Глава 46

Князев

Я просыпаюсь от телефонного звонка. Солнечный свет слепит глаза, когда я пытаюсь сообразить, который сейчас час. Полина рядом, но уже тянется на подушке, пробуждаясь.

Открывает красивые глаза и смотрит на меня чистым, невинным взглядом. Вот бы каждое утро видеть ее в своей постели…

Прочищаю горло, отвожу лишние мысли в сторону и вчитываюсь в присланное сообщение.

– Результаты пришли, – мой голос звучит холодно и отрывисто.

Медленно, словно боясь увидеть то, что внутри, я открываю смс от лаборатории. Медицинские термины сливаются перед глазами, но одно слово повторяется снова и снова – «бензодиазепины».

– Ничего не понимаю…, – шепчу вслух. Полина тут же пробивает незнакомое слово в интернете.

– Снотворное? – удивленно спрашивает она, поднимая глаза.

– Не просто снотворное. Это достаточно большая доза. Но как это могло случиться? Ты…, – чувствую, как напрягаются мышцы на спине. – Ты что-нибудь ела вчера…? Может… испорченное. Черт! Не знаю! Что-нибудь?

Я не знаю о чем думать. Бессильно сжимаю кулаки в ярости. Как снотворное в таком количестве могло попасть в еду?

Мои пальцы дрожат. Я теряю самообладание.

Лихорадочно перебираю в памяти вчерашний день. Завтрак. Я приготовил Полине самый ужасный в мире омлет с беконом. Но готовил же я! Если бы я еще специи добавлял, мог бы подумать, что сдуру насыпал лекарство, но нет это безумие какое-то.

Потом я уехал купить продукты для рыбного обеда.

– Кофе, – вырвалось у Полины. – Вика принесла мне кофе у бассейна. Оно было слишком сладкое, я даже не допила...

Внутри все леденеет.

– Ты уверена?

– Я.... Она стояла и смотрела, как я пью.

В комнате повисла звенящая тишина.

Вика. Женщина, которую я знаю пятнадцать лет. Та, которая всегда была рядом. Я знаю, у нее характер не сахар, но… Вика, черт возьми! Не могла же она…

Я медленно подхожу к тумбе, где лежат ключи от машины.

– Алексей, подожди! – Полина вскакивает с кровати. – Мы не знаем наверняка... Может, там что-то другое…

Я поворачиваюсь к ней, не знаю что она увидела в моем взгляде, что у нее перехватило дыхание.

Я должен поговорить с Викой. Лично.

Вхожу в здание больницы, где на протяжении года лечится мать Виктории. Она сказала, что ей звонили, значит должна быть здесь.

Шаги гулко отдаются по коридору интенсивной терапии. Я не стал искать Вику – вместо этого сразу направился к кабинету главврача.

Без стука.

Дверь распахнулась, и доктор Зайцев, седой мужчина с усталыми глазами, резко поднимает голову.

– Алексей Михайлович... – он тут же встает, узнав меня.

Сажусь напротив, не дожидаясь приглашения.

– Расскажите мне про Софью Николаевну. Мать Виктории.

Врач замер, потом медленно опустился в кресло. Он знает о ком речь. Я плачу столько, чтобы запомнил.

– Она в коме уже год. Прогноз... неутешительный.

– А новый курс лечения? Который Виктория оплачивала.

Доктор Зайцев напрягся, недоуменно забегал глазами по столу.

– Никакого нового курса нет… Все по старой…

– Как нет? – взрываюсь я, но сдерживаюсь из последних сил.

– Мы..., – врач тяжело сглатывает. – Мы просто поддерживаем ее состояние. Виктория... она иногда оплачивает счета, но...

– Но?

– Она… не очень заинтересована в лечении матери. Я хочу сказать… Мы предлагали новый курс, другой подход, однако…, – Зайцев беспомощно разводит руками.

Ни одна моя мышца не дрогнула, но внутри кипит вулкан.

– Я вас понял.

Медленно поднимаюсь с кресла, благодарю врача и выхожу в коридор.

Я просто хотел удостовериться, что все идет как надо, но открыл для себя ящик Пандоры.

Виктория. Куда же ты дела те миллионы, что я перечислил на лечение?

Раздумываю заходить в палату Софьи Николаевны. Если Вика здесь, то я не хочу сталкиваться с ней. Для начала узнаю что за фигня тут творится?

…

Мои люди работали быстро.

Фотографии. Выписки. Отчеты.

Виктория в новых шубах.

Виктория в дорогих ресторанах.

Виктория, купившая квартиру в центре, о которой мне даже не сообщила.

И самое главное – видео со скрытой камеры у бассейна.

Где Вика не просто смотрела, как Полина падает в воду.