Глава 13

Вполне себе логичный вопрос. И мог бы им быть, если бы его не задал хозяин дома, ввалившийся в спальню слишком молодой гостьи. Ещё и в таком виде.

Естественно, у меня от подобного сюрприза и дар речи моментально пропал, и оглушающим приступом ответной паники к месту приложило. Я же его ещё совсем недавно лицезрела упакованным с головы до ног в брендовые шмотки, а теперь вот… Стоит в дальнем конце комнаты чуть ли ни в чём мать родила, красуясь бронзовым рельефом идеального тела, как какой-нибудь Тарзан в одной набедренной повязке. Не удивительно, почему у меня сразу пересохло в горло, и голова дико закружилась. Обычно такие его посещения заканчивались либо зашкаливающим для меня эмоциональным потрясением, либо “насильственным” принуждением к сексуальным играм.

— Я, кажется, задал тебе вопрос, Сэрче.

Серьёзно? Так он просто сюда припёрся, чтобы поинтересоваться сплю я или нет? Наверное, и душ перед этим принял специально, чтобы не выглядеть после своей поездки в город оттянувшимся по полной программе грязным кобелем. Но в любом случае, это было сделано не ради меня. Меня вот тоже теперь со страшной силой тянет в ванную, чтобы отмыться от всех мыслей и воспоминаний о нём.

— Потому что не сплю! Мне не пять лет, чтобы ложиться в кровать ровно в девять вечера! Когда захочу, тогда и лягу! Я же не спрашиваю почему ВЫ не спите в это время и какого хрена так поздно вваливаетесь в мою комнату!

— Какой занятный поворот. — Арслан выдохнул ошалелый смешок и наконец-то полностью зашёл в комнату, неспеша и даже как-то подчёркнуто “аккуратно” закрывая за собой двери.

От его показательной мини-сценки мне вдруг снова стало не по себе. Ещё пуще прежнего задрожали коленки и руки и захотелось до боли прикусить язык. Хотя, сомнительно, чтобы последнее мне чем-то помогло. Похоже, меня сейчас уже ничего не спасёт. Особенно от разрастающихся эмоций при неумолимом приближении этого огромного, словно слепленного из живой бронзы Дьявола, которого даже шёлковые спортивки совершенно и никак не прикрывали. Как бы я не старалась не смотреть на его мощные бёдра, взгляд всё равно предательски туда тянулся — к проступающему под тканью штанов выпуклому рельефу внушительного мужского члена и крупной мошонки. И от этой всей целостной визуальной картинки становилось окончательно не по себе. Не говоря уже о его пугающем выражении лица и прессующем взгляде.

Я, наверное, точно покраснела абсолютно вся, от макушки до пальцев ног. А кожа так вообще пылала будто под языками настоящего адского пламени или от ощущений сминающей на раз близости мужчины. Настолько сильной и осязаемой, словно он уже ко мне прикасался и делал всё, что хотел, не стесняясь ничего и никого.

— И чем же вызван столь милый протест не в меру расхрабрившегося Воробушка? Могу я узнать? — он ещё не успел до меня дойти, а такое ощущение, будто проговорил мне это всё прямо на ухо, проникнув своим сиплым, едва не рычащим баритоном глубоко в голову. И под кожу тоже, процарапав им буквально по всем нервам вместе взятым.

— А для этого мне нужны какие-то особые причины? Или мало того, что вы меня похитили, перед этим изнасиловали, а теперь против воли тут удерживаете?

Если он сделает хоть ещё один шаг или ступит в эркер, я точно закричу. Мне уже невыносимо тяжело от его взгляда и прожигающих насквозь демонических глаз. Кажется, сегодня от него как никогда веет какой-то нереально адской мощью. Словно я чувствую всех его демонов, рвущихся на волю и тянущихся за мной своими загребущими клешнями. Или даже кого-то пострашнее. Более огромного и бесконтрольного, готового сожрать меня или поглотить в один присест.

— Странно, что ни этим днём, ни в предыдущие ты ни разу об этом всуе не вспомнила и не тыкала в меня этим. Сегодня какое-то исключительное событие или… что-то успело произойти, чего я не знаю? — он всё-таки поднялся в эркер, приблизившись ко мне ещё на пару неспешных шагов, но я так и не закричала. И не потому, что не смогла из-за вполне объяснимых соображений, а потому что меня банально парализовало. От собственной смелости, от близости этого ненасытного чудовища и от шокирующего понимания, что я сейчас находилась в самом плачевном для себя положении. Зажатой во всех смыслах в углу мышкой огромным львом.

— Вы надо мной издеваетесь, да? Для вас это, наверное, в порядке вещей, как и все эти ваши игры. — мой голосок задрожал ещё сильнее и несколько раз даже надломился, грозясь перейти на всхлипы.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Между нами что, какие-то особые супружеские обязательства, которые я где-то и когда-то нарушил, сам того не ведая? Не напомнишь мне, душа моя, что конкретно я сделал не так?

Он точно надо мной издевался, пусть и выглядел сдержанным на пределе психопатом. Ещё и навис надо мной буквально, когда до меня дошёл и протянул возле моего лица к спинке дивана руку, чтобы опереться и окончательно перекрыть собой всю комнату. И лучше бы я не смотрела в его дьявольский лик, не предвещавший своей пугающей маской ничего хорошего. И… и на его чёртовы губы, кажется припухшие больше обычного и от того ещё больше потемневшие. Наверное, их явно недавно кто-то обсасывал, а может даже и кусал, имитируя развратные поцелуи.

Сволочь! Извращенец!..

Если он попытается меня сейчас поцеловать…

— Какая у вас, однако, короткая память! — а вот теперь я по любому сейчас расплачусь.

Чего на самом деле стоил мой протест? А, главное, из-за чего? Я же тут была никем. Игрушкой для утех большого, беспринципного мужлана, которому даже меня оказалось мало. Причём и сейчас от него именно пёрла вся его сумасшедшая энергетика с сексуальной мощью. И окутывала с головы до ног против моих желаний, сжигая в своём удушливом коконе почти уже физически или пытаясь растворить в себе, как уже делала не раз и не два за последние дни. Куда такой ненасытной секс-машине такая безопытная пигалица, как я? Проглотит за раз и не заметит. Ему, как минимум, троих подавай и то будет мало.

— Или изнасилование для вас ничто? Всего лишь досадное недоразумение? Хотя, наверное, я больше ни на что другое и не гожусь. Ждёте не дождётесь, когда уже можно будет меня трахнуть и со спокойной душой выкинуть на улицу. Странная блажь для того, кого ничто не останавливает трахать других. Или я какая-то особенная? Не забыли вот даже после своих гулек душ принять перед тем, как сюда заявиться. Уж и не знаю, воспринимать это как за особую для меня честь, или вы просто по жизни брезгливый чистюля.

— После своих гулек?..

Лучше бы я вообще ничего не говорила, поскольку от его недоверчивого прищура мне стало ещё хуже. Как будто я действительно что-то ляпнула, не подумавши о том, чего не знаю наверняка.

— Что за на хрен ты тут мне вообще несёшь? И когда это я успел тебе дать супружескую клятву?

— Вот именно! Я об этом и говорю! О том, что я вам не нужна! Вы можете трахнуть любую, когда угодно и где угодно, что и делаете, уже и не знаю сколько времени. Вот и трахайте их дальше! А меня… меня отпустите уже! Вы же всё равно это сделаете! Так какая вам разница, когда?

— Знаешь, ты права, Сэрче! Я могу выебать почти любую! И никогда раньше не имел с этим никаких проблем.

О, Господи! Я же сейчас рехнусь окончательно! Хотя прекрасно понимала, что этого не избежать. Его прямого тактильного контакта. Физического прикосновения. Даже нет. Властного захвата руки — клетки из цепких пальцев, обхвативших снизу моё лицо и зафиксировав в неподвижном положении всего в нескольких сантиметрах от губ их владельца. Сказать, как меня долбануло насквозь мощнейшим разрядом высоковольтного тока — не сказать вообще ни о чём. Казалось, я точно прочувствовала всё, что он пропустил через меня подобным действием практически насильно. Всю скрытую в нём одержимость, скованную в его гладиаторском теле нечеловеческую силу и накопившиеся за последние часы эмоции. Сотни тысяч килотонн чистейшего безумия, которыми меня успело убить насмерть, пусть и ненадолго.

— Но в том-то и вся проблема, блядь! Я-ХОЧУ-ТРАХНУТЬ-ТЕБЯ! — звериным рычанием прямо по моим губам, уткнувшись носом в мой и пронзив насквозь мои глаза адским пламенем дьявольского взгляда.

Как я ещё после такого не скончалась в буквальном смысле?

— Настолько сильно, что и сам не знаю, почему до сих пор не сделал этого! Чувствуешь, блядь?! Чувствуешь, как меня трясёт и распирает? Или, по-твоему, после ебли с другой я бы припёрся к тебе сейчас сюда в такой поздний час? Или для нас вообще ни хрена не проблема завестись по-новому после одной, а то и нескольких разрядок? Наверное, в твоих наивных представлениях так всё и бывает. У мужиков, вроде меня, хуй стоит круглые сутки, причём только с каменной эрекцией, и неважно сколько раз я до этого кончал? Прямо как сейчас, как раз после “гулек”, да?

Нет, ему было мало прохрипеть мне всё это в лицо, простреливая каждой фразой с утробным рыком насквозь и навылет. Захотел для полной убедительности продемонстрировать наглядное доказательство своим словам, так сказать, вживую и во всей красе. Схватил мою руку и потянул к низу своего живота, чуть ли не со всей дури вжав мою сомлевшую от дрожи ладошку к очень твёрдому стволу большого члена. И даже провел ею насильно вверх до вздутой головки, которую сжал моими пальцами с пугающей силой.

Разумеется, я не удержалась и ахнула. То ли от лёгкой боли, то ли от нового удара сумасшедшей волны чистейшего безумия, чуть было не спалившего меня дотла. Хотя, на пару секунд я точно и ослепла, и оглохла, будто на короткий миг разлетелась на атомы, но снова каким-то чудом вернулась обратно в себя. Или к эпицентру чужого ада, в руки его ненасытного хозяина, способного смять меня мощью своей неоспоримой воли, как невесомую пушинку порывом ветра. Что, в принципе, он и сделал… И всегда делал. И будет делать раз за разом, пока окончательно меня не убьёт.

— И впредь… постарайся запомнить раз и навсегда! То, что я делаю в своём доме и за его пределами, тебя не касается. Я никогда не стану перед тобой отчитываться за свои действия, желания и встречи с кем-то ещё. Ты здесь совершенно для других целей. Думаю, напоминать для каких, не нужно?

Как будто я понимала, о чём он сейчас говорил, пока обхватывал мою голову своей лапищей, стягивая в кулак на затылке волосы, а второй продолжал ласкать моей безвольной ладошкой свой каменный член. Кажется, он уже сделал со мной, что хотел и собирался до этого сделать. Напомнил наглядно, кто я для него. Тряпичная кукла. Безропотная игрушка, с которой он будет делать что угодно и когда угодно, невзирая на все её инфантильные протесты.

— Прекрасно! Об остальном поговорим позже и более доходчиво, поскольку я пришёл сюда не за этим. Ну, и выбор, как всегда, только за тобой. Либо терпеть и подчиняться, либо получать удовольствие вместе со мной…

Конечно, он не ждал моего согласия или ответа. По этому поводу он уже сказал всё, что хотел, завершив свои слова контрольным “ударом” с летальным для меня исходом. Накрыв мои губы обжигающим вакуумом влажного рта и сразу же погрузившись на всю глубину извивающимся клинком жадного языка. Снова смяв, подчинив и едва не убив буквально. Пронзив насквозь болезненной вспышкой сокрушительного взрыва уже физически, заставляя выгибаться в его руках, беспомощно всхлипывать и задыхаться под его жёстким поцелуем, не оставляющим мне никаких шансов на спасение, ни от него, ни от себя…

Не знаю, как он это сделал снова, но я уже больше ничего не чувствовала и не воспринимала, кроме него одного. Кроме смертельного захвата его сильных рук, сумасшедшей, буквально поглощающей близости и растлевающего поцелуя — бесстыжего, жадного и такого же ненасытного, как и сама дьявольская сущность этого человека (а может и не человека). И возбуждения, будто живущего отдельно от моей воли и пронзающего насквозь всё моё тело нещадными разрядами эрогенного тока. Острого, иногда даже болезненного и словно чужого. Не моего. Словно этот Дьявол инфицировал меня собственным безумием, проникая в меня обжигающими вспышками сладкой истомы с каждым своим прикосновением, развратным движением и толчком языка у меня во рту, утробным рыком или хрипом всё ещё недовольного зверя. И больше ничего. Только его всепоглощающая воля, сводящая с ума животная похоть и живая клетка из искушенных рук и мощного тела, ставшие в одно мгновение моим собственным продолжением.

Казалось, что движения его губ и языка каким-то образом отдавались между моих ног, врезались и долбили надрывной пульсацией в глубинах воспалённого влагалища и во всех складочках перевозбуждённой киски. И что, если он просто до меня там дотронется, то я точно взорвусь. Кончу сразу, без лишней стимуляции. Меня и без того выгибало, бросая в лихорадящую дрожь от любого его касания. Словно кожу прожигало снопом жгучих искр, высекаемых его пальцами, большая часть которых обязательно выстреливала мощным залпом в клиторе и вагине. И чем больше он меня ласкал, распалял и развращал, тем невыносимее было терпеть все его последующие пытки. Неважно какие. Его ладони, то до боли сжимающие мои груди, то ласкающие чувствительные полушария и соски нежнейшим поглаживанием. Или его слишком знающие пальцы, которые игрались с моим телом не иначе, как с безвольной куклой, реагирующей на любую его манипуляцию только так, как хотел именно он.

Я даже не запомнила того момента, когда он отпустил мою руку. Продолжала и дальше сжимать онемевшими пальцами его каменный член, а может и что-то делать с ним ещё, чисто по инерции, пока Арслан не подхватил меня на руки, как невесомую пушинку и не понёс куда-то. Вернее, в спальню. Это просто я ощущала себя в те секунды частью раскалённого вакуума, окутывающего нас сплошным безумием, дикими желаниями и нереальными ощущениями. Очнулась только тогда, когда меня опустили на ноги у изножья кровати, удивленно раскрыв глаза во всю ширь и уставившись в лицо нависшего надо мной Князя Тьмы. Снова полностью оцепенев и будто не веря тому, что со мной происходит и что при этом делают. А может и подсознательно любуясь тем, кто со мной всё это сейчас вытворял. Его пугающим ликом совершенного чёрного бога, прожигающим до самого нутра голодным взглядом и бездонным омутом угольно-чёрных глаз. Словно видела его впервые, по крайне мере, таким. Несокрушимым, неуязвимым и недосягаемым. Закрытым от всего мира и берущего у этого мира всё, что не пожелает, когда угодно и где угодно.

И в эти сумасшедшие минуты он это демонстрировал, как никогда. Снимал с меня пеньюар и шёлковую сорочку, как мешающие ему тряпки, явно сдерживаясь, чтобы не рвануть ткань по швам и не причинить впившимися в мою кожу складками острую боль. Разве что не качал головой и не поджимал в недовольстве губы.

Почему я снова это сделала, так и не пойму. Скорее, сработал условный рефлекс, заставивший меня поднять руки и прикрыться в тот момент, когда тело полностью охватило едва ощутимой прохладой окружающего воздуха.

— Я говорю тебе об этом в САМЫЙ последний раз, Сэрче! — а вот вздрогнула я, как от мощного разряда током, ударившего по слуху и нервам недовольным “рыком” Дьявола напротив. — Никогда!.. Больше никогда не закрывайся от меня.

И, конечно, он не стал ждать, когда я соизволю это сделать сама. Подхватил мои руки за запястья, без особого усилия опустил их вниз и развёл немного в стороны, как два безвольных крыла.

И снова в моей голове будто ударной волной ядерного взрыва всё выжгло дотла, ослепив на несколько мгновений. Зато как осязаемо чётко я прочувствовала скользнувший по мне взгляд мужчины, проставивший на моей коже невидимые следы своих пылающих меток.

— Сделаешь такое ещё раз и… я за себя не ручаюсь! — я даже не заметила когда он снова приблизился ко мне в самый притык. Лишь снова панически вздрогнула всем телом, когда его низкий баритон опалил мне губы, а моей кожи и воспалённых сосков коснулось что-то более плотное и горячее. А потом дёрнулась ещё раз, меньше, чем через секунду и намного сильнее, чем до этого, непроизвольно всхлипнув и чуть было не сжав по инерции бёдра. И было с чего. Особенно, когда не ждёшь, что чужие пальцы дотронутся в этот момент именно там, где меньше всего этого ждёшь. И не просто дотронутся, а настойчиво скользнут по припухшим половым губам и увлажнённым складочками возбуждённой киски, раздвигая их бесстыжим проникновением в святая святых, чтобы тут же с лёгкой грубостью надавить на самые чувствительные точки, растирая по ним мою интимную влагу. Так что в этот раз меня уже буквально затрясло, а по коленкам ударило подкашивающей слабостью. Если бы Арслан не обхватил меня за затылок второй рукой, наверное, точно бы пошатнулась и куда-нибудь упала.

— Какая умничка. Уже готовая принять своего Хозяина. А сколько было претензий и гонора… Разве от ненависти так текут и так хотят того, от кого “мечтают” уйти?

Если его слова хоть немного меня и отрезвили, то ненадолго. Я о них забыла, как и о резанувшем слове “Хозяин”, чуть ли не сразу. Как только он убрал оттуда руку, лишив меня своих обжигающих ласк с возможностью испытать нечто большее. Правда, я и об этом перестала думать почти моментально, стоило ему лишь сместить свои ладони на мою спину и провести по ней от плеч до ягодиц невыносимо нежным трением. От чего меня охватило сладким онемением практически по всей коже и телу, вызвав ответную дрожь с беззвучным всхлипом на резкое головокружение. Особенно, когда Арслан вдруг подхватил меня под ягодицы и совсем уж неожиданно поднял над полом. А я так и не поняла, как рефлекторно схватилась за его мощные плечи и обвила ногами таз, став “выше” этого исполина почти на полголовы.

Кажется, я сейчас точно рехнусь. Потому что он не просто прижал меня к себе, а именно впечатал, заставив вжаться своей раскрывшейся киской в его голый живот. Если я сейчас начну тереться об него…

Неужели я всерьёз только что об этом подумала?

Господи… меня от одних лишь мыслей об этом обдало плавящим жаром нестерпимо острого возбуждения. А когда мои губы снова накрыли горячим вакуумом чужого рта, сминая за считанные мгновения мою волю и сущность жадным вторжением похотливого языка, я и вовсе чуть было не лишилась сознания. Может даже частично и выпала из окружающей реальности, особенно когда она перевернулась вместе с комнатой в прямом смысле этого слова. Точнее, когда Арслан уложил меня на кровать на спину и… навис надо мной живой скалой, окончательно перекрыв собой весь внешний мир.

Хотя, какой на хрен внешний мир? Когда я не способна что-либо воспринимать ещё или думать о чем-то другом, кроме как об ощущениях, в которых меня сейчас топили чуть ли не буквально. Под руками, губами и языком искушённого Дьявола, играющегося с моим телом, как с податливой глиной. Когда мне хотелось впервые раствориться в этом безумии едва не до летального исхода, иначе, если я это запомню и буду вспоминать потом, то точно сгорю от стыда. Как сейчас горела под поцелуями и ласками этого смертельно опасного растлителя, забывая обо всём и вся и в первую очередь себя. Не то что не думая о сопротивлении, а уже мечтая сделать в ответ что-то самой. Коснуться его округлых плеч, провести по бугрящимся мышцам груди и живота, запустить осмелевшую ладошку под пояс штанов…

Но я всё ещё цепенела и не могла ничего с этим поделать, как и с сумасшедшими вспышками ненормального возбуждения на развратные движения чужого языка у меня во рту, на касания чужих ладоней на моей груди, сминающих налитые греховным вожделением полушария и сжимающих между пальцами затвердевшие соски. Ведь всё что он не делал со мной, всё тут же перетекало стремительной отдачей в жгучую истому, бьющую надрывными спазмами в глубине вагины будто чьим-то невидимым, но очень осязаемым вторжением.

Я точно сошла с ума, потому что впервые этого хотела. Хотела почувствовать там нечто большее, чем долгожданную разрядку от неизбежного оргазма. Чтобы меня заполнило что-то более реальное и ощутимое. Потому что остального мне уже было мало. Слишком мало. Даже когда меня заставляли стонать в голос и едва не просить пощады, вначале от игр Арслана с моей грудью, когда он добрался до неё своим ненасытным ртом и ещё более развратным языком, а потом от совсем уж его бесстыжих ласк. От которых я чуть было не свихнулась по-настоящему, срываясь не то что в стоны, а в протяжные вскрики. Беспомощно цепляясь пальцами в постельное бельё и бездумно подмахивая его пальцам и рту, добравшихся до моей киски после предыдущих мучительных пыток.

Только в этот раз они превзошли всё, что он со мною вытворял до этого, вынудив раскрыться перед ним, подобно озабоченной шлюшке и не дав при этом сгореть от неуместного стыда. Даже наоборот. Сделал так, чтобы меня окончательно отпустило от запредельного возбуждения, превратив в похотливую грешницу или сучку, которая начинала обильно течь от остервенелого желания наконец-то кончить и не только от трахающих её пальцев и языка. Мне действительно было мало уже и этого или слишком недостаточно. Неглубоких толчков во влагалище грубоватых фаланг и обжигающих засосов на клиторе и онемевшей вульве. Чем дольше и больше он меня там растирал и раздражал, тем сильней меня порывало сделать что-то самой. Не просто выгнуться в спине, а схватиться руками за его голову, запустить в его волосы пальцы и что дури сжать. Или насесть на его язык, когда он пытался проникнуть им в моё влагалище, как можно глубже.

И после такого кто-то скажет, что я не тронулась умом? Или после того, как меня наконец-то накрыло убийственной волной первого и очень мощного оргазма, лишая последних остатков здравого разума и меня прежней. Превращая в безвольное создание и в бездумное нечто, которой не нужно уже больше ничего, кроме удерживающих её рук темного демона — моего персонального Дьявола, палача и растлителя.

— Ну что, сэрче… Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя отпустил?

Меня продолжало подхлёстывать и крыть неслабыми судорогами ослепляющей эйфории, когда мой мучитель проделал один из своих самых захватывающих трюков, чуть было не лишив дара речи и не сведя с ума уже бесповоротно. Снова оказался надо мной, накрыв собой и прижавшись гладиаторским торсом к моей груди и животу, опять заслонив своей чеканной маской чёрного бога всю комнату и внешний мир. И снова я едва не задохнулась от смешанных эмоций — смертельной концентрации сладкого страха и не мнее приторного предчувствия чего-то более сумасшедшего.

— Или всё-таки хочешь, чтобы я продолжил. — и конечно же, по моим губам вибрирующим рычанием, от которого у меня ещё интенсивнее начинали лопаться нейроны в голове, а по телу разливался тягучими волнами эрогенный ток. — Хотя нет…

Меньше всего я ожидала, что он в этот момент резко перевернётся вместе со мной и… поменяется со мной местами. Что я окажусь лежащей на нём сверху и… О, Господи! Он усадит меня раскрытой киской на свой член и мошонку, от чего я едва не окончательно лишусь сознания. Вернее, от этих “пугающих”, но совершенно не отрезвляющих ощущений.

— Это сделаешь теперь ты. Покажешь мне, на что ты готова, чтобы я воздал тебе сполна за все твои старания.

Он это серьёзно? Или решил таким образом спустить меня с небес на землю? Вернее даже, шмякнуть лицом о гравий.

Тогда какого чёрта не делает это буквально? Продолжает и дальше мучать своими невыносимыми касаниями, лаская спину, жадно сжимая ягодицы или запуская пальцы в волосы над шеей, чтобы тут же слегка со сладкой болью стянуть пряди у корней и заставить меня в который раз содрогнуться. Вынудить задрожать всем телом от очередного разряда эрогенного тока, прошедшего насквозь через позвоночник и все нервные окончания кожи, чтобы всего через пару мгновений выстрелить судорожной вспышкой между ног. Да, чёрт его разорви. Именно там, где я соприкасалась теперь с его внушительным членом, интуитивно сжимая в том месте мышцы и тем самым давая ему понять, что сейчас чувствую и насколько сильно его хочу. Спуская, мать его, прямо ему на мошонку!

Казалось, он и читал меня теперь по каждой моей ответной реакции, как по раскрытой книге, угадывая любое действие или желание без какого-либо напряга. А потом добивая следующим “контрольным”. Насильно притягивая мою голову к своему лицу и зачитывая в губы новые заговоры-заклятия перед тем, как наложить демоническую печать греховного поцелуя и провести у меня во рту головокружительную атаку похотливым языком.

— Отпусти себя… Позволь своему телу сделать всё, что так сейчас из него рвётся на свободу… Подари ему наслаждение, став собой. Ты же этого хочешь… Не сдерживайся. Покажи мне, как тебе сейчас сладко, и как ты меня хочешь. “Станцуй” для меня. Прямо на Нём!..

И, конечно, сжав в этот момент мне ягодицы, чуть надавив на копчик, чтобы я ещё плотнее насела на его член и даже слегка по нему соскользнула своей очень мокрой и безумно воспалённой киской. Чтобы у меня там снова всё поплавилось от нереальных ощущений и заново усилившейся пульсации. Хотя меня и без того всё ещё продолжало пробирать вроде как затихающими приступами только что пережитого оргазма. Только теперь, смешавшись с очередной мощной волной острого возбуждения они, казалось, стали ещё более глубокими и нещадными, врезаясь вместе с новыми судорогами сладкой истомы во все интимные точки и налитые греховным вожделением складочки вульвы. Заставляя меня бесконтрольно дрожать, всхлипывать и подчиняться более безумным порывам одержимого тела.

— Ну же, Воробушек… Meleğim[29]… - а от хриплого голоса моего мучителя, вибрирующего в моих нервах под кожей, меня пробирало буквально до мозга костей. Причём неважно, что он говорил при этом, обжигая горячим дыхание губы и лицо, поскольку я тонула в этом блаженном угаре, не разбирая больше ничего. Только воспринимая всё своим телом и неведомыми ранее остервенелыми желаниями, вытеснившими из меня всё разумное.

— Доведи нас обоих до безумия. Сведи меня с ума, tatlım[30]!..

Если я и приняла его вызов, то, скорее, где-то очень глубоко в подсознании, поскольку я больше не отвечала за свои поступки. Меня банально заколдовали или загипнотизировали, как-то отключили мой мозг или переключили на другую сущность, более раскрепощённую, озабоченную и ничего не боящуюся. Именно она, вместе с руками Арслана заставили меня сделать невозможное. Заставили захотеть это сделать едва не до истеричного срыва, до трясучки и жалобных стонов. Охватив всё моё тело жарким коконом сладкого дурмана и пустив в кровь циклическим током чистейшую похоть. Принуждая двигаться и хотеть ещё большего после первых полученных ощущений. После умопомрачительного трения кожи и чувствительных сосков о грудь и живот лежащего подо мной мужчины, вызывающих ненормальное желание сделать это снова и снова. И при этом не останавливаться. Больше никогда. А потом толкая на нечто абсолютно для меня неестественное и нереальное.

Это точно была не я, когда двинула тазом и напряжёнными бёдрами, скользнув зудящим клитором и всей поверхностью текущей киски по твёрдому стволу мужского члена, который до этого прижимался горячей головкой где-то в районе моего пупка. Я, наверное, точно проделала немаленький путь, чтобы добраться до его вершины раскрытыми створками возбуждённой вульвы бесстыжим телодвижением, поражаясь его пугающему размеру и тому факту, что он когда-то входил в меня. Не знаю, насколько глубоко и на всю ли длину, но сейчас мне как-то совершенно не верилось, что однажды он это снова сделает. Снова в меня войдёт, растянет и заполнит меня там.

Но что самое шокирующее… Я хотела этого, даже после пережитой когда-то сумасшедшей боли. Моё более безумное возбуждение вытеснило все прежние страхи озабоченной одержимостью, страстным желанием унять свои развратные порывы хоть как-то. Даже если последующее наслаждение будет подрезано неминуемой болью. Я была к ней готова и в чём-то даже хотела её испытать. Несильную, конечно. Может слегка отрезвляющую или, наоборот, усиливающую своей острой резью все остальные ощущения. Но, конечно, не сейчас. А может и никогда вовсе.

Сейчас меня просто несло от того, что я творила, чего хотела и что получала взамен всему своему безумству. Вцепившись в каменные плечи подначивающего меня Дьявола, утопая агонизирующим рассудком в чёрной преисподней его беспощадных глаз, содрогаясь всем телом раз за разом от всего, что испытывала в эти мгновения и особенного от того, что делала сама. Скользила вверх и вниз по всей длине мужского члена, как какая-то озабоченная сучка, размазывая по всему упругому стволу свои интимные соки и чуть ли не постоянно сжимая собственные мышцы от пробирающих ощущений, которые с каждым подобным движением ещё больше усиливались, впиваясь в моё тело блаженной эйфорией запредельного экстаза. Будто мой самый первый оргазм затянулся и не желал меня отпускать. Причём большая его часть находилась в руках растлевающего меня Дьявола, в его огромном, невероятно сексуальном теле и в члене, на котором я сейчас танцевала, как последняя шлюха. Хотя и делала последнее впервые в своей жизни, мало задумываясь как это выглядит со стороны и насколько правильно я двигаюсь.

Меня больше сейчас волновали испытываемые ощущения и то, чего я стремилась достичь. Видимо, сойти с ума окончательно. Чтобы этот демон меня всё-таки прикончил, своими ответными действиями, жаром своей всепоглощающей воли и ненасытными желаниями. Руками, под которыми моя кожа горела и плавилась, как в огне из нестерпимой похоти. Хриплым голосом довольного зверя, бьющего убойным напалмом вначале в голову, а потом пульсирующими спазмами во влагалище и по клитору. Казалось, он трахал меня уже буквально и везде где только можно и невозможно, физически, морально, ментально, как-то ещё.

— Моя умница… Сладкая девочка… Не останавливайся. Я хочу это увидеть… как ты кончаешь сама, на моём члене. Вот так!.. Будто вбираешь его в себя и насаживаешься по самые яйца…

Тут уж действительно остаётся только свихнуться, немощно всхлипывая в ответ на жаркий шёпот-рык, взорвавший мою рассудок на миллиарды раскалённых искр, и усиливший своё смертельное воздействие последующей манипуляцией своего владельца. Сильными ладонями, обхватившими мои бёдра у таза и большими пальцами, накрывшими половые губы мучительно сладким давлением. И только для того, чтобы мой истязатель смог сделать несколько энергичных толчков членом прямо по моей промежности, задерживаясь ненадолго вздутой головкой у клитора и массируя его воспалённую вершину ласкающим трением очень чувствительной плоти.

Естественно, меня чуть не накрыло почти уже подступившим к своему логическому пределу новым оргазмом. Словно им уже выстрелило по всем оголённым нервам, но не до конца, зависнув где-то в критической точке, всего в паре микронах от нарастающего в перевозбуждённых рецепторах взрыва.

Меня затрясло буквально всю, то сковывая ненадолго в неосознанном зависании, то снова срывая ненормальной дрожью эрогенного сладострастия. И, конечно же, вырывая из моего горла то ли всхлипы, то ли скулящие стоны.

— Сделай это!.. Заставь меня кончить!.. — контрольным “выстрелом” по моим губам и в голову, а потом и в вагину. Намного мощным, практически разрывающим разрядом.

Я даже не поняла, как это сделала, задвигав тазом и более сильнее вжимаясь обильно спускающей киской в окаменевший член. Кажется, я даже почувствовала, как ещё больше вздулась его головка и как меня “ударило” там чужой мышечной судорогой. А вслед за ней моей собственной или нашей общей, слившейся в одну. Жгучей, ослепляющей и отупляющей, рвущей сознание с телом в яркой вспышке запредельной эйфории. Поглощающей с головой в эпицентр первозданного откровения и проклятого завистливыми богами порочного греха.

И те горячие капли мужского семени, что брызнули мне на грудь и живот, а потом были растёрты между нами, словно добавили к испытываемому апогею ещё более сильных и глубоких ощущений. Охватывающих и пронизывающих насквозь чужим менталом и куда мощным чужим удовольствием…

— Allahım![31] Да ты способна любого свести с ума. Мне же теперь точно не будет покоя… Маленькая, сладкая совратительница. — не помню, когда именно Арслан заговорил, чуть было не задушив меня перед этим в своих медвежьих объятиях, пока кончал вместе со мной. Кажется, перед этим прошла целая вечность. Вечность из нескончаемого блаженства и затихающего в наших телах сладкими судорогами обоюдного экстаза.

И, похоже, я так до конца и не всплыла из их упоительных волн, мечтая утонуть в них уже навечно и больше никогда не воспоминать ни себя прошлую, ни своего прошлого.

— И вся моя… Только моя!..

Мне и не дали всплыть. Накрыли мои губы вначале жарким шёпотом одержимого Дьявола, а потом и его демоническим поцелуем, заражающим кровь с рассудком абсолютным безволием и ничем неизлечимой “слабостью”…