Глава 22

В этот раз восстановиться удалось довольно быстро. Когда я пришла в себя, в окно заглядывала огромная Луна, а на тёмном небе не было ни облака. Я прикрыла глаза и восстановила в памяти последние события.

Странный сон, полный томления плоти и страшное послесловие в виде мальчика с посиневшими губами, который совсем недавно улыбался и искал во мне товарища для своих нехитрых игр. Одно утешало, даже если всё это случилось наяву, мне удалось вырвать малыша из лап смерти. Но лишний раз убедиться в этом не помешает.

В комнате царил полумрак. Я встала и неуверенной походкой дошла до окна. Сейчас всё произошедшее в ванной Филиппа казалось дурным сном, я бы даже не поручилась, что окончательно проснулась. Поэтому так хотелось глотнуть свежего воздуха и почувствовать запахи сада. Может, это вернёт мне ясность мыслей. А затем я оденусь и спущусь вниз. За последними новостями. Без этого всё равно не смогу заснуть.

В теории всё было просто, а в реальности негнущиеся пальцы никак не могли справиться с затвором.

— Что вы делаете, госпожа? — раздался сзади сонный девичий голос. Я, будто пойманная за чем-то запретным, вздрогнула и обернулась. И только тут разглядела новую горничную, сидящую в кресле, пододвинутом к изголовью кровати. Девушке на вид было лет двадцать, не больше, с двумя толстыми косами, уложенными на затылке, она выглядела моей ровесницей, однако несмотря на почтительную речь, вела себя раскованно, словно ровня.

— Пытаюсь пустить сюда свежий воздух, — сухо ответила я и возобновила прерванное занятие. На языке вертелась вереница вопросов, прежде всего о мальчике, но спрашивать незнакомку не хотелось: скажет ли она правду и кто её ко мне приставил? Если Клара, то добра не жди.

Пока я соображала, как бы избавиться от девушки, услать с каким-то поручением на кухню, например, та явно не желала оставаться молчаливой тенью.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — горничная встала позади меня на достаточном расстоянии, чтобы не оскорбить, но я чувствовала на себе её любопытный взгляд.

— Как Филипп? — спросила я, обернувшись, и затаила дыхание. Если горничная солжёт, я пойму это по её взгляду и жестам, а дальше оставаться в неизвестности не было сил.

— Хвала Троединому, малыш здоров, — девушка скользнула по мне взглядом, в котором читалось недоумение. Мол, как простая девушка из дома Призрения могла спасти сына хозяина? — Даже и не скажешь, что малыш чуть не утоп. А всё Сара виновата. За таким непоседой глаз да глаз нужен, а она как зачитается любовной книжкой, так обо всём забудет.

Девушка замолчала. Я понимала, чего она ждёт. Служанке хотелось посмаковать подробности минувшего несчастья.

Но я не спешила с ответом, тем более, что вспоминала вчерашний вечер как один беспрерывный кошмар, который хотелось быстрее забыть.

А сейчас я стояла, охваченная радостью и не веря своим ушам. Жив и здоров! Получилось!

— Вы в состоянии принять хозяина? — продолжила горничная, видя, что обсуждать с ней тонкости Дара я не собираюсь. — Он просил узнать, когда вы будете готовы. Даже если это будет ночью.

Последнюю фразу девушка подчеркнула особо и снова уставилась на меня, видимо, желая проследить, как я среагирую на эти слова. Её ждало разочарование: я пожала плечами и как можно равнодушнее произнесла:

— Разумеется. Я сейчас приведу себя в порядок и спущусь.

— О нет! — всплеснула она руками и ехидно улыбнулась. — Хозяин просил помочь вам одеться. Он настаивает, чтобы вы приняли его именно здесь.

Я снова кивнула и позволила горничной достать из гардероба наиболее закрытое платье. Больше на её реплики я не реагировала, погрузившись в раздумья.

Вообще, это могло вызвать скандал и окончательно погубить мою репутацию. Чтобы мужчина поднялся к женщине среди ночи, не таясь от слуг, равносильно тому, как если бы я прилюдно легла с ним в постель. С другой стороны, что мне до сплетен в далёкой провинции, где я скрываюсь под чужой личиной!

К тому же я действительно хотела видеть Шилдса. Расспросить о сыне, узнать, почему в ванной, где всё и случилось, витал аромат недавней смерти. Было ли произошедшее покушением на жизнь Филиппа, или случайностью? Больше всего меня терзала мысль: уж не я ли оказалась косвенной виновницей случившегося с мальчиком? Может, Шилдса хотели наказать за то, что он помогает мне?

Сам дознаватель не раз утверждал, что подслушать разговоры, ведущиеся в моей спальне, невозможно. Поэтому естественно, что побеседовать он хотел именно здесь. И всё же эта мысль привела меня в странное волнение. Я больше не беспокоилась о предстоящем суде, о котором я уже привыкла думать, как о чём-то несбыточном. Скорее, мне было любопытно, как суровый инквизитор станет благодарить, найдёт ли искренние, тёплые слова или отделается скупыми официальными фразами, сказанными через силу.

Я вправе была ожидать её. Но какие формы она примет? Способен ли внешне холодный хозяин Свитенвилля на горячее чувство, пусть и такое невинное, как благодарность?

— Не переживайте, — снисходительно проговорила горничная, оглядывая меня с ног до головы. — Вы хорошо выглядите.

Я посмотрела в зеркало, стоящее на полу рядом со шкафом, и внутренне с ней согласилась. Хороша. Для любовницы. Светлые волосы мягкими волнами падали по спине. Закалывать их казалось мне излишним. В конце концов речь идёт о разговоре, а не о светском приёме.

— Я готова, — проговорил я, стараясь не глядеть на горничную, чтобы не раскраснеться ещё больше.

— Хорошо, я сейчас доложу господину, — промурлыкала та и скрылась за дверью, наконец оставив меня одну.

Я села в кресло у окна и принялась ждать. А заодно попытаться разобраться в себе. Почему я ощущаю странную пустоту и дискомфорт, будто лишилась части тела? Я посмотрела на свои руки, в лунном свете они выглядели призрачными, нереальными. Внезапно, я поняла, в чём причина, но она казалось столь невероятной, что озвучить её было равносильно признанию в собственном бессилии.

В дверь раздались два коротких стука.

— Входите, — выдохнула я, поднимаясь навстречу мужчине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Доброго вечера! — произнёс дознаватель тихим вкрадчивым голосом. — Спасибо, что согласились меня принять. Я не задержу вас надолго.

Шилдс вошёл и тихо прикрыл за собой дверь, не сводя с меня глаз. Я растерялась, будто и не ждала его появления и почувствовала, что краснею. Чтобы это скрыть и не выглядеть глупо, я присела в кресло, делая вид, что совсем не чувствую слабости.

Я не хотела, чтобы этот мужчина продолжал считать меня пустышкой, чья единственная цель — нравиться и соблазнять, используя нехитрые женские штучки вроде смущения и обмороков.

— Я очень рада, что помогла Филиппу, — произнесла я, стараясь не смотреть на Шилдса, продолжавшего стоять недалеко от двери, словно это я была хозяйкой Свитенвилля. При воспоминании о вчерашнем на глазах некстати выступили слёзы. А может, не только поэтому, но и по той причине, что теперь для меня всё снова изменилось? — Как он?

— Благодаря вам, прекрасно, — ответил дознаватель. — Вы подоспели очень кстати. Я бы пришёл, когда слишком поздно.

— Как же так получилось?.. — пробормотала я, вспоминая туман и аромат, сопровождающие смерть. — Я видела кое-что, когда подбегала к ванной. Там будто кто-то умер. Наверное, померещилось…

— Нет, — ответил Шилдс, заставив меня пристально посмотреть на него. — Это Джонс, хорёк Филиппа. Я привёз его в подарок, чтобы сыну было не так скучно во время моих частые отлучки. Он сам просил меня об этом, и я по-глупости уступил детским просьбам. В первый же вечер Филипп решил тайком искупать зверька в ванне, чтобы няня не увидела и не поругала. А когда понял, что хорёк не выплыл, сам принялся искать его в пене, потом решил нырнуть за ним, чтобы спасти. И чуть было не погиб. Если бы не вы, я бы лишился единственного сына. Филипп — это всё, что у меня есть.

И пусть я знала, что мальчику теперь ничего не угрожает, то, с какой нежностью Шилдс произнёс последние слова, растрогало меня. Слёзы закапали на руки, я вздохнула и потянулась за носовым платком, лежащим на прикроватной тумбочке.

Шилдс в два счёта оказался рядом, желая помочь. На мгновение наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовала лёгкое покалывание. Но стоило платку очутиться в моих руках, как оно исчезло. Я понимала — теперь навсегда. Я больше не смогу лечить. Ни себя, ни других.

— Вам плохо, — полуутвердительно сказал Ингвар Шилдс и погладил меня по щеке. Я хотела улыбнуться и ответить, что, мол, нет, всё в порядке, но нервы сдали, и я заплакала ещё сильнее. Хозяин Свитенвилля аккуратно поднял меня на ноги и, продолжая гладить по спине и волосам, привлёк к себе.

— Я потеряла Дар, — всхлипывая и вздыхая, прошептала я, решившись наконец произнести это вслух.

— Я знаю, — сказал Ингвар и, взяв меня за подбородок, заставил посмотреть в глаза. — Мне очень жаль, Эмили.

Это было сказано мягким тоном, настолько не вязавшимся с моим представлением о суровом инквизиторе, способном лишь карать, что я прекратила плакать и доверчиво уставилась на мужчину, как ребёнок на взрослого. Словно сейчас он скажет нечто такое, что разом решит все проблемы.

— Клара говорит, что Дар может и вернуться. Со временем.

— Нет, — покачала я головой и, мягко высвободившись из объятий, вытерла платком мокрые от слёз щёки. — Я привыкну жить без него. Только не сразу. Сколько я себя помню, я всегда чувствовала Дар, а теперь как будто лишилась руки. На всё нужно время.

Ингвар, я незаметно для самой себя стала звать инквизитора по имени, медленно отошёл к дивану и, повернувшись ко мне спиной, произнёс:

— Эмили! Я не смогу словами выразить ту благодарность, которую испытываю к вам за спасение сына. Но знайте, что теперь всегда можете на меня рассчитывать.

Я попыталась слабо протестовать и сказать, что сделала всё не ради его расположения и не жалею о потере Дара, ведь ценой его потери куплена жизньь Филиппа. Но Ингвар прервал мои излияния, подняв вверх ладонь, как бы призывая дать ему возможность выговориться.

— Нет! Это стоит того, чтобы не просто произнести слова благодарности, но и сделать всё, чтобы помочь. Ваша мать подкинула мне неплохую идею, но я сначала должен спросить вас.

Я на пару минут даже забыла о пустоте внутри и лишь произнесла:

— Я вас слушаю.

Инквизитор подошёл ближе и взяв за руку подвёл к окну. Мне было приятно чувствовать себя в его власти, пальцы потеплели. Будто и не было потери Дара.

— Посмотрите, Эмили! — голос Ингвара ласкал и одновременно заставлял слушаться. — Там, за Сизыми горами, начинаются Пограничные земли. Вы знаете, что ваша мать родом из Северного королевства, где правят Маги, не признающие власти иных рас.

Я кивнула, смутно подозревая, что он хочет мне предложить. Но близость мужчины, стоявшего позади и аккуратно приобнимавшего меня за талию, вызывала смятение и жар в груди. Это мне нравилось. Я снова могла попасть под обаяние Дракона и дать искре физического влечения разгореться в любовный пожар. Только на этот раз без шансов на взаимность. Благодарность не равна любви, и я не верила в сказку, что одно порождает другое. Во всех романах о любви, прочитанных мной в девичестве, говорилось, что взаимные чувства возникают сразу, стоит только паре увидеть друг друга.

— Если вы пересечёте Границу, то сможете попросить убежища. Благодаря Дару создавать отпечатки, вы легко сможете вписаться в жизнь по ту сторону гор, — закончил свою речь Ингвар и отошёл, вызвав у меня вздох разочарования. Ингвар трактовал его по-своему: — Я понимаю, что для вас, рождённой здесь, одна лишь мысль о переезде в королевство вызывает страх. Но вы не будете одиноки. С вами уедут родители, да и там, как утверждает ваша мать, есть влиятельные родственники. Драконам в те земли путь заказан. Эдриксы не смогут добраться до вас. Вы начнёте новую жизнь, как и планировали.

Я оглянулась на Ингвара, и на секунду мне показалось, что на его всегда спокойном лице мелькнула тень разочарования. Я понимала почему. Как только я сбегу, обвинение развалится как шалаш из сухих веток под сильным порывом ветра.

— А что будет с ними? — спросила я, закусив губу.

— Ничего, — ответил инквизитор и снова приблизился, заглядывая мне в глаза. — Вы ведь этого хотите. Считайте, что ваш брак закончился мирным разводом. И все останутся при своих интересах.

— Я не согласна, — сухо ответила я, уловив насмешку в словах мужчины. — Рикард снова женится.

— Что же вас не устраивает? — угол рта Ингвара дёрнулся и шрам побагровел. — Ревнуете? Не желаете отдавать его другой?

— Вы издеваетесь? — мне хотелось дать ему пощёчину. Как он смеет так разговаривать со мной после того, что я пережила в этом недолгом браке?! — Он снова женится, и сделает несчастной ещё одну девушку. Я не смогу спокойно жить, зная, что кто-то страдает, потому что я побоялась дойти до конца и сбежала. Не хочу, чтобы ещё одна прошла через всё, что выпало мне!

Я говорила, уже не подбирая слова и не сводя глаз с Ингвара. Может, он был удивлён моей страстной речью, но лицо его потемнело. Мужчина посмотрел вдаль и произнёс глухим голосом:

— Это я виноват в ваших несчастьях. И знаю, что такое нельзя простить.

— Не понимаю вас, — я удивлённо взглянула на Дракона и поняла, что тот не лжёт. Нахмурившись, Ингвар посмотрел сначала себе под ноги, потом перевёл взгляд на луну и тёмный сад, застывший за окном немым свидетелем разговора, а потом словно решившись, наконец удостоил вниманием и меня:

— Что ж, надо найти в себе силы и быть до конца откровенным. Вы заслуживаете права узнать правду. Возможно, после этого не захотите со мной больше видеться, но я приму любое ваше решение.

— Вы меня пугаете, — слабо улыбнулась я, но на лице Ингвара не появилось и тени ответной улыбки.

— Присядьте, пожалуйста, — инквизитор указал на кресло, а сам пододвинул другое и сел напротив, положив руки на подлокотники. — Когда-то, не так давно. Впрочем, мне кажется с тех пор прошли годы… я был влюблён в женщину, сильфу из влиятельной семьи, но она не отвечала мне взаимностью. Её имя я вам не раскрою, да вы скоро и сами всё поймёте. Я не навязывался, предпочитая время от времени молча и издалека наблюдать за объектом свой страсти. Она была и есть очень красивая женщина, но не без недостатков. Тогда я закрывал на них глаза, полагая, что гордыня и тщеславие — милые женские черты, без которых немыслима успешная светская жизнь кокетки. Блистать она любила.

Ингвар посмотрел на свои руки и продолжил:

— Словом, в моём воображении она представлялась идеальной женой Дракона, пусть и из обедневшего рода. Вскоре я узнал, что за одного из нас она и собирается замуж. Помолвку ещё не объявили, но красавица уже ответила согласием на тайное предложение воздыхателя. Вашего нынешнего мужа.

И Дракон взглянул на меня, словно пытаясь распознать, какую реакцию вызвали его откровения. Я чувствовала всё возрастающий интерес к его истории. Сухарь Ингвар Шилдс, оказывается, тоже подвержен страстям!

Когда я осталась равнодушной к появлению в рассказе Рикарда, во взгляде инквизитора промелькнуло удивление. Но роман мужа и безымянной красавицы в самом деле совсем меня не трогал. И не потому что он случился до нашей свадьбы. Просто сама история была мне интересна только тем, что касалась сидящего напротив мужчины.

Я словно посмотрела на Рикарда его глазами. Насколько мой супруг был жалок в своём желании скрыть истинную сущность и казаться влюблённым, чтобы женить на себе жертву, а затем уже с радостью разделить её с кузеном!

— Я не мог допустить этого брака, Эмили! Но это не оправдание моему поступку.

— Какому? — прошептала я, прислушиваясь к биению собственного сердца, стучавшего в висках. Я смотрела на скомканный платок, зажатый в руке. Он давно утратил воздушность и красоту, превратившись в тряпку, мокрую от слёз.

— Благодаря работе, у меня есть покровители из Совета. Я заплатил за то, чтобы на будущий брак наложили вето, сославшись на близкое родство влюблённых. Сразу нашлись и доказательства, что их прабабки были кузинами. Но это полбеды. Через подставных лиц я купил карточные долги Рикарда Эдрикса, чтобы анонимно подарить их родителям невесты. Хуже, чем быть растратчиком и любителем азартных игр, это слыть им. Родителям вашего мужа срочно нужна была жена для сына, чтобы заткнуть рты сплетникам. Пусть не слишком знатная, и не сильфа, но достаточно богатая, чтобы приданым оплачивать увлечения мужа. При этом искренне в него влюблённая.

— То есть я, — закончила я фразу Ингвара. Тот кивнул и отвёл глаза. — Вы всё правильно рассчитали, но не могли знать кого именно выберет Рикард.

— Мне было всё равно. Лишь бы не ту, которую я ещё любил. А я ведь знал, что меняю одну разбитую судьбу на другую. Вместо моей возлюбленной пострадали вы.

— Что же с ней стало? — спросила я. Если у меня и родилась обида на Ингвара, тот тут же испарилась, стоило мне вспомнить, что я сама, не хуже соперницы, была ослеплена знатностью и обаянием Рикарда. Стать женой Дракона — почти недостижимая мечта для Мага из не слишком родовитого Дома.

— Ничего плохого, — усмехнулся Ингвар, всё ещё избегая моего взгляда. — Она тут же обратила внимание на следующего блистательного и неженатого Дракона. И вскоре вышла за него замуж. Говорят, они вполне счастливы.

— Вы осуждаете эту женщину?

— За что? За то, что наделял её добродетелями, которых у неё никогда не было? Это мои ошибки. Я ожидал, что избранница моего сердца будет бороться за свою любовь. Вместо этого, стоило слухам о растратах будущего мужа просочиться в свет, она первой отвернулась от него. Тогда я разочаровался в женщинах.

— Из-за одной?

— Нет. Не забывайте, я ещё был женат, — улыбнулся Ингвар и, неожиданно взяв меня за руку, поднёс её к губам. — Прошу вас, Эмили! Если можете, не держите на меня зла. Я клянусь хотя бы частично исправить нанесённое мной зло.

Внутри вспыхнуло пламя. На этот раз само, без всяких усилий со стороны Дракона. Я хотела запустить руку в его тёмные волосы и одновременно желала, чтоб его губы продолжали дотрагиваться до моей кожи. Это было невыносимо сладко и приятно.

Мне срочно требовался свежий воздух, иначе я сама сделала бы первый шаг, а потом сгорела бы от стыда, получив отказ.

"Что со мной происходит?!" — раздражённо подумала я, резко встав и отойдя к окну, чтобы скрыть румянец, обжигающий щёки.

— Простите, я не хотел ещё больше вас оскорбить! — услышала я за спиной. — Вы устали, а я навязываю своё общество. Больше этого не повторится.

Ингвар встал и сухо поклонившись, направился к двери.

— Конечно, я ведь уеду далеко и навсегда, — выпалила я, злясь на то, что Дракон готов так быстро от меня избавиться или на себя, что мне не всё равно.

— Вы устали, истратили много сил, поэтому капризничайте, — произнёс он, не поворачиваясь. — Ложитесь в постель. Доброй ночи!

Это было сказано таким официальным тоном, что мне стало холодно. Усталость накатила исподволь, будто только и ждала, пока я почувствую себя ненужной.

— Не беспокойтесь, — произнесла я, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — Я скоро уеду. Но не обещаю последовать вашему совету. Я хочу сама делать свою судьбу. И не позволю никому решать за меня. Особенно вам.

На последних словах мои руки начали выбивать мелкую дробь, и я уставилась в окно, за которым было по-прежнему так темно, что в стекле отражалась комната.

Дальнейшее происходило как во сне. Ингвар медленно подошёл, рывком развернул к себе и вместо того, чтобы отчитывать или взывать к моей совести, поцеловал. Так, как я и хотела: страстно и одновременно нежно, властно и безрассудно.