Глава 11
Арслан
Наверное, я так и не сумею найти маломальского объяснения происходящему со мной безумию. По другому его и не назовёшь. Разве что бесконтрольной одержимостью или маниакальной идеей-фикс. Но как раз сегодня я начал ловить себя на мысли, что эта хрень и не думала послаблять своей мёртвой хватки. Стягивала с каждым новым днём свои смертельные сети на сознании и во всём теле всё туже и болезненней. Иногда впивалась в лёгкие или, как сейчас, била в голову убойным помутнением. Но вместе с тем, разливалась под кожей упоительными дозами чистейшего дурмана, который ещё больше путал мысли и толкал к очередному сумасшествию всякий раз, когда чувство вседозволенности заглушало прочие доводы здравого рассудка.
И ведь находил кого в этом обвинить. Кого, как не главный источник всех своих безумств? Маленькую, хрупкую и такую невыносимо желанную Сэрче. Не знаю, кто заплёл сегодня ей волосы в две неаккуратные косички (она сама или Айла?), одел в обтягивающий топ, длинную ажурную кофту и свободные капри вместо более женственного платья или сарафана. Но увидеть её в таком виде при дневном свете, в окружении парковых угодий у самого края воды оказалось тем ещё испытанием.
В голову долбануло сразу, как и прошлось по всему телу мощным разрядом не таких уж и забытых ощущений. Причём прошибало ими до лихорадящего тремора всякий раз, когда видел её прямо перед собой или вспоминал о том, что с ней вытворят не так уж и давно. Как по одному несчастному щелчку тумблера. Минуту назад ещё пребывал в трезвом уме и при здравой памяти, а теперь едва себя контролирую и кое-как держу в руках, чтобы, не дай бог, не сорваться.
Конечно, хочется себя убедить, что эта дурь сразу же пройдёт, как только я дождусь желанного момента и утолю свой нешуточный голод единственным действенным способом. Только где взять гарантии, что она не доведёт меня до ручки раньше времени и не станет преследовать бессонными ночами мучительными кошмарами “наяву” (как когда-то… где-то с десять лет назад), уже после того, как я дорвусь до “запретного” плода?
— А теперь поцелуй меня, но в этот раз по-настоящему… — видимо, этим больше всего и подрезало. Чётким осознанием, что передо мной Юлька. И хотел я именно её. Ещё такую чистую, невинную и безопытную. Наивную, глупую и сладкую. Не понимающую ничего из того, о чём я ей говорил, как бредящий оракул, а, главное, зачем. Но не чувствовать моего состояния она уж точно не могла, а, значит, и испытывать должного по этому поводу страха.
Конечно, я прекрасно понимал, что говорю с ней, а не с её двойником. Поэтому и не видел причин распространяться о своих слабостях, решив воспользоваться самой главной, так сказать, себе на благо. Поэтому и не стал объяснять, с какого вдруг перепугу заговорил о лжи и правде. Ей не нужно знать, откуда на самом деле росли ноги у моих тараканов, и из-за чего я зациклен на подобных вещах. Главное, что об этом знал я. А её основная задача — пережить эти две недели и, возможно, уже больше никогда о них не вспоминать. Если, конечно, я захочу её так скоро отпустить. И если моему свихнувшемуся зверю хватит той жертвы, которую он жаждал уже столько дней. Ждал, бесился, рвал и метал, не желая принимать тех жалких подачек, коими я пытался его подкармливать всё последнее время. Он требовал большего, просыпаясь во мне каждый раз за считанные мгновения, когда видел моими глазами свою желанную добычу или слышал её возбуждающий запах.
— Тебе ведь нравилось, как я тебя целовал вчера и позавчера… Как тебя это заводило, и как ты даже немножко старалась мне отвечать.
Я бы уже сам давно накрыл её дрожащие губки обжигающим вакуумом своего ненасытного рта, чтобы наконец-то пресытиться её сладким вкусом, при этом мечтая о большем (прикусить её нежную плоть до крови и буквально оттрахать языком на всю глубину). Но, боюсь, я уже точно не сумею остановиться. Меня и без того ведёт от её близости, от ощущения её бархатной кожи на кончиках своих пальцев, её ответной дрожи и порывистого дыхания на моих губах уже касающихся её манящего ротика.
— Я хочу, чтобы ты это сделала по собственному желанию. Хочу это прочувствовать… Как ты этого тоже хочешь. Как хочешь меня, но не можешь себе в этом признаться.
Я уже не просто громко шептал ей всё это прямо в губы, но и ласкал их своими, заражая эрогенным током собственного безумия. Заставлял дрожать ещё ощутимей и несдержанней. При этом не понимая, как сам до сих пор не вжался в неё что дури и не припечатал в ближайшее дерево, чтобы хоть немного унять этот грёбаный зуд в одеревеневшем члене и звенящих яйцах.
Слава богу, ждать пришлось недолго. То ли словесное заклятие, то ли сжигающее напалмом сумасшедшее возбуждение перекинулось на парализованную в моих руках жертву и под мнимым принуждением подтолкнуло её на меня. Заставило вжаться в мои губы своими сладкими устами и даже сделать несколько нерешительных движений, имитирующих пугливый поцелуй. Но даже эта невинная попытка с немощным всхлипом в мой рот не смогла не ударит жгучим разрядом по моему позвоночнику и затылку, резанув болезненным спазмом упёршуюся в ширинку брюк головку члена. Её бы хрупким пальчикам да побольше смелости и воли… чтобы тогда Воробушек со мной сотворила, знай, чего я так сейчас до трясучки от неё хочу и жду?
Зато сколько стоило мне сил удержаться буквально на последнем пределе. Не сорваться и не смять её под себя, отвечая на её пугливые движения губ чуть настойчивыми, но не менее осторожными ласками. Лишь слегка подразнивая её нежный ротик кончиком языка и снимая вкус её ответной реакций.
— Умница моя… Tatlım… Küçüğüm[18]… Хорошая девочка…
Я бы мог потребовать и большего, и даже “принудить” к большему, но, если не прекращу этого прямо сейчас, боюсь, потом придётся уносить её отсюда на руках. Поэтому и пришлось насильно себя останавливать, уткнувшись в её прохладный лобик своей разгорячённой переносицей и переводя дыхание на превышенных оборотах надрывного сердцебиения. Дрожь в зудящих руках тоже давил через силу, как и пытался за несколько порывистых вдохов-выдохов прогнать из головы и с глаз ослепляющее помутнение.
— Думаю, самое время вернуться в дом. — знала бы Сэрче через что мне пришлось пройти, чтобы произнести эту треклятую фразу совершенно непринуждённым тоном, лишь немного подрезанным лёгкой хрипотцой. Или чтобы отступить от неё, теряя сладостное ощущение её сводящей с ума близости, как и взглянуть в удивлённое и раскрасневшееся от недавних переживаний личико относительно “спокойным” взглядом.
А что она ещё могла? Попросить остаться и сделать с ней то, о чём я мечтал все эти долбанные дни, когда довольствовался лишь малым? Как-то сомнительно. И то, не особо-то и похоже, чтобы она жаждала здесь остаться, ещё и наедине со мной. Лишь пугливо кивнула в ответ и безропотно позволила взять себя за руку. А потом семенила за мной следом, как маленькая девочка, переводя на ходу дыхание после только что пережитого и не зная, как правильней приноровиться к моему “среднему” шагу. Мне и оглядываться не нужно было, чтобы всё это считать собственным телом и увидеть, что с ней в эти минуты происходит. Вернее даже, не хотел.
Не хотел видеть её невинного и явно озадаченного моим поведением лица, читая по нему, как по открытой книге, весь спектр бесхитростных эмоций и лёгких страхов. В который раз убеждаясь, насколько Юлька совершенно другая и ничем не похожа на свою предшественницу. По крайней мере, ни поведением, ни характером. И как мне самому нравилось за нею наблюдать, буквально коллекционируя все эти контрастные различия, подобно драгоценным камешкам, чтобы потом перебирать ими в памяти, как новыми сокровищами. Практически до маниакальной одержимости. День из дня изучать её, понимать, что в ней ничего и близкого нет от той зеленоглазой змеи, чей яд до сих пор травил моё сердце, и что всем этим осознанием меня пробирает с каждым разом всё глубже и болезненней.
Кажется, мне пора уже было сделать куда более долгую передышку.
— А что там такое… было в пруду? Я там видела что-то очень большое и тёмное в воде. — нерешительный голосок Воробушка совсем уж неожиданно вернул меня и в окружающую реальность, и к её непосредственной персоне. Причём в тот самый момент, когда я так старательно пытался мысленно “отгородиться” от её слишком осязаемой близости.
— Большое и тёмное? — несдержанная улыбка всё-таки коснулась моих губ машинальным спазмом, а другой мышечный рефлекс заставил обернуться к конвоируемой мною “заложнице”.
И в который уже раз пришлось убедиться, насколько она выглядела настоящей, естественной и совершенно бесхитростной, абсолютно не похожей на ту циничную тварь и прожжённую блядь. И из-за чего снова царапнуло под диафрагмой ледяной иглой.
— Да! Там, прямо у берега! — она даже попыталась ткнуть указательным пальцем свободной руки в ту сторону, откуда мы уже давным-давно благополучно ушли. — Оно проплыло всего в полуметре от меня, если не ближе.
— Большое, тёмное, ещё и водоплавающее? — не знаю почему, но мне вдруг захотелось немножко потянуть с ответом. Так сказать, насладиться вдоволь новыми открытиями в поведении Воробушка и её искренней непосредственностью.
— Я серьёзно! Мне не привиделось! — и в особенности уходящими ко мне страхами. До безрассудной храбрости ещё далеко, но и отчаянной смелостью уже не назовёшь.
— Может крокодил? Кто его знает, а вдруг у меня такое странное хобби, разводить “домашних” аллигаторов?
— Вы надо мной издеваетесь, да?
Ну вот. А теперь мне пришлось приложить не абы какие силы, чтобы не притянуть эту вспыхнувшую от обиды возмущённую птичку к своей груди и не загасить рвущийся из лёгких смех в её волосах на макушке. Зарыться носом в карамельные пряди, впитавшие в себя запахи окружающей растительности и солнечных лучей, и попутно вбирая кожей её ответные действия. Сколько же многого мне пришлось сейчас себя лишить…
— Я уже не могу и пошутить? — смех сдержать всё-таки не удалось, как и настырного желания увидеть её ответную реакцию на свои слова.
— С вас станется! Ещё скажите, что у вас ручная русалка.
— Ладно, не скажу, хотя и подумывал. На самом деле — это сом Тан. И, да, он что-то вроде прикормленного домашнего питомца, хотя и не моего… Запустили его в этот пруд ещё где-то пять лет назад ради экспериментального интереса. И приходится теперь подкармливать постоянно, чтобы с голоду бедняга не помер. Видимо, спутал тебя с тем, кто его привык здесь всё время навещать и кормить.
— Вы ему ещё и имя дали?
— Не я, конечно. Скажем так, он личный и очень близкий друг другого особо важного в этом имении хозяина.
— О, господи! Так здесь есть ещё один владелец.
— Разумеется. Самый-самый главный. Почти халиф. Главнее точно не представишь и не придумаешь. Но можешь не переживать. Его сейчас здесь нет. Считай тебе в этом плане почти что сказочно повезло.
Само собой, я не собирался вдаваться в подробности, но понаблюдать, как Юлька отреагирует на мою слишком завуалированную правду ох, как хотелось. Градус любопытства у неё должно быть теперь зашкаливал на максимальной отметке, если не критической. Даже бедняжка усердно нахмурилась, пытаясь понять на ходу, говорил ли я всё в серьёз или всего лишь подшучивал над ней.
— А он… часто тут появляется?
— Сейчас очень редко. Да и не думаю, что вы успеете встретиться. Во всяком случае, тебе это всё равно ни к чему.
Судя по выражению её явно недовольного моими объяснениями личика, я так и не смог удовлетворить её недетское любопытство должным образом. А чтобы настаивать на большем, требуя нормальных и более чётких ответов, она ещё расхрабрилась не до такой степени.
Ей и без того пришлось набраться немалой смелости, чтобы задать тот же невинный вопрос о рыбе в пруду. Но, во всяком случае, прогресс уже был на лицо. Ещё немного и захочет копнуть где-нибудь в другом месте и, желательно, поглубже. Главное, не пропустить того момента, когда её потянет не к безопасным зонам парка, а туда, куда ей лучше вообще не стоит совать свой не в меру любопытный носик…
***
— Пожалуйста, абла[19], проследи, чтобы Сэрче этим вечером уже никуда больше не ходила и не лезла. Надеюсь, за сегодня ей должно было хватить приключений выше крыши.
— С такой молодой и горячей кровью, не говоря уже бьющей через край энергией?.. — Айла прищёлкнула языком и неодобрительно покачала головой. — День, два и, боюсь, мне понадобятся более прыткие, чем я, помощники. А то точно где-нибудь да затеряется, причём прямо у меня под носом. Для таких птичек нужен строгий распорядок дня и ограниченные красными флажками зоны передвижения. Иначе ищи её потом повсюду днём с огнём.
— Главное, следи, чтобы не лезла не туда… — где-то с час назад, я сдал найденного мною Воробушка в руки невозмутимой Айлы, а теперь перед очередным побегом из тихого дома в более шумную столицу, раздавал свои последние распоряжения и наставления на этот вечер. Причём, по виду недовольной и моим видом, и моими действиями аблы, она совершенно не одобряла моего решения провести этот выходной далеко за стенами семейной резиденции.
— Я так понимаю, ты и ужинать здесь не будешь? — она снова окинула меня с головы до ног едва не надменным взглядом валиде-султан, картинно поджав губки и тем самым демонстрируя своё истинное отношение к моей намеченной в город поездке. Даже нос чуть поморщила, когда снова хватила им ещё очень свежий аромат французского одеколона Dark Lord от Kilian, которым я успел себя оросить где-то с десять минут назад. Про отношение к выбранному мною на сегодня прикиду, куда красноречивее говорила гримаса её брезгливого лица. Хотя раньше она очень редко позволяла себе проявлять к моим вещам и внешности подобного негатива. По крайней мере, не так ярко выраженно.
— Нет, Айла. Не буду. Даже не уверен, что вернусь этой ночью.
И не в моих привычках объяснять кому бы то ни было истинные причины принятых мною решений. Тем более, если они касались моей сугубо личной жизни и её тёмной стороны. А сегодня предел моей сдержанности и почти уже аскетического существования в собственном доме, определённо достиг своей критической отметки. Мой Зверь требовал крови уже буквально и далеко не с этого утра. Если не дам ему сейчас того, чего он жаждал заполучить последние пять дней, то точно доведёт меня до скорейшего срыва.
Откровенно говоря, я и сам не могу припомнить схожего в прошлом состояния. Вернее даже, нестерпимого “голода”, изъедающего тело и душу своей ненасытной сущностью, подобно синильной кислоте. Может оттого и не помню, потому что никогда ещё не доводил себя до такого предела. Когда ощущаешь себя практически на грани, у последней черты, за которой меня уже никто не сумеет остановить.
— Судя по стильному пиджачку и всем этим твоим шаманским побрякушкам, собрался ты не на деловую встречу. Небось в один из тех своих шайтанских клубов?
— С каких это пор ты начала интересоваться моим личным досугом, абла? — кажется, предел моего естественного спокойствия тоже начал давать ощутимые трещины. Я тоже не по-доброму прищурился и чуть снизил голос под давлением лёгкого напряжения.
— Прости, canım[20]. Наверное, просто отвыкла за последнюю неделю от твоего прежнего образа жизни. Видимо, наивно понадеялась, что ты к нему уже больше никогда не вернёшься. Сам понимаешь, старые привычки от более старшего поколения. Закостенелый взгляд на жизнь, острое неприятие всех этих ваших современных штучек…
— Айла, ты меня старше всего на десять лет. Какое к чёрту более старшее поколение? Или думаешь, я успел забыть, как ты зажигала в старших классах? Хотя, конечно, не об этом речь. И, пока я ещё не ушёл… Кто то был в южной гостиной, когда мы вернулись с Юлей из парка? Я вроде знаю в лицо и поименно каждого из прислуги. Опять кто-то взял временный отпуск без моего ведома?
— Ох, Aman Allah![21] Дорой мой, только не сердись. — Айла тут же весьма картинно всплеснула руками, ещё больше резанув по моим натянутым нервам неприкрытой наигранностью своего безнаказанного поведения. — Просто не успела тебе об этом рассказать. У Белгин мать попала в больницу с тяжёлым диагнозом, пришлось ей срочно ехать домой. А уж сколько там пробудет, тоже не известно. Операцию должны провести вот-вот на днях. Так что взяла на её место сегодня временно новую девочку и не успела как следует проинструктировать. Очень много отвлекали. Завтра поговорю с ней уже основательно.
— Что за девочка? Откуда пришла, и почему ты говоришь мне о таких вещах только сейчас? Ты же знаешь, как я не люблю быть не в курсе происходящего в собственном доме. Здесь всё-таки не госучреждение, а частная собственность, Айла. Я уже молчу про находящиеся в этих комнатах материальные ценности, включая семейные.
Не люблю — ещё слабо сказано. Даже не знаю, как тогда сдержался при Сэрче и не пошёл на незнакомку лобовой атакой, чтобы выяснить всё на месте, как говорится, лицом к лицу. Если бы не надетая на той спецформа прислуги, наверное, сделал бы это сразу, с ходу и не задумываясь.
— Это Альмила Елычева. Все документы с рекомендациями у неё проверены и в полном порядке. Я её нашла у Мерием. Ты же знаешь, что я всегда обращаюсь в её фирму, если нужно кого-то срочно найти на замену или в помощь. Ты ведь и сам доверяешь Мерием больше, чем другим, насколько мне известно. Кого попало она тебе не подсунет и не пришлёт.
— Ладно, пусть будет так. — всё ещё сдерживая никуда не девшееся раздражение я поднял руки “сдающимся” жестом и тем самым демонстрируя, что тема исчерпана, как и моё терпение. — Но в следующий раз, будь добра, ставь меня в известность, если собираешься кого-то взять в дом на работу. Это пока ещё мой дом, и я обязан знать всё, что здесь происходит, как при мне, так и без моего личного присутствия. ТЕМ БОЛЕЕ без моего личного присутствия! Раз ты мои вторые глаза и уши, так уж будь и моим вторым голосом, а не его немым подобием.
— Ну не сердись ты так, душа моя. Ты же знаешь, что я это не со зла. Слишком много навалилось за эти дни и не всё теперь везде успеваю. Но, обещаю, с завтрашнего дня всё отлажу до прежнего уровня и постараюсь больше нигде не косячить. Разве я тебя когда-нибудь раньше в чём-то подводила или у тебя есть причины мне не доверять?
— Вот именно. Я слишком многое тебе доверяю, абла. Не хотелось бы потом об этом пожалеть. И тебе ли не знать, насколько дорого стоит моё доверие. Его очень сложно купить, зато очень легко и быстро потерять.
— А вот теперь ты пытаешься обидеть меня, даже не знаю за что. Ради Аллаха, езжай уже в свой чёртов клуб и спускай пар там, а не на меня. А то ещё пять минут такого разговора, и я за себя не ручаюсь.
— Kurnaz tilki[22]! Ох, и договоришься ты у меня когда-нибудь, женщина! — конечно, я не говорил всё это всерьёз, даже когда “угрожающе” поднял к её лицу указательный палец, обходя рабочий стол, где перед этим из верхнего ящика доставал портмоне, ключи от Мустанга и сотовый. И тут же направляя/ускоряя шаг к выходу из кабинета. — Проследи, чтобы Юлька не засиживалась допоздна. И не забудь запереть двери, когда будешь отсюда уходить.
— А ты сам не забыл прихватить… что ты в такие дни обычно с собой берёшь? Чаки или бычак[23]?
Я лишь на пару секунд застопорился у открытой мною двери, сжав челюсти и губы в очень жёсткой “ухмылке”, но оборачиваться всё ж не стал. Хотя и чувствовал буквально затылком, как мне в спину самодовольно лыбится Айла. Лишь сдержанно качнул головой и наконец-то вышел в коридор.
— Арслан Капланович, какая приятная неожиданность. Давно вы нас не радовали своим появлением. Вам, как обычно? Отдельная кабинка и полный “джентельменский набор”?
Не успел я сделать и пары шагов от порога вглубь центрального зала клуба, так сказать, нырнуть головой в до боли знакомую, но уже чуть подзабытую атмосферу “мистического” антуража, как ко мне, буквально из ниоткуда, подскочил дежурный этим вечером администратор. По бейджику “Мирослав”, по паспорту Владимир (или по-простому Вовка), а в пределах закрытого от глаз обычного обывателя тёмного мира Темы — Волчонок. И, честно говоря, не любил я дни его дежурств в клубе. Старался на них не попадать. А то уж больно ревностно он заглядывал в мой рот, невинно хлопал длинными, как у девчонок, ресницами и всячески демонстрировал свои явно глубокие ко мне симпатии. Хорошо, что хоть хватало ума не прикасаться ко мне “невзначай”.
— Да, само собой. Если моё место сейчас никем не занято, было бы просто прекрасно. И как на счёт Шайлы? Если у неё сегодня смена, буду рад перехватить её первым.
Пришлось, как часто бывает в таких случаях, протянуть услужливому Волчонку сложенную в пальцах купюру с тремя ноликами в качестве обязательной взятки-благодарности. Но без этого, увы, никак. Я же ввалился сюда без “приглашения” и предварительных звонков, что не особо приветствовалось в подобных местах. Но мне сейчас было как-то не до соблюдения чужих правил. Не говоря уже о том факте, что я вообще не планировал сюда заезжать и уж тем более кого-то заказывать вне очереди. А обзванивать по списку телефонной книжки временно забытых партнёрш-подружек тянуло ещё меньше. Для банальной разрядки можно обойтись и самыми наименьшими затратами.
— У неё ещё несколько выходов к пилону, но где-то через час уже будет полностью свободна. Как только закончит со своей сегодняшней программой, сразу же пришлю её к вам.
— А может проще заменить её выступления другой девочкой? Со всеми неустойками, так уж и быть, разберусь лично. А то ждать целый час, а то и больше… — я сдержанно качнул головой и даже цокнул языком демонстрируя своё нежелание торчать здесь лишнее время не пойми за каким хреном.
— Х-хорошо… Постараюсь что-нибудь придумать и всё уладить как можно скорее, Арслан Капланович.
— Умница! Хороший мальчик.
Я даже расщедрился на самый великодушный от себя жест, которого от меня сейчас точно не ждали (впрочем, как и я от себя тоже). Вначале похлопал Мира по плечу, а потом и вовсе “потрепал” сучонка по щеке, окончательно обомлевшего от счастья. Надо будет не забыть зарулить в уборную и тщательно помыть руки.
Обычно тематический антураж элитного клуба “Мистер Икс” воздействовал на моё восприятие соответствующим, а, главное, правильным образом. Чёрные стены, чёрные мраморные колоны с белёсой паутиной ломанного рисунка, тёмно-вишнёвая кожаная мебель с глянцевым отливом. И, само собой, приглушённое освещение, разбавленное бликами неоновой подсветки у подиумной сцены, которая в свою очередь разветвлялась на несколько секций для групповых выступлений местных пилонщиц. Причём ни один отдельный столик в центральном зале не выглядел одиноким островком, окружённым, как в других общественных заведениях, дешёвыми пластиковыми стульчиками. Таковых здесь не имелось по вполне объяснимой причине. К тому же, не всякого крайне любопытствующего желающего могли сюда впустить из того же внешнего мира.
Этим данное место мне больше всего и нравилось, в особенности подходящими моему настроению возможностями. Никаких очередей у входа, никакой толпы из праздной публики внутри. Каждый “столик” — это отдельная кабинка, практически вип-зона из внушительных диванов, отгороженных от соседних кожаными перегородками с каретной стяжкой. Почти лабиринт, в котором едва ли затеряешься, но на вряд ли сумеешь сунуть свой любопытный нос “проходя мимо” в тот или иной “кабинет”. Или исключительное в своём роде параллельное измерение, о существовании которого знают лишь избранные и куда возможно попасть только при наличии нужного “ключа”. И это я ещё не вспоминал про настоящие вип-кабинки и второй этаж.
Правда, расслабиться на первых порах так и не получилось. Как только я шагнул в замкнутое пространство отдельного для особоважных персон помещения, то едва не сразу почувствовал всеми клетками “зудящего” тела и воспалённого сознания раздражающий прессинг окруживших меня с трёх сторон чёрных стен. Будто сам только что, ещё и добровольно, зашёл в клетку, намного тесную той, из которой до этого так постыдно бежал. Даже не сразу воспользовался диваном и не притронулся принесённого чуть позже официантом заказа, не говоря уже о напрочь отсутствующем желании наблюдать через арочный проём за выступлением профессиональных танцовщиц. Если и бросал недолгие взгляды в зал то, скорее, по инерции, мало что там замечая или же пытаясь кого-то высмотреть. Зато успел обойти едва не весь периметр кабинки сдержанным шагом уже и не знаю по какому энному кругу. Помогло вообще никак. Вернее, как мёртвому припарка.
Кожу продолжало жечь изнутри всё той же циркуляцией переменного тока, царапающего по натянутым нервам циклическими разрядами острого раздражения. Пока ещё терпимого. Но это ещё только пока. Поскольку побег из собственного дома уже второй раз за этот день никакого существенного облегчения давать не собирался. Окружающие стены “чёрного” измерения клуба не желали восприниматься мною, как раньше. Да, тягучая дымка интимного освещения, вибрирующая музыка психоделических композиций, плюс запахи кожи и освежителя воздуха вроде бы и оплетали со всех сторон знакомой паутиной такого желанного забвения с предстоящим безумием. Но всё это казалось сейчас каким-то поверхностным и мало осязаемым, в отличие от других ощущений. Тех, которыми меня то и дело пробирало, и к которым я возвращался мысленно (или подсознательно), обжигаясь о них буквально всякий раз, когда думал, что уже вот-вот столкнусь нос к носу с Юлькой. Будто это она должна была сюда войти в самое ближайшее время. Или уже входила раньше, оставив здесь каким-то немыслимым образом фантомные следы своего незримого присутствия.
Либо я начал потихоньку сходить с ума, либо… Даже не знаю, как это назвать. Навязчивой одержимостью, преследуемой по пятам даже здесь? Там, где любую из подобных маний должно было перекрыть реальным насыщением привычных для меня отношений. Напитать кровь и изголодавшегося до срыва внутреннего зверя долгожданным свежим “мясом”.
Единственная проблема — я хотел Сэрче. Хотел видеть ЕЁ! Видеть, слышать, вбирать её сладкие запахи с убойной концентрацией ответных эмоций и, конечно же, чувствовать на своих пальцах и коже. И куда более сильнее, чем ложные касания её мнимого призрака. Сильнее, глубже, реальнее и… желательно до полного помрачнения рассудка…
Я не услышал, а именно почувствовал чью-то тень, скользнувшую внутрь кабинки где-то уже после того, как наконец-то примостил свой зад на диван и попытался взять себя в руки. А точнее, облокотился о колени, обхватив голову ладонями, словно насильно хотел загнать куда подальше неугодные мысли с ещё более неугодными воспоминаниями. Помогло тоже не очень, и уж определённо не после того, когда окружающее пространство тюремной клетки было потревожено чужим вторжением извне.
Не знаю почему, но поднимать сразу голову я не стал. Решил немного выждать, сконцентрировавшись вначале на вибрирующих по нервам звуках новой мелодии, а уже потом медленно откинувшись на с пинку дивана и так же неспеша приняв позу ложно расслабленного созерцателя. Напрягать взгляд тоже не торопился, если не наоборот, слегка прищуриваясь и позволяя сизой дымке внутреннего полусумрака окутать своей кружевной вуалью гибкое тело моей долгожданной гостьи. Если у меня и появилась возможность подсунуть своему зверю столь желанную для него жертву, то я просто обязан ею воспользоваться прямо сейчас и здесь. Иначе…