Глава 27

В день первого слушания я проснулась очень рано, но здоровой и полной сил. Без сожаления оставив постель, я не стала прибегать к помощи горничной, быстро привела себя в порядок и спустилась в гостиную.

В доме стояла та рассветная тишина, когда солнечный свет, робко заглядывающий в окна первого этажа, находит лишь пустые сонные комнаты. И кажется, что в отсутствие хозяев мебель, картины и статуэтки на каминной полке переговариваются друг с другом, обсуждая тех, кто наверху.

Спать совсем не хотелось. Я прокралась в спальню Филиппа и, игнорируя недовольный взгляд Вирты, поцеловала малыша в обе щёки. Он заворчал и перевернулся на другой бок, совсем как взрослый. Посидев пару минут, держа Филиппа за руку, я вздохнула и поцеловала его ещё раз.

Мне не хотелось уезжать не попрощавшись. К тому же, я предчувствовала, что прежде, чем мы увидимся снова, пройдёт немало времени.

Я боялась говорить себе, что, возможно, и не вернусь. Несмотря на заверения Ингвара, что слушание пройдёт быстро и кроме судий в зале никого не будет, я знала: он придёт. И Рикарда пропустят. Возможно, не только его.

Встреча с кузенами Эдрикс пугала меня. Я ещё живо помнила все их уроки и прикосновения, оставляющие на коже ощущение липкости и стыда.

И чем больше сокращалось расстояние, тем оно становилось явственнее.

— Вы ранее никогда не путешествовали поездом? — спросила меня та самая горничная с трудно произносимым именем, а по совместительству боевой Маг, когда закрытый экипаж двинулся к ближайшей станции. — Это совсем не страшно.

Я поймала сочувственный взгляд Ингвара, сидевшего напротив. Рядом с инквизитором устроилась Клара, которая старалась вообще меня не замечать.

— Нет, я первый раз, — ответила я с лёгкой улыбкой и благодарно посмотрела на собеседницу. Она немного отвлекла меня от грустных мыслей, и я уставилась в окно, пытаясь сосредоточиться на проплывающем мимо пейзаже.

С каждым днём здесь, в северной части страны, всё больше чувствовалась осень. Она проглядывала жёлтым листом в зелённом массиве дубов и тополей, ею дышало низкое хмурое небо, словно вот-вот собиралась заплакать по ушедшему лету.

Горы остались позади, лес тоже отступил. Через час, в течение которого я изо всех сил старалась не смотреть на мужчину напротив, памятуя о цепком взгляде Клары, мы добрались до станции.

Первое, что мне запомнилось, — шум и гул, которые давили на уши. Двухэтажное каменное строение казалось живым чудовищем со множеством светящихся глаз, которые рыкало на каждого, подошедшего к входной двери.

— У них нет магических ламп, только элек-три-чес-тво. Это такой яркий свет, который не жжётся и не горит, — пропела горничная мне в ухо. — В подвале машина, которая его вырабатывает.

К счастью, внутри шум был не так слышен и не мешал разговаривать. Я присела на деревянную скамью в холле, дожидаясь, пока Ингвар уладит все формальности. Документов у меня не было. И не будет, пока суд не вынесет решение. Либо Рикарда признают виновным, и я получу свободу, либо меня как вещь вернут законному хозяину.

О таком я и думать боялась, поэтому уставилась в окно, рассматривая железную махину, именуемую поездом.

— Она быстро едет? — спросила я горничную.

— Да, к вечеру будем в столице. Инженеры усовершенствовали модель, снабдив двигатели дополнительной тягой. Говорят в одном из миров таких машин очень много, но ездят они медленнее полета Дракона.

— Надеюсь, в том мире эти машины и останутся, — неприязненно поёжилась Клара, переводя взгляд с горничной на махину за окном. — Мы уже как сороки тащим сюда всё, что увидим в прочих мирах. Каждый должен знать, где его место и подле кого, а не пытаться занять чужое.

Укол в мою сторону я пропустила, изобразив равнодушие к словам Клары и сделав вид, что не понимаю намёка. Ссориться с ней сейчас ни к чему. Поэтому я смотрела в окно и терпеливо ждала, пока вернётся дознаватель. Ингвар снова напустил на себя серьёзный вид, избегая смотреть в мою сторону, словно мы были едва знакомы.

Это наполняло моё сердце печалью и наводило на грустные размышления о дальнейшей судьбе.

К счастью, долго грустить мне не позволили обстоятельства. Все формальности были улажены, вещи перекочевали в предоставленный нам вагон, а мы расселились по отдельным купе. Горничная не отходила от меня ни на шаг:

— Может, вы позволите, чтобы я переселилась в ваше купе? И мне будет проще охранять вас, и вам веселее в дороге, — предложила девушка.

— Разве это не обязанность Клары? — спросила я, вспоминая подслушанный накануне разговор.

— Я не могу обсуждать приказы начальства, — поджав губы, ответила бывшая горничная. Лично против неё я ничего не имела, поэтому злиться на спутницу не стала.

К тому же сейчас меня обуревало любопытство: я в первый раз путешествовала по железной дороге. Единственный рельсовый путь пересекал страну с севера на юг. Папа говорил, что его содержание обходится Илиодору очень дорого, ведь для того, чтобы поезд набрал большую скорость, требовалось не только знание, но и магия. Поэтому состав использовался только для перевозки важных грузов и правительственной почты, когда сведения нельзя было доверить ни птичьей службе, ни пневмоснарядам. К тому же состав выигрывал в скорости передачи сообщений. Иногда им перевозили важных лиц государства, дипломатов или, как в моём случае, ключевых свидетелей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поезд, ворча и пыхтя, медленно сдвинулся с места. Смотреть в окно вскоре наскучило, потому как деревья и телеграфные столбы замелькали слишком быстро, у меня даже закружилась голова.

— Прилегли бы отдохнуть, а я тихонько посижу, — предложила охранница. — Здесь вам, по правде, ничего не угрожает. Обвиняемому не выгодно ваше внезапное исчезновение или кончина накануне слушания. Это сразу прибавит Оку десяток очков.

“Тогда моя кончина выгодна Кларе”, — подумала я, а вслух произнесла:

— Я не могу сидеть на одном месте. Тем более, не засну. Сейчас мне нужно походить, осмотреться, но без спутников.

— Понимаю, вам надо настроиться. Возьмите это, и если вам будет угрожать опасность, я сразу пойму, — кивнула Маг, и достала из кармана прозрачный шарик, сделанный из мягкого материала. Он был настолько мал, что его вполне можно было зажать в ладони. Я приняла его и посмотрела сквозь шарик на свет: он был прозрачный, словно слеза, и больше напоминал незатейливую детскую игрушку, чем сигнальный артефакт, о которых я была наслышана.

— В случае чего он громко трещит, а внутри будто идёт гроза, — разъяснила с улыбкой охранница и показала мне точно такой же, спрятанный в другом кармане. — Их лучше не держать рядом.

Я выслушала объяснения и с нетерпением приняла артефакт, только чтобы мне позволили уйти. Лишь бы не сидеть на одном месте, не думать о том, что происходит в купе Ингвара, не прокручивать в голове обрывки подслушанного разговора около двери кабинета инквизитора.

Я шла по коридору, не разбирая дороги. Мне было всё равно, куда прийти. Толстый ковёр глушил шаги и позволял мне оставаться незамеченной. В конце вагона, в крайнем пустующем купе я нашла висящую на стене карту столицы, столь подробную, что на ней с лёгкостью угадывался дом моих родителей и особняк Рикарда, в котором я провела худшие дни своей жизни.

А возможно, это было только начало. Что, если Ингвар утешает меня только потому, что я важный свидетель и могу помочь дознавателю воплотить в жизнь честолюбивые планы? Может, Дракон и Клара сейчас смеются над моей наивностью, а потом, забыв обо всём, предаются любви?

Я настолько живо увидела эту картину, что захотелось открыть дверь и спрыгнуть на ходу, чтобы прекратить свои страдания и жизнь, полную разочарований.

— Почему ты здесь? Да ещё и одна? — раздался у меня за спиной сердитый окрик.

— Какая разница, где я. Здесь везде безопасно, — сглотнув слюну, ответила я, стараясь не всхлипнуть и по-прежнему касаясь пальцами карты.

— Эмили, — Ингвар подошёл совсем близко, так что я ощущала горьковатый аромат его одеколона. — Нам сейчас всем нелегко. Тебе больше прочих.

— Я справлюсь, — торопливо ответила я, опустив руки и безучастно смотря перед собой. — Не беспокойтесь, сделаю всё как надо.

Ингвар обхватил меня за плечи:

— Я же обещал тебе, что всё будет хорошо. Но пока нам надо соблюдать осторожность. Клара не должна видеть в тебе соперницу.

— Не беспокойся, я не буду навязываться и мешать вам, — повторила я, вырываясь из лап Дракона и взявшись за ручку двери, произнесла не оборачиваясь: — Всё понятно, не объясняй. Насильно милой не будешь.

Я ждала, что меня остановят и одновременно боялась этого. Того, что мне будут объяснять, как важно сейчас сосредоточить все силы на предстоящем слушании, как напряжены у всех нервы и что этот отрезок пути надо просто пережить, а затем я буду вольна делать всё, что захочу.

Как объяснить, что я не хочу такой свободы, где я окажусь наедине с разбитым сердцем и буду вынуждена выслушивать назойливые предложения о новом браке?

Но действительность оказалось иной. Вместо долгих речей Ингвар взял за руки и чуть слышно произнёс, не сводя с меня тёмно-серых глаз, казавшихся в тени почти чёрными:

— Ты дорога мне. И в первую очередь не только как свидетель. Я хочу видеть тебя своей женщиной.

— А как же Клара? — с недоверием пролепетала я, чувствуя, что краснею. — Я уже и так твоя женщина.

Дальнейшие слова были не нужны: ни мне, ни ему. Я снова оказалась в родных объятиях, время смешалось, скаталось в клубок, центром которого стали наши губы, слившиеся в долгом поцелуе. Я прижалась к Ингвару, ожидая продолжения, ведь это так естественно, быть вместе, единым целым, чувствовать прикосновения небезразличного мужчины и принимать его в себя, принося радость нам обоим.

— Эмили, остановись! — прошептал Ингвар, целуя меня в шею. — Мы здесь не одни.

— Просто закрой дверь на замок, — ответила я, расстёгивая его рубашку.

— Эмили!

Мои руки перехватили. Я непонимающе уставилась на Дракона.

— Если Клара получит повод для подозрений, то жди беды, — произнёс он, гладя меня по щеке. — Она может заблокировать чужие способности. Ты же сама видела это там, в шатре. А без твоей демонстрации умения создавать отпечатки, обвинение не сможет добиться приговора. Тебя вернут мужу!

Я вздрогнула. Произнесённая из уст Ингвара, эта правда казалась ещё ужаснее, чем все мои представления о ней.

— Теперь я больше не целитель, и в случае такого исхода найду способ покончить с собой, — произнесла я, опустив голову.

Дракон крепко прижал меня к себе, заверив, что никогда не допустит подобного. Мне не придётся возвращаться к той жизни, от которой я сбежала.

Я дала волю слезам, и мне молча позволили выплакаться. Промелькнула мысль, что неплохо бы простоять так целую вечность — в объятиях Ингвара, защищённой от всего остального мира.

Но спустя какое-то время он прошептал:

— Нам пора возвращаться! Клара пока занята, но вскоре отправится искать нас, — и отстранился, чтобы привести себя в порядок. Я вытерла слёзы носовым платком и, всё ещё сжимая его в руке, вышла из купе вслед за мужчиной.

— А вдруг у нас не будет возможности побыть наедине, — произнесла я со вздохом.

— После суда, — кратко ответил Ингвар и, проследив за его взглядом, я увидела Клару, шедшую к нам по коридору.

* * *

У Мага было усталое, заспанное лицо, тускло мерцающие лампы бросали на него тени, делая женщину старше, чем она казалась при обычном освещении.

— Что случилось? — резко спросила Клара, окинув нас подозрительным взглядом, словно преступников. На моём лице она задержалась дольше обычного, будто хотела прочесть мысли. Мысленно я возблагодарила Троединого, что никто в Илиодоре не обладал такими способностями.

— Если даже ты со своими людьми не можешь уследить за одним свидетелем, то зачем Оку держать целый штат боевых Магов? — резко ответил Ингвар и, кивнув мне, добавил: — А вы — больше не делаете глупостей.

Клара вспыхнула, но спорить не посмела. Лишь процедила сквозь зубы:

— Я провожу её, — и, схватив меня за плечо, увлекла за собой по коридору.

Оглянуться я не решилась, помня слова Ингвара об осторожности. Некоторое время мы шли молча, потом Клара пропустила меня внутрь купе и сделала знак испуганно вскочившей охраннице оставить нас одних.

Я чувствовала, что обстановка раскалена до предела, и неприятных объяснений не избежать. Лгать Кларе было неприятно, более того, противно. Я представила себя на её месте: неужели правда хуже, чем полупризнания и наигранные запирательства?! Ложь претила моей натуре, но Ингвар посеял в душе страх перед магическими способностями Клары. Я видела их в деле, когда Маг защищала меня от ментального воздействия экономки Рикарда. А теперь эта сила могла обрушиться против.

— Ты стараешься увести моего мужчину? — делая паузы между словами, проговорила Клара, не сводя с меня глаз. Сейчас глухота соперницы бросалась в глаза, мне даже стало не по себе от роли разлучницы, но я быстро взяла себя в руки, памятуя, что на кону стоит моя свобода и любовь.

— Нет, — ответила я твёрдо. Это было полуправдой: её мужчину я уводить не собиралась. Ингвар же ей не муж и волен сам сделать выбор после суда.

— Я не верю тебе! Ты просто маленькая шлюха, не способная жить со сведёнными ногами!

— Не надо так говорить, — произнесла я совершенно спокойно, скрестив руки на груди и смотря прямо в разъярённые глаза Мага. — Перед тобой не полукровка и не пришлая, в моих жилах течёт кровь Северных Магов, а уж они владеют искусством волшбы ничуть не хуже, чем южные выскочки!

Какое-то время мы стояли напротив друг друга и оценивали силы противника, в глазах Клары мелькнула догадка:

— Так вот как тебе всё удалось! — ухмыльнулась она, и это спокойствие настораживало больше, чем все угрозы, сотрясающие воздух. Маг перевела взгляд на камень, висевший у меня на шее: — Это ведь не просто безделица, правда?

Клара сделала выпад и, схватив мой амулет, хотела уже с силой дёрнуть его, но вдруг вскрикнула от боли.

Не успев понять, что происходит, я с ужасом увидела на ожог, раскрывавшийся на ладони Клары, словно диковинный огненный цветок. Амулет же сделался тяжёлым и чуть тёплым, как затухающие угли.

— Давай помогу! — растерянно сказала я, оглядываясь по сторонам в поисках кувшина с холодной водой.

— Держись от меня и Ингвара подальше, — прошипела Маг и, оттолкнув мою протянутую руку, выскочила из купе.

Хлопнула дверь купе, и я осталась одна, радуясь, что Клара не испепелила меня взглядом и не вцепилась в волосы. Теперь можно было дышать спокойно и в тишине настроиться на слушание.

Место напротив снова заняла охранница. Она выглядела насупленной и обиженно молчала, а я втихаря радовалась, что та не станет лезть ко мне с разговорами. Времени до слушания оставалось всё меньше, с каждой минутой мы приближались к цели путешествия.

Оставшиеся часы и вовсе пронеслись для меня как пара минут. Закрыв глаза, я прокручивала все картинки и фантазии, переданные мне Сарой, чтобы точнее сформировать фальшивый отпечаток, оспорить который защитник Рикарда бы не сумел.

Я очнулась, только когда состав замедлил ход, и плавно подкатывал к станции. Столичный вокзал встретил затихший на рельсах поезд уже привычным для нашего уха шумом генератора. На посадочной площадке в сумерках стояли двое мужчин, одетых не по погоде тепло — в длинные тёмные пиджаки. Руки обоих были обтянуты чёрными кожаными перчатками.

Ингвар и Клара вышли первыми, помощница инквизитора не удостоила меня взгляда и вела себя так, будто это она, а не я, важный свидетель.

Я с радостью вдохнула полной грудью тёплый влажный воздух столицы. Казалось, что лето задержалось, и воцарение девы-осени с жёлтыми листьями в рыжих волосах надолго откладывалось.

— Доброго вечера! — произнёс, протискиваясь ко мне, высокий незнакомец. Его спутник следовал за ним по пятам, в сумерках я увидела, как сверкнули глаза молодого человека, чьи торчащие в разные стороны волосы придавали ему слегка неопрятный вид и никак не вязались с деловым костюмом, застёгнутым на все пуговицы.

— Меня зовут Леннер Смит, — произнёс первый. Лицо его оставалось добродушным, однако в глазах затаился холод. В самой его осанке и манере себя держать чувствовалась уверенность лидера. Мужчина посмотрел на меня оценивающим взглядом и чуть кивнул головой в знак приветствия. — Ингвар наверняка вам обо мне рассказывал.

Смит замолчал, ожидая моей реакции. Но что-то в его колком взгляде насторожило меня. И за своей дежурной улыбкой я спрятала страх. Впрочем, руководители Ока больше не казались мне монстрами, я-то знала, что настоящие чудовища скрываются за томными улыбками и ласковыми речами, лживыми комплиментами и обходительными манерами.

— Я понимаю, кто вы. И готова помочь.

Мой ответ вызвал у Смита довольно хмыканье, его спутник впервые за всё время посмотрел на меня не как на пустое место, а с уважением.

Но вскоре оба законоборца потеряли ко мне интерес и отойдя в сторону, стали негромко переговариваться с Ингваром. Дракон хмурился и бросал на меня обеспокоенные взгляды, Клара явно нервничала и в свою очередь цыкала на свою помощницу, чтобы впредь та лучше следила за важным свидетелем.

Всё это продолжалось не более пары минут, за которые я успела понять, что еле держусь на ногах. Поэтому известие о том, что нам пора ехать, приняла с облегчением.

Следующие полчаса я провела в закрытом экипаже в компании охранницы и Клары, демонстративно смотрящей в окно, на оживлённые улицы. Я поступила также, поскольку чувствовала себя подобно тяжело больному, мечтающему о смерти, как об избавлении от тревог и тягот нынешнего положения.

Столичные улицы казались чужими, я скользила равнодушным взглядом по прохожим и даже не пыталась угадать в них кого-либо из прежних знакомых. Слишком большая пропасть пролегла между мной и теми, кто мог знать прежнюю Эмили. Та девушка наверняка бы пришла в ужас от одной мысли, что ей придётся выступать в суде против собственного мужа, поддерживать обвинение, требующее его смерти.

В глубине души я не желала ему подобной участи. Было бы неплохо, если бы Рикард сам отказался от нашего брака, но теперь уже слишком поздно для нас обоих. Каждый пойдёт до конца, начало которому будет положено на ступеньках здания суда.

Ранее я видела его только издалека и уж тем более не подозревала, что в один осенний вечер в сумерках я войду в него с чёрного хода, чтобы избежать любопытных глаз. Такие новости распространяются быстро, и даже всесильное Око не может закрыть рты сплетникам.

Новостные обозреватели из «Столичного вестника» — газеты, подвластной Совету, заняли самые лучшие места, ожидая моего появления. Делать дагерротипы до оглашения приговора запрещено, поэтому они ограничились зарисовками и вопросами, выкрикиваемыми из редеющей толпы, численность которой регулировала жандармерия. Лишь немногие журналисты получили право на освещение процесса, и даже их не допускали в зал заседаний. Слушания по делам государственной важности проходили в закрытом режиме, чтобы в итоге была только одна версия — та, которую предложит «Вестник»

Стоило нам выйти из экипажа, как Клара оградила меня метальным щитом ото всех выкриков и вопросов, за что я была ей благодарна и снова почувствовала слабый укол совести. Для меня благодарность, пусть и огромная, не могла перевесить чувства. Будь Ингвар женат, обратной дороги бы не было, но раз это не так, у нас с Кларой равные шансы. Их связь длится не первый год, и раз она не закончилась браком, значит, причина любовной неудачи Клары вовсе не во мне.

Так я размышляла, пока мы шли по коридору. Звук шагов гулко разносился по полупустому холлу с колоннами. Я почти не смотрела по сторонам, прислушиваясь к биению сердца и, сосредоточившись на внутренних ощущениях. Воздух в здании суда был тяжёлым и почти ощутимо давил на плечи, заставляя опускать голову.

Наконец, мы свернули направо и вошли в ничем не примечательную чёрную дверь с номерной табличкой, на которой была начерчена большая цифра четыре. Я опустила глаза и подняла их, только когда ступила через порог.

Холодный свет белых ламп вначале ослепил, заставив щуриться так, что выступили слёзы, но вскоре я привыкла и смогла оглядеться по сторонам. И первым делом я натолкнулась на взгляд Рикарда.

Он сидел за полукруглым столом в самом центре зала — насмешливый и гордый, уверенный в собственной победе. Белоснежная рубашка, закатанные по локоть рукава, небрежно брошенный на стол пиджак — всё говорило о беспечности и наигранном кураже.

Увидев меня, муж чуть заметно кивнул. Я не ответила на приветствие и быстро отвела глаза, делая вид, что рассматриваю двух представителей «Столичного вестника», важно ожидающих начала процесса. Один из них что-то зарисовывал в блокноте, другой — Маг постарше — то и дело посматривал на циферблат двояковыпуклых круглых часов, свисавших с потолка в центре, над столом, где обвиняемый и обвинитель вынуждены будут сидеть рядом. Я скользнула взглядом дальше, в другой конец зала, где находилось средоточие силы.

Лакированные деревянные панели за семью чёрными пустующими креслами с высокими спинками частично прикрывало внушительных размеров полотно с изображённым на нём гербом Илиодора. Чёрно-белый орнамент рисунка каждому был знаком с детства. Но сейчас мне казалось, что Дракон, усевшийся на валун и ревниво обвивающий его хвостом, вовсе не защищал присвоенную землю, а утверждал право сильного. В том числе и над всем Дольним миром.

Фигуры Мага в плаще и с посохом, Волкодлака, воющего на луну, на заднем плане казались ничтожными и малозаметными. Глядя на герб, я снова ощутила себя главным блюдом сегодняшнего вечера, жертвенной девой, приносимой в угоду Огнедышащему, как, если верить седым легендам, происходило в стародавние времена.

Я оторвала взгляд от герба и посмотрела на присутствующих. В зале, больше напоминающем просторную комнату, не было случайных посетителей. Защитник, Дракон с землистым цветом кожи, сидя по правую руку Рикарда, наклонился к своему подопечному и что-то шептал, бросая в мою сторону оценивающие взгляды.

Но смутили меня не они. Что-то заставило повернуть голову вправо, и я увидела Кеннета. На его губах играла презрительная улыбка, словно всё происходящее — неумелый фарс, призванный потрясти устои моего брака, но никак не сломать его. Кузен Рикарда, напротив, был одет во всё чёрное, шёлковая рубашка сидела на нём, как на манекене в витрине, очерчивая крепкие мышцы груди и рук.

Когда я проходила мимо, то отвернулась, стараясь не обращать внимания на его пристальный взгляд. Насмешка, скрывающая гнев или даже холодную ярость, которые я ловила спиной, больше не страшили, я испытывала к обеим Эдриксам чувство, сходное с брезгливостью. Останься я с кузенами наедине, тогда действительно стоило бы их бояться, но сейчас я не хотела поддаваться иррациональным страхам.

К счастью, сели мы с другой половины полукруглого стола, обращённого к трибуне с пустующими креслами. Мне досталось место между Леннером Смитом и Кларой, возражать против такого соседства не было разумных причин, но близость помощницы Ингвара, отнюдь не испытывающей ко мне дружеских чувств слегка нервировала.

— Сколько продлится слушание? — шёпотом спросила я Смита.

— Всегда по-разному. Пару часов, не более, — ответил он таким тоном, будто я интересовалась длительностью театрального представления или иного светского развлечения. — Думаю, оно будет единственным.

— То есть сегодня всё закончится?

Сердце сжалось толи от страха, толи от предвкушения свободы от ставших кандалами обязательств.

— Я не делаю прогнозов, — получила я равнодушный ответ, и больше спрашивать не решилась. Спину прожигали недобрые взгляды кузена Рикарда, но, несмотря на безмолвный приказ, поворачиваться я не собиралась. Власть и обаяние Эдриксов больше ничего для меня не значили.

Наконец по залу пронёсся резкий, закладывающий уши, звук от удара в гонг, неприметная, сливающаяся с панелями, дверь отворилась, и в зал вошли четверо в пурпурных мантиях. Их лица были скрыты под масками, потому что правосудие не имеет пола, звания и возраста. Оно безлико и безучастно к страстям, разыгрывающимся в зале.

Повинуясь безмолвной команде, все встали и терпеливо дожидались, пока судьи займут отведённые им места. Камень, висящий на моей шее, потеплел. Я погладила его, черпая внутри себя силы и спокойствие, необходимые для предстоящего дела.

Один из судий каркающим хриплым голосом возвестил начало заседания и позволил нам присесть. В этот момент перед моим внутренним взором промелькнула картинка: высоко в хмуром небе два летающих ящера сталкивались друг с другом и расходились вновь, чтобы сделав круг, снова сойтись в схватке, пока один из них не упадёт.