырвал меня из объятий мужа, словно имел больше прав.

И долго смотрел с таким самодовольством и жаждой обладания, что даже глаза потемнели. Я ожидала, что он меня ударит, и уже предвкушала, какой чёткий получится отпечаток. Будет видно, что оба кузена надо мной издеваются, что я не добровольный участник оргии, а жертва мужского коварства, заманившего скромную девушку в сети тройственного союза.

Но того, что случилось дальше, я никак не ожидала.

Руки Рикарда легли сзади на мои бёдра. Я вздрогнула, но отстраняться и корчить недотрогу было поздно. Я пересилила себя и позволила им скользить по телу, помня, что моё спасение — идти до конца, испить сладкую чашу с ядом, чтобы шантажировать обоих и получить желанный развод, По возможности легко и быстро. На самый крайний случай я рассматривала официальный донос.

Пока что мои заигрывания с безопасниками можно было списать на желание отомстить неверному мужу. Так я и собиралась сказать, в случае, если Рикард и Кеннет согласятся с моим предложением разойтись по-тихому.

Задумавшись о том, что будет лучше: месть или тайная сделка с кузенами, я немного отвлеклась. Тихие поглаживания мужчин, почти нежные прикосновения к соскам и ягодицам настраивали на романтическое соитие. Я не ждала боли.

А она пришла одновременно с удовольствием. Кузены подхватили на руки, и мне не оставалось ничего другого, как обхватить Кеннета ногами. Я села на его член, запрокинула голову и протяжно застонала. Мужской орган во мне будил невыносимое желание двигаться и скользить по нему, чтобы ещё ярче ощутить экстаз.

Не успев сосредоточиться на этом чувстве, я ощутила разрывающую боль сзади и поняла замысел Драконов. Боль пронзила промежность. Меня растягивали с двух сторон, совершенно не заботясь о безопасности и комфорте жертвы. Два мужских органа начали двигаться почти синхронно, причиняя попеременно то радость, то страдание. Последнее было скорее не физическим, тело откликалось и трепетало в тесных объятиях. Я испытывала унижение, с ужасом для себя обнаружив в этой бездне горькую сладость. Я всхлипывала и стонала, уже не понимая, чего в этом мире стало больше: похоти, сладковатый и терпкий аромат которой разлился в воздухе или ненависти, почти осязаемой и выражающейся в сильных толчках мужских органов внутри меня.

Я висела на руках обоих, кузены давали мне время передохнуть. Физически мне не было тяжело, скорее братья терзали душу, и что самое обидное, это их совсем не заботило.

Я почти теряла сознание от болезненной заполненности внизу живота. Оставаться в разуме мне помогала злорадная радость: это будет наш последний, прощальный раз вместе. Потрясений, испытанных сегодня, хватит на много отпечатков из пяти и более картинок каждый.

Прошла целая вечность, в которой я существовала больше как бездушное тело, получающее животное удовольствие, стонущее и умоляющее о пощаде, чем как разумное существо со своими мыслями и желаниями. Какая-то значимая часть меня одновременно ненавидела мучителей и желала продолжения соития. Всё кончилось только тогда, когда я совершенно выбилась из сил. Сознание начало уплывать, накрываемое волной животного удовольствия.

Первым кончил Кеннет, его семя заполнило истерзанное лоно. Вскоре за ним последовал и мой муж, жжение в промежности стало сильнее, но вскоре я уже ничего не чувствовала, всё-таки соскользнув в спасительное чёрное забытьё.

Последней мыслью стало: «Только бы всё получилось!». От каждого слова веяло безысходностью, и спроси меня кто, я бы даже не смогла объяснить, о чём больше молила в тот момент. О том ли, чтобы вырваться из плена «благополучного» брака или о том, чтобы кузены получили по заслугам.

* * *

Когда я пришла себя, то обнаружила, что лежу на мягкой траве между двумя мужчинами. Солнце пробилось сквозь плотный слой облаков, приятно согревая обнажённое тело, зажатое между двумя Драконами, лениво посапывающими и от того больше походившими на пресытившихся котов.

От боли не осталось и следа, разве что ныло тело от долгого лежания на боку, но я боялась пошевелиться и разбудить кузенов. Всё, что между нами совсем недавно случилось, казалось сном или дурным видением. Но я чувствовала, по дрожи и покалыванию в кончиках пальцев, что соитие усилило дремавший Дар. Истязание женщины разом и спереди, и сзади Рикард деликатно именовал «двойным проникновением». Да что изображать! Благодаря Драконам, любая, чьё сердце не занято, действительно будет извиваться и молить о продолжении.

Совсем как я.

Рикард и его кузен так нежно обнимали меня, Кеннет улыбался во сне и казался совсем молодым. Они оба давали мне ложное ощущение безопасности и защиты. Я ещё раз вспомнила о Виктории, которая считала за гордость зачать от одного из них ребёнка.

— Но ты ведь не будешь знать точно, кто его отец? — спросила я как-то.

— А разве это важно? — засмеялась она, откинув голову. — Это наследник фамилии. И потом, у него будет два отца!

Виктория действительно была счастлива в браке. По его собственным словам, выходя замуж, она и подумать не могла, что судьба преподнесёт ей двойной подарок. «Иные женщины вынуждены скрывать любовника и каждый раз дрожать от страха быть разоблачённой. А мы можем без боязни принадлежать двум сильным и здоровым самцам».

И всё же она лукавила: в глубине вечно смеющихся глаз прятался страх. Тень возможного наказания.

Когда я так браво предложила Серебряному свои услуги по созданию магического отпечатка, то прекрасно понимала, что ждёт Рикарда и его кузена. Позорная и прилюдная смерть. Я этого хотела, иногда меньше, чаще больше. Но что касается Виктории, я по-прежнему считала её жертвой. Обманутой иллюзией любви и крепкого тыла. Она не заслужила смерть. Тем более её не заслужил нерождённый ребёнок. Даже если ей позволят доносить дитя, он всё равно останется круглым сиротой с позорной родословной.

Имею ли я на это право? Стоит ли моя свобода стольких жизней? Можно ли будет выторговать у безопасников особые условия?

Я протяжно вздохнула.

— Ты была просто великолепна, — зашептал мне на ухо Рикард. — Всё, что происходит с нами, правильно и нормально. Не слушай никого.

— Особенно ханжей, — злобно засмеялся Кеннет.

Я почувствовала раздражение, которое всё росло, грозя вырваться наружу и вырваться в резкий ответ. Но сдержанность в моём случае — лучшая тактика.

— Мне холодно, — я поёжилась и беспомощно посмотрела на лежащих рядом мужчин. Они выжидательно глядели на меня, словно то, что я сказала, было недостаточным поводом для возвращения домой. Воплотив в жизнь свой план, мне не терпелось запереться на чердаке с припрятанной заранее рулонной бумагой, и создать магический отпечаток. Пока живы эмоции. Но сначала, конечно, принять такую горячую ванну, чтобы покраснела кожа.

— Пожалуйста, — жалобно попросила я, переводя взгляд с одного на другого. Мои мольбы возымели действие, пресытившиеся Драконы были настроены благожелательно.

В глазах Рикарда промелькнула тень разочарования, когда я всеми силами торопила сборы. Я понимала, что муж рассчитывал на продолжение так радостно начавшейся встречи, но возражать не решился. Кеннет только молча кивнул и дал сигнал к вылету.

Я снова стала свидетелем обращения. Драконы с синеватой кожей, отливающей металлом, подняли в воздух корзину, на дне которой я свернулась калачиком. Шёлковые подушки нисколько не смягчали качки. К счастью, она длилась недолго.

И снова томительный путь домой. Я почти засыпала в экипаже и была безучастна к разговорам, затеянным кузенами. Не удивило меня и то, что они воспользовались мной ещё раз, уже когда тяжёлая коляска с закрытыми шторами окнами въехала в Илиодор.

Ощущение опасности придавало нашему соитию особый, почти мистический оттенок. Лёжа на скамейке, на мягких подушках, с раздвинутыми ногами, я терпеливо приняла каждого из братьев, даже не стараясь запомнить, кто из них был первым. Это давно потеряло значение.

Их поцелуи и нетерпеливые ласки почти не возбуждали меня. Я была сконцентрирована на ощущениях, стараясь запомнить каждый свой вздох и ощутить ярче движения мужского органа внутри лона. Тем не менее удовольствие я получила сполна. Животное удовлетворение самки, принимавшей семя сильного. Победителя. Или победителей.

Наконец, долгий путь домой был окончен. Рикард проводил меня до дверей спальни и на руках отнёс на кровать. Кеннет, соблюдая тайну, не стал появляться в особняке, чему я была несказанно рада.

— Он сказал, что сам подарит мне ребёнка, — схватив мужа за запястье, проговорила я. В этой фразе было всё: мольба о пощаде, тихая жалоба и последняя возможность повернуть назад. Для нас обоих.

Но Рикард только грустно улыбнулся и погладил меня по лицу:

— Я не против, дорогая, — произнёс он чуть слышно. — Я не ревную.

— Значит, не любишь, — так же тихо промолвила я, отвернувшись.

— Такой любви, о которой грезят романтичные особы, просто не существует, — получила я равнодушный ответ. — Ты в равной степени принадлежишь нам обоим. Пусть так и останется.

Я ждала, что муж скажет ещё что-нибудь. Например, что пошутил или проверял меня. Но стук закрываемой двери был красноречивее любых искусственных фраз. Наши судьбы были решены.

«Ну уж нет, — подумала я, комкая одеяло. — Это мы ещё посмотрим!»