Глава 25

Остаток пути мы проделали в гнетущем молчании. Я так и не поверила Кларе. Она лицо заинтересованное и никогда не питала ко мне особого расположения.

Даже сейчас, думая, что я уеду, Клара видела во мне соперницу. Подслушай она наш последний разговор с Ингваром, так смогла бы убедиться, что меня ей опасаться больше не нужно.

Стоило только подумать об Ингваре, как амулет на груди внезапно потеплел. Мне не терпелось достать и посмотреть на него, но вместо этого я бросила косой взгляд вперёд, чтобы лишний раз убедиться, что широкая прямая дорога небесконечна, а вдалеке уже виднеется Свитенвилль.

Я чувствовала на себе недовольство Клары, сидевшей рядом, но не могла успокоиться. Пальцы перебирали оборки на платье, я задумчиво кусала губы, и всё же у меня никак не получалось разгадать загадку появления в храме Троединого служительницы в пурпурном одеянии. Но ещё больше меня беспокоили её слова о выборе пути.

Если камень, покоившийся сейчас на моей груди, настоящая бирюса, а не кусок гранита, то значит, и беседа в келье состоялась на самом деле. И мой выбор можно считать окончательным.

Что за третий путь, который мне предстоит пройти? Впрочем, ясно одно — уезжать мне нельзя. Эта дорога отсечена.

Приняв решение остаться, я неожиданно для себя успокоилась. Камень на груди снова потеплел.

Чтобы там ни случилось дальше, первым делом мне хотелось поставить в известность о своём решении хозяина дома.

Но эти планы потерпели поражение. Ингвар уехал в столицу, вероятно, проконтролировать всё ли готово к моему побегу.

— Вам лучше отдохнуть перед дальней дорогой, — пропела Клара, томно улыбаясь и помогая мне снять плащ в прихожей. — И не о чём не беспокойтесь! Я лично отвечаю за вашу безопасность.

Увязавшись за мной, Клара молча шла по пятам до самой спальни, словно хотела убедиться, что я не сверну по дороге. А увидев, что я собираюсь захлопнуть перед её носом дверь, произнесла:

— Моих умений хватит, чтобы ваш экипаж быстро и без происшествий добрался до границы. И в случае чего, не смог бы повернуть обратно, — помощница Шилдса одарила меня обезоруживающей улыбкой и пожелав хорошо выспаться, поспешила удалиться.

Стоило мне закрыть дверь, как в неё постучали. Это было уже слишком! Если Клара и впрямь думает, что я всё время буду выслушивать её колкости, то она ошибается.

Однако в коридоре, меня ждала вовсе не она.

— Доброго дня, госпожа! — произнесла та самая миловидная брюнетка-горничная, которая в прошлый раз принесла мне наряд для вечернего ужина на террасе. В тот день мы впервые с моего приезда в поместье говорили с Ингваром наедине.

Я отослала горничную, сославшись на усталость и желание снова помолиться. Закрыв дверь и подперев её стулом, я распустила ворот платья и, потянув за шнурок, вытащила камень. При дневном свете он был красив: крупный, насыщенно голубой, так что глазам больно смотреть. И тёплый, будто живой.

Стоило сжать его в ладони — он почти раскалился, грозя обжечь руку. Но гораздо больше меня испугало то, что я почувствовала в амулете мощную магию.

Со сдавленным криком я выпустила камень из пальцев. Подарок, данный в храме Троединого, считался священным. Собственно говоря, никто из моих знакомых ранее не удостаивался такой чести.

К тому же, амулет являлся живым доказательством того, что беседа со служительницей мне не привиделась.

Вновь спрятав его на груди, я почувствовала себя защищённой. И очень усталой. Раз Ингвара нет в Свитенвилле, и явится он не раньше вечера, то мне и вправду не помешает отдохнуть.

Плотно закрыв оконные ставни, чтобы окончательно не выстудить комнату, я наскоро разделась и легла в кровать. Тонкая ночная рубашка и летнее одеяло совсем не грели, я задрожала от холода и пожалела, что не запретила горничной так долго проветривать мою комнату. Окна были распахнуты, должно быть, с самого моего отъезда.

Вставать и идти просить одеяло не было сил. Свернувшись калачиком и зажав в ладони камень, висевший на шее, я понемногу перестала дрожать и забылась тяжёлым сном.

Отдохнуть так и не удалось, мне снились высокие горы, смыкавшиеся стоило мне приблизиться, глубокое море, в котором я барахталась и плыла к берегу, но всё никак не могла его достичь. И жаркая пустыня, в которой я брела, завязнув в песке, мечтая о капле прохладной воды.

Просыпалась и снова закрывала глаза. Кто-то отирал мне пот со лба, промакивая его холодным полотенцем. Вокруг пахло уксусом и жженым воском.

Временами в мои нескончаемые сны приходил Ингвар. Он тихо садился на край постели и гладил меня по руке или щёке. Прикосновения Дракона были невероятно холодными и от того приятными.

— Я не поеду, — пыталась я произнести, но мужчина меня не слышал. Впрочем, во сне так чаще всего и бывает, будто стоишь по ту сторону зеркала, когда картинку видно, а слов не разобрать.

И снова я путешествовала по ледяной пустоши, где я бродила во льдах. Насколько хватало глаз, здесь было безлюдно, однако невесть откуда взявшийся голос мамы принялся напевать колыбельную из моего детства. Потом ночь рассыпалась на тысячи ледяных осколков, и меня снова бросили на песчаную сковородку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я бы наверное так и не смогла найти дорогу обратно, если бы не бирюса, висевшая у меня на шее даже в этом странном бесконечном сне. Стоило до неё дотронуться, как я выныривала на поверхность и оказывалась в жарко натопленной спальне, обложенная подушками и компрессами.

— Эмили, что же они с тобой сделали? — прошептал Ингвар, лица которого я не видела, но чувствовала его присутствие.

— Я не поеду, — прошептала я в пустоту, не надеясь, что меня услышат. Однако, плотная пелена потихоньку рассеялась, и я увидела его, сидящего рядом и заботливо смотрящего мне в глаза. Сон это был или явь, но мне стало так уютно и спокойно, что я невольно улыбнулась.

— Никуда ты не поедешь, — сказал Ингвар, и я впервые увидела лучики морщин в уголках его глаз. Стоило Дракону улыбнуться в ответ, полоска шрама, пересекающего щёку, налилась кровью, Мне стало жарко, и я перевела взгляд в сторону. За окном хмурилась ранняя осень. Листья на деревьях ещё были зелёными, но небо стало низким, солнце почти не проглядывало сквозь белую вату облаков. Ветер нещадно трепал ветки деревьев, и те жалобно скреблись по ту сторону прозрачного как слеза стекла.

— Я рад, что тебе лучше, — вздохнув, продолжил Ингвар, и намеревался встать, но я перехватила его руку. И тут же почувствовала, что краснею от собственной смелости.

— Сколько я болела? — спросила я, чтобы перевести разговор и с сожалением отпустила руку мужчины.

— Пару дней.

— Правда, я считала, что больше, — пролепетала я, смущённая тем, что лежу в одной тонкой рубашке, прилипшей к телу. Ингвар помог сесть в кровати, накинув одеяло мне на плечи, чтобы я не замёрзла.

Взгляд, брошенный на подушку, пропитанную потом, окончательно убедил меня в том, что я и вправду лежала в беспамятстве, а не просто долго спала.

— Зачем ты ездила в храм? Что там тебе сказали?

Стоило Дракону напомнить мне о храме Троединого, как я дотронулась до груди, там, где ранее на шнурке висел голубо камень.

— Где подвеска? — спросила я, бросив взгляд на прикроватную тумбочку. — Мне её там дали… Храмовица сказала, что она поможет справиться со всеми неприятностями на выбранном пути.

Ингвар недовольно хмыкнул, но сдержался и не стал больше меня отчитывать:

— Зачем она тебе? Неизвестно, с какой целью служители вручили этот странный камень. Обычно от них снега зимой не выпросишь, — недовольно проворчал Дракон, но открыл верхний ящик и достал оттуда мой амулет. — Я велел проверить его на наличие магии. Это просто красивая безделушка.

— Спасибо, — торопливо проговорила я и поспешила надеть его. Стоило камню соприкоснуться с кожей, как воздух вокруг словно очистился, голова прояснилась и дышать стало легче.

— Отдыхай, — сказал Ингвар, быстро отведя взгляд от моей груди с висящим на шее камнем. — Первое слушание суда состоится через пару дней. Нам надо подготовиться. Придётся нелегко и в первую очередь — тебе.

— Я справлюсь, — поспешила я его заверить, но голос дрогнул. Перспективы, очерченные Ингваром, пугали.

Мужчина посмотрел на меня долгим взглядом и внезапно, присев рядом, сгрёб в объятия.

— Всё у нас получится. Я не дам тебя в обиду, понимаешь?

Я промолчала и кивнула, спрятав раскрасневшееся лицо на его груди и держась за лацкан вельветового пиджака. Время должно было остановиться, чтобы позволить мне насладиться этим моментом. Теперь мне как никогда хотелось добиться права жить по велению сердца. И чтобы никто не стоял между нами.

— Клара меня недолюбливает, — произнесла я со вздохом, чтобы наконец развеять кусающие за душу подозрения. Сейчас это было важнее, чем предстоящий суд и приговор.

Ингвар отстранился, лицо сделалось холодным, глаза бесцветными.

— Простите, я позволил себе лишнее, — произнёс он и отошёл к окну, встав к нему спиной. — Я не хочу вводить вас в заблуждение и кривить душой.

Губы Дракона превратились в жёсткую прямую линию:

— Мы любовники, — последовал прямой ответ. Мой внутренний мир, где едва поселилась робкая надежда, дал трещину.

— Мне пора, Эмили, — добавил Ингвар, избегая смотреть на меня. — Не беспокойтесь касательно первого слушания, у меня есть план. Завтра я обязательно о нём расскажу. А сейчас отдыхайте.

Дракон наконец сподобился посмотреть на меня и даже подошёл ближе, но с опаской, будто я была не слабой женщиной, ещё с трудом сидевшей на постели, а ядовитым цветком, стоило вдохнуть аромат которого, как уже не сможешь противиться собственным желаниям.

По крайней мере, я ощущала его опасения, как свои. Странная связь невидимой нитью протянулась между нами.

Камень на груди потеплел. Значит, мне не померещились его магические свойства. Чтобы там ни говорили советники Ингвара. Или может, амулет работал только при условии, что висел на моей шее?

Я не сводила с мужчины глаз и видела, что от этого ему не по себе. Он провёл рукой по моим волосам, я прильнула к ней и поцеловала. В знак благодарности, по-прежнему глядя снизу вверх в его глаза, сделавшиеся тёмно-серыми, как грозовые тучи.

Я ожидала и даже была готова к тому, что Ингвар сейчас развернётся и уйдёт, не сказав ни слова, и ни на что не рассчитывала.

Плохо соображая, что делаю, я откинула одеяло и поднялась на ноги, чуть не упав от внезапно охватившей слабости. И тут же оказалась в объятиях Дракона, но в отличие от того времени, когда я находилась под властью кузенов, уже почти по своей воле. Я обняла его за плечи и крепко прижалась, положив голову на грудь и закрыв глаза. По телу прокатилась сладкая волна предвкушения.

Я ощутила лёгкое прикосновение губ к своей шее, и вскинула голову, вцепившись в жёсткие короткие волосы Ингвара.

Его руки гладили мою грудь, соски затвердели, и он не мог это не чувствовать сквозь тонкий шёлк ночной рубашки.

Открывать глаза не хотелось, преследовал страх, что наваждение улетучится, и Дракон отстранится, в душе проклиная меня за искушение.

Я закусила губу и застонала.

— Посмотри на меня, — прошептал Ингвар, и я подчинилась. Пару минут мы глядели друг в друга, словно видели впервые. А потом губы обожгло поцелуем. Я не помнила, кто начал первым, а кто — радостно откликнулся на зов партнёра. Губы горели огнём, я потерялась во времени и пила раскалённое дыхание Дракона, позволяя его языку исследовать мой рот. Вместе мы проходили по узкой дороге нежности, временами срываясь в пожар вожделения и тут же переходя к тихим, еле заметным прикосновениям.

Это не могло длиться долго. Руки Ингвара спускались всё ниже, шёлковая ткань моей ночной сорочки мешала нам обоим, я с нетерпением ждала, пока с помощью Дракона лишусь этой последней добродетели. Я чувствовала, насколько твёрд его мужской орган, упирающийся мне в живот, и чтобы приблизить неизбежное, негнущимися пальцами начала расстёгивать пуговицы его рубашки.

— Нет! — остановил меня Ингвар, схватив за оба запястья. — Сама потом пожалеешь.

Я покачала головой и посмотрела на него словно ребёнок, у которого внезапно отобрали запретную сладость.

— Ты не хочешь меня? — предприняла я последнюю попытку, решившись на провокацию.

— Не так. Не воспользовавшись твоей слабостью, — последовал ответ. Ингвар отпустил меня:

— Поспи, — проговорил он с лёгкой грустью и быстрым шагом вышел из моей спальни