Глава 3

Арслан

За несколько часов до последних событий

Никогда не верил в сверхъестественное, ни в бога, ни в дьявола, ни в дурацкие плохие-хорошие приметы. И всё это на фоне спортивной карьеры бывшего троекратного чемпиона ММА[3] в полутяжёлом весе, где суеверия с обязательным довеском из волшебных талисманов — едва не главная религия для любого, кто когда-либо попадал в профессиональный спорт. Но именно сегодня я готов был поверить не только в оживающих по каким-то особым дням призраков, но и в кого-то свыше, кто так опрометчиво подогнал одного из них прямо мне под нос.

Даже не ожидал, что меня в тот момент настолько сильно приложит, прямым нокаутом в голову. Разве что не от подкравшегося со спины противника, а изнутри — от реакции собственного, можно сказать, предавшего меня тела. Вплоть до шипящего звона в ушах и лёгкого помутнения в глазах.

А ведь всего-то, успел почти случайно зацепиться коротко брошенным взглядом через плечо вначале за чей-то самый обыкновенный “силуэт” очередной посетительницы клуба. Вернее, целой стайки завалившихся в центральный зал то ли залётных, то ли постоянных завсегдатаев ярко выраженного зелёного молодняка. Или студенческой братии. Не суть. В любом случае, обычных сцыкливых малолеток, только-только вырвавшихся из-под пристальной опеки бдительных родителей среднего (или чуть выше среднего) достатка.

И всё бы ничего, если бы моё зрение не сыграло со мной в ту секунду очень злую шутку, вытащив из подсознания давно и весьма основательно похороненный там образ одного конкретного человека. И не просто вытащил, а буквально наложил словно идентичный отпечаток на ту, кто не мог быть призраком ни по своей сути и ни при каких иных возможных обстоятельствах. Но только почему-то именно она оказалась идеальным двойником той, кто, как только что выяснилось, никак не желала покидать этот мир хоть так, хоть эдак. Словно специально нашла себе замену в лице безопытной сопливой девочки, которой навскидку не дашь и семнадцати лет. И специально подсунула мне под нос именно сегодня и сейчас, подобно свежему куску ещё тёплого и пахнущего кровью мяса прямо в зубы изголодавшимся за столько лет и враз заворочавшимся под кожей демонам.

Конечно, я понял сходу, что вы просто похожи, по какому-то банальнейшему стечению обстоятельств, и выбери я сегодня совсем другой клуб или даже город со страной, едва ли бы мы вот так пересеклись. Только, почему-то, от этих мыслей легче не становилось. Кровь продолжала бурлить под кожей вместе с адреналином, усиливая толчки сердечного ритма до ощутимой аритмии и простреливая время от времени по вискам, глазам и гландам, отчего интуитивно тянуло сжать ладони в кулаки. И сколько бы я не прищуривался и не всматривался в её на вид такой невинный профиль, никак не мог найти спасительных для неё отличий с другим, очень похожим с ней лицом.

Такое же миловидное кукольное личико с чуть вздёрнутым аккуратненьким носиком, идеальным разлётом тёмных бровок и пухлыми губками “бантиком” со слегка приопущенными, будто в лёгкой обиде уголками губ. Писанная картинка для титульной обложки мужского журнала для взрослых, ни дать, ни взять. Блядь, даже волосы такие же, такой же длины и такого же цвета — тёмно-русого с оттенком молочной карамели. Мне даже не надо было видеть в упор её глаз, чтобы убедиться какой у них разрез и колор. Я знал какими они будут и КАК будут на меня смотреть.

Может поэтому меня так и шарахнуло вначале по мозгам, а потом практически “серпом” по яйцам, особенно во второй раз, когда она как бы невзначай обернулась и прошлась рассеянным, мало за что цепляющимся взглядом по окружавшей её панораме зала и даже задев им меня. Но так, мать её, и не заметив! Просто скользнув — равнодушно, без каких-либо задних мыслей или конкретных целей. Как обычно делают самые обыкновенные дети, попавшие внутрь циркового шатра и с естественным для них любопытством осматривающих красочный антураж внутреннего интерьера и, само собой, не видя в упор стоящего совсем рядом педофила.

Очнулся я, наверное, где-то через целую вечность, поймав себя на уже почти проделанном движении — готового сделать шаг в сторону знакомой незнакомки, чтобы вцепиться в её предплечье далеко не нежным захватом пальцев. Меня опередил всего за несколько долей секунд какой-то короткостриженый блондинчик в чёрной стильной ветровке с капюшоном и в мешковатых джинсах, облепленных накладными карманами и декоративными молниями. В общем, типичный “герой” своего времени, именно по-геройски привалившийся на плечики хрупкого Воробушка своей хозяйской ручонкой. Эдакий полноправный владелец и единоличник принадлежащего лишь ему эксклюзивного добра.

Привели меня в чувства моментально. И сам Воробушек тоже. Она как раз в тот момент вскинула лицо к своему явно обожаемому парню, засияв, будто солнышко в ненастную погоду, ответной радостью страстно влюблённой дурочки. Даже внутренности резануло рвотным позывом. И было отчего. Она сама потянулась с поцелуем к этому ушлёпку и тот, как нельзя вовремя показал своё личико, вернее, профиль.

Видимо, тогда-то меня и “осенило” долгожданным послаблением по натянутым нервам и недостающим для подобных ситуаций просветлением.

Денис Увалов? Ба, какое удивительное совпадение. Я даже не сразу поверил собственным глазам. Наверное, окажись на его месте кто-то другой, я бы и делать ничего не стал, попытавшись забыть обо всём, что только что увидел и испытал. Хотя, тоже ещё не факт.

Но теперь и после такого…

— Как у тебя с сегодняшней заначкой? Ещё не всё успел спустить с последнего пополнения у любимого доктора?

План созрел практически сразу же, как по щелчку тумблера, без какого-либо напряга или мучительных размышлений. Скорей всего оттого, что был слишком прост, если не до смешного банален.

— С чего это тебя вдруг потянуло на тяжёленькое? Ты же вроде с этим завязал.

Рафик, разумеется, не мог не удивиться моему нежданному вопросу и впервые за последние тридцать минут, сумел оторвать своё внимание и от выпивки с обильными закусками, и от девок, которых сам же сюда и притащил. Причём, как обычно, выбрать для себя из знойной троицы дорогостоящих эскортниц кого-то одну определённую так и не смог. Обхаживал чуть ли не всех сразу и одновременно. Не удивлюсь, если снова потащит всех в одну постель, ну и меня, по ходу, не забыв туда позвать. Если откажу, уломает Марата. Тот хоть и сидит в “стороне” ложно расслабленным цербером, практически ни к чему и ни к кому не прикасаясь, от главного блюда этого вечера едва ли откажется.

А вот я, похоже, за все последние полчаса, после нашего прихода в клуб и пары стопок текилы, так и не сумел вклиниться в привычный сценарий сегодняшнего вечера с заслуженным отдыхом. Постоянно возвращался и мыслями, и взглядом к одному из столиков центрального зала, понимая, пока ещё на подсознательном уровне, что переключиться хотя бы на ту же близ сидящую то ли Шайлу, то ли Рокси у меня на вряд ли уже получится. Хотя эта длинноногая краля с густой гривой определённо наращенных волос продолжала делать безуспешные попытки подступиться ко мне и наконец-то перетянуть всё моё внимание на себя. Либо она так плохо старалась, либо мне было банально на неё насрать. Если уж и выбирать между пышным силиконом и натуральной невинностью, выбор очевидно перетягивал не в пользу первого. И, как видно, я его сделал уже давно.

— Это не для меня. И, думаю, там хватит и самой минимальной дозы.

— Да без проблем. Главное, чтоб с пользой! — Раф самодовольно осклабился, тут же потянувшись рукой во внутренний карман клубного пиджака.

А я нажал на беспроводную кнопку вызова официанта на лежавшем на столике пульте. Приставленный к нашей вип-кабинке парнишка нарисовался на входе меньше чем за минуту.

— Ты бы не мог смотаться во-он к тому столику, почти в центе западной зоны и попросить сидящего там блондинчика, подняться ко мне сюда? Сейчас уточню какого, чтоб не ошибся.

Пришлось доставать айфон и лезть в интернет в ВК, чтобы отыскать нужную страницу с фотографиями Дениса Увалова.

— Передай этому недоделанному Брэду Питту, что я очень за ним соскучился и посчитаю за большое неуважение ко мне, если он снова отыщет тысячу и одну причину меня бортануть. Иначе, если я САМ к нему спущусь…

— Я всё ему передам. Уверен, в этот раз он вам не откажет.

— И да… хочу сделать у бармена особый заказ.

Я заскользил почти рассеянным взглядом по сидящим эскортницам, остановившись на глубоком декольте то ли Шайлы, то Рокси. Протянул к её аппетитной ложбинке руку и, как ни в чём ни бывало, подцепил пальцами лежавшую там подвеску в виде гранатовой капли, обрамлённую золотыми гнёздами и подвешенную на ажурную золотую цепочку. Если даже и подделка, то жалеть о ней явно никто не станет.

— Снимай!

***

— Ну что ж ты прям, как неродной? Проходи, чувствуй себя, как дома. Никто тебя тут есть не собирается. Пока не собирается… Да шучу я! Господи, что за молодняк сейчас пошёл? Ни здорового чувства юмора, ни должного уважения к старшими. Заставил вот даже меня упрашивать тебя к нам присоединиться. Не хорошо, Дениска, ай, как не хорошо.

Увалов действительно при фантасмагорическом освещении вип-кабинки, перегруженной красными и синими отсветами неоновых ламп, выглядел неестественно зажатым и мало на себя похожим. Того глядишь и точно бухнется на колени, отбивая по полу чечётку блестящим от лёгкой испарины лбом. Но, надо отдать должное, каким-то чудом удержался и выстоял перед столь явственным соблазном и даже сделал неуверенный шажок от входа к столику.

— П-прости… П-просто я думал, что мы уже вроде как давно в расчёте.

— Даже так? Ух ты! Как там сейчас у вас модно говорить? Вот это поворот!?

Я, скорее, наигранно, нежели от искреннего удивления расширил глаза и чуть резковато поддался вперёд, чтобы облокотиться о раздвинутые широко в стороны колени в позе расслабленного паши. Заодно проверил ответную реакцию Увалова, как если бы попытался подловить его на ложный кросс[4]. Просто дёрнется или рефлекторно отобьётся?

Увалов дёрнулся, пусть и не сильно заметно, но кому надо, тот всё увидел и всё понял.

— Вот это ты мне сейчас задвинул, так задвинул. — даже пришлось изобразить ошалелый смешок и с лёгкой “задумчивостью” потянуться за своим чайбардаджи[5], для последующих неспешных глотков и тем самым намеренно затянутой паузы.

— Шайтан, я реально… мне казалось, что…

— Да садись ты уже! Раздражаешь бельмом на глазу. Марат, уступи немного места гостю, а то ему скоро будет тяжко с таким грузом совести стоять на ногах.

Цербер молча с кривой ухмылкой на расписанном живописными шрамами и угольно-чёрной бородой лице, сдвинулся от края занятого им до этого секционного дивана всего на полкорпуса.

Само собой, Увалову уже ничего не оставалось делать, как присесть на предложенное место в образе очень плохого гонца. Предложи я ему чая, выпил бы, как миленький, через нехочу, до самой последней капли.

— А теперь давай кое-что уточним для полной ясности. — я всё-таки вернул чайбардаджи обратно на столик, дабы воспользоваться иными методами визуального внушения с более подходящей для таких случаев жестикуляцией рук. — То есть ты всё это время не звонил, не писал и никак со мной не связывался только потому, что решил, будто мы с тобой в расчёте?

— Но ведь страховка покрыла практически две трети полной суммы от стоимости машины. А остальное я всё до копейки доплатил. Можно спокойно купить точно такую же модель и при этом совершенно новую.

— Ничего себе, как у тебя всё оказывается просто. — сдержаться от ответного смешка мне так и не удалось, и в этот раз он был отнюдь не наигранным. — Разбил всмятку единственную в своём роде модель, немножко доплатил и всё, совесть чиста и можно спать спокойно весь остаток отмеренного тебе века? А если бы вдруг чью-то собаку задавил или, не дай бог ребёнка. Тоже бы сказал, купите или родите нового? Зачем переживать, право слово?

— Арслан, ну зачем ты передёргиваешь? Сравнения ведь вообще и рядом не стоят.

— Да неужели? Ещё скажи, не в дугу. — пришлось чуть посильнее надавить взглядом на удивительно уверенные в своей правоте, почти честные глазёнки малолетнего упрямца. — То есть, угробь ты оригинал Моно Лизы или разбей египетскую вазу, которой шесть тысяч лет, ты бы тоже сказал, что сравнения, так себе? Что нет таких в мире вещей, чья ценность изначально намеренно завышена и любая, установленная на них страховка, может компенсировать всё до последней копейки? В особенности историческую и памятную значимость.

— Но ведь это всего лишь машина… — а упрямству этому засранцу не занимать. Сразу бьёт по глазам своими мажорскими привычками добиваться своей “правоты” всеми доступными или малодоступными способами. — Да и как я могу компенсировать её памятную для тебя значимость? Насколько мне известно, при очень большом желании можно реставрировать даже в усмерть убитую тачку, проржавевшую буквально до основания.

— Конечно можно, были бы для этого деньги, хорошие профи и время. Но, как ни крути, это будет уже не та машина и не та вещь, с которой тебя связывало столько ценных воспоминаний и прочего, и которая, скорей, всем своим видом будет теперь напоминать от тех моментах, что с ней когда-то сотворил один укуренный торчок.

— И чего же ты хочешь?

А вот это мне уже определённо нравилось. Наконец-то шестерёнки в голове этого обдолбыша закрутились в нужном направлении. Даже голосок от перенапряжения дрогнул и зазвучал чуть звонче. Осталось совсем немного дожать и…

— Я не могу тебе её вернуть в прежнем виде или отмотать время вспять. А деньги тебе не нужны, учитывая, что ты не захотел брать лишние ещё при последнем расчёте. Что я вообще могу тебе в таком случае дать взамен? Тем более что-то для тебя равноценное.

Отвечать сразу я, разумеется, не стал. В таких ситуациях любая пауза сыграет на руку неизбежным козырным тузом. И, конечно же, я ею воспользовался, ненадолго затягивая момент истины. А заодно откинулся обратно на спинку дивана в вальяжной позе абсолютного хозяина положения, вытягивая по её фигурному валику правую руку ленивым жестом пресыщенного всем и вся льва. И, конечно же, не сводя глаз с напряжённого лица сидящей напротив жертвы.

Бедняга. Неужто и вправду думает, что из-за какого-то куска железа я захочу с ним разделаться прямо здесь и сейчас, чисто от скуки ради?

— С кем ты сегодня тут так бурно тусуешься? — я пока не стал смотреть в проём выхода, только чуть качнув в ту сторону головой. Не мог пропустить столь ценного момента, когда изменится лицо уже почти наложившего в штаны должника.

Удивление, сменившее испуг на его вытянувшемся фейсе, было таким же предсказуемым, как и всё, что он делал или говорил. Послушный агнец. Идёт чётко в том направлении, по которому его так ненавязчиво сейчас ведут.

— С друзьями и сокурсниками. Отмечаем мою днюху. — ещё и плечом нервно передёрнул, скорее, по привычке или страстному желанию рвануть отсюда и, желательно из самого клуба, в ближайшие секунды.

— С подружкой или без? — поздравлять его я не стал тоже намеренно, проигнорировав в упор его заявление о Дне Рождения и тем самым показывая, что никаких подарков он сегодня от меня не дождётся.

— Да… С Юлькой…

— С тем хрупким Воробушком? Она тоже студентка?

— Ага… первокурсница. Только месяц с ней встречаемся. — и, судя, по ответам Увалова, большими чувствами там и не пахло. Его куда больше сейчас волновала сохранность собственной задницы.

Почему-то другого я и не ожидал.

— Для тебя месяц это много или… уже готов махнуться на что-нибудь посвежее?

— В смысле? — это ж надо так отупеть от страха, чтобы не сразу въехать на что ему так мягко намекали.

— В смысле, хочу объездить сегодня твою подружку вдоль и поперёк, практически так же, как ты объездил мою тачку. Так для тебя будет более доходчиво?

— Ты… это серьёзно?

Ну наконец-то! Не прошло и трёх лет.

— Конечно, это совершенно не равноценная плата, но… Какой с тебя ещё можно взять клок шерсти? Мальчиками я не интересуюсь, так что, считай, в этот раз ты ещё довольно легко отделаешься. Если, само собой, очень сильно захочешь.

Я и не сомневался, что захочет. Обычно влюблённые по уши собственники так себя не ведут. Не сглатывают через силу сухую слюну и не посматривают в сторону обсуждаемого объекта бегающими глазками, судорожно прокручивая в эти ценные секунды в голове всю ситуацию в выгодном лишь для себя свете.

— Но… Она же… не поймёт… и-и…

— Не переживай. Уговаривать её тебе не придётся. — я снова чуть отстранился от спинки дивана, но только для того, чтобы потянуться рукой к столику, за лежащим там маленьким бумажным пакетиком с дорогостоящим чудо-зельем. — Разве что, выпить любимый ею коктейль. И желательно до дна.

***

На что это было похоже? Наверное, на смертельную дозу чистейшего дурмана после долгих лет принудительного воздержания и насильственных попыток очиститься “изнутри” и физически, и духовно. Только, как выясняется, все твои наивные потуги с отчаянными стараниями не выдерживают и нескольких секунд после столкновения с неизбежным. Их вырывает с корнем и мясом одним резким ударом, после одного несчастного глотка “забытого” тобою когда-то безумия. И всё… Разбуженные демоны просыпаются окончательно и бесповоротно, наполняя кровь чёрным ядом больной одержимости, а сам рассудок сжигая дотла убойным напалмом низменных страстей и бесконтрольной похоти.

Я прекрасно знал, что этот ничем передо мной не провинившийся Воробушек — самая обыкновенная жертва случайных стечений обстоятельств. Но как это разъяснить моему внутреннему Зверю, учуявшему головокружительных запах желанной добычи и даже попробовавшему на язык её пьянящий вкус? Ему неведомы человеческие принципы или сострадание, а чужая боль так и подавно — ценнейший источник для подпитки собственных сил и извращённых хотелок. И стоило мне только к ней приблизиться, прикоснуться и понять, насколько она реальная, живая и почти уже моя, срыв в чёрную бездну фатального для обоих сумасшествия стал таким же гарантированным и неминуемым, как и мой триумф в предстоящих действиях.

Видимо, мне этого как раз и не хватало для полноты ощущения всей картины — увидеть её широко распахнутые зелёные глазки, услышать звонкий голосочек, царапающий по эрогенным нервам обжигающей стимуляцией… осознать до конца, что она действительно другая. Пусть и сильно похожа, но всё равно. Моя память не настолько идеальна, чтобы по прошествии стольких лет досконально совместить один в один увиденное и почти забытое. Мне хватило с лихвой и того понимания, что вы просто как сёстры-близняшки почти идентичны, но по любому разные в своих исключительных мелочах.

И, что странно, мне нравилось находить в ней все эти отличия. Именно они меня и заводили больше всего, как и её запах, и её физическая близость с той обособленной химией, на которую заводишься с полуоборота, как озабоченный самец по весне на аромат текущей самки. Разве что у людей всё немножко сложнее и не каждую ты уже готов припечатать к ближайшей стенке и выебать без излишних прелюдий. А с моими глубокими психо-травмами, связанными с похожей на неё особой, это всего лишь вопрос времени.

Мог ли я остановиться после такого? Даже если и мог, то, скорее, только с чужой помощью. Но она так и не подоспела. Пойманного страшным монстром Воробушка, так никто и не спас. И меня, наверное, тоже.

Нельзя остановить того, кто уже попробовал это сильнейшее наркотическое зелье и попросту провалился в глубокий транс, отдав на растерзание внутренним демонам и свою душу, и здравый разум. А вместе с ними и свою глупую жертву. Только убивали её вовсе не морально и не ментально, а буквально, физически, моими руками, распиная и растлевая по белоснежному хлопку постельного белья, будто хрупкого мотылька по пергаменту. И чем глубже я погружался в этот дикий угар откровенного безумия, тем сильней у меня рвало крышу и заводило до максимально критического предела.

Сердце не просто таранило свихнувшейся аритмией по грудной клетке, вискам и горлу, вторя болезненным спазмам острого возбуждения в головке члена, но и доводило вместе с убойными дозами адреналина до необратимого срыва. Казалось, я буквально горел в этой чёрной эйфории, теряя себя окончательно с каждым новым толчком и нещадным проникновением в чужую боль. Даже запах крови и слабое понимание на подсознательном уровне, что мне стало легче двигаться, потому что я разорвал слишком узкое для меня влагалище, получив тем самым очень обильную “смазку”, ещё сильнее подхлестнули вконец одуревших во мне демонов.

Остановиться? Как? Да я уже готов впиться в её нежную плоть зубами и рвать теперь не одним лишь членом. Заполучить столь сладкий наркотик и не сойти при этом с ума под его несовместимым с жизнью воздействием? Удивительно, что я и сам едва не словил инфаркта на последних секундах бешеного апогея. По крайней мере, ослеп на несколько секунд уж точно. И отупел. Возможно даже выпал на какое-то время из реальности, но не из сознания, поскольку сумел запомнить то, что делал тогда, более-менее осмысливая каждый из своих пугающих поступков.

Как зачарованно рассматривал неподвижное и даже в темноте гостиничного номера неестественно бледное лицо спящего Воробушка. Как касался его кончиками пальцев, проверяя насколько она настоящая и всё ещё живая, улавливая рецепторами кожи её очень слабое дыхание из приоткрытого ротика. Хотя и не знаю точно, что бы хотел с ней сделать ещё сильней всего — раздавить в своих руках, вырвать из груди сердце, чтобы не мучалась или… А вот или никак не желало принимать конкретной формы и точного диагноза. Пока окончательно не провалилось вместе с сознанием в глубокий сон. Или в кромешную черноту…

Наверное, я и не просыпался, а, скорее очнулся, мало что при этом соображая и понимая. Как обычно и бывает, когда приходишь в себя в незнакомом тебе месте, пытаясь через какое-то время вспомнить, где ты, что за хрень тут происходит и какого ты тут вообще оказался. Правда, в данном случае всё выявилось куда плачевнее, чем можно было ожидать изначально. Память не стала играться со мной в угадайку, чуть ли не сразу ткнув носом в лежавшую рядом бездыханным белым трупиком девичью фигурку. Даже полусумрак ночной комнаты не смог исказить черты её неподвижного лица в плохо узнаваемую “маску”. Размётанные по подушке густые тёмные локоны, которые я точно мотал до этого на кулак и пропускал через их тонкий шёлк свои пальцы, и эта поза абсолютно обездвиженного, зато какого совершенного тела… Размякшая, застывшая и такая далёкая от окружающей нас реальности.

— Да твою ж блядь! — мою лёгкую прострацию срывает в мгновение ока грубым и моментально отрезвляющим ударом под дых, как только взгляд останавливается на её раздвинутых бёдрах.

Во всяком случае, искать источник чуть тошнотворного запаха железа было уже излишним. Я нашёл его прямо под ногами изнасилованной мною “спящей” красавицы в виде чёрно-бордового и очень даже большого пятна на когда-то безупречной белой простыни. Разъяснять мне на пальцах, что это за пятно, не было никакой нужды. Я прекрасно понял откуда оно взялось, и кто стал главной причиной его появления.

Поэтому и подскочил, как ошпаренный, окончательно приходя в себя и возможно даже трезвея. Слава богу, на прикосновения она была ещё тёплой, да и пульс хоть какой-то, но всё-таки прощупывался. Уже относительно неплохо, хотя мне не стоило никакого труда набрать нужный номер телефона и разобраться со всей этой геморройной ситуацией давно проторенным способом. Вместо этого я какого-то лешего пошёл в ванную, но не для того, чтобы обмыть себе член и живот от уже запёкшейся на них крови, а взять оттуда банный халат и полотенце для рук. И, конечно же, и то и другое были ослепительно белоснежного цвета, как какая-то циничная насмешка или издёвка.

Хотя, сейчас мне было на всё на это глубоко посрать. На данный момент меня волновали куда более приоритетные проблемы. Но и ответить на вопрос из-за чего я больше всего переживал или волновался тоже было несколько сложновато. Скорее злился. И очень сильно. Причём не знаю, на кого больше.

А ведь и вправду мог только позвонить куда нужно. Тогда почему не позвонил? Почему сам повёз её почти в ближайшую больницу, связываясь по дороге с нужным там человеком? Наверное, я уже никогда не отвечу хотя бы самому себе на все эти дурацкие вопросы. Потому что вполне себе очень даже скоро, в один из ближайших часов их назойливые атаки по голове (или в голове) попросту оборвутся и заглохнут в вечной немоте. Когда почти уже на рассвете я буду стоять у изножья больничной койки в одиночной палате премиум-класса и задумчиво, исподлобья глядеть в обескровленное личико всё ещё спящей Юлии Русиновой, прокручивая в памяти события уже прошедшей ночи и связанные с ними планы на ближайшее грядущее. О, да. Неизбежного грядущего.

— Не переживайте. С ней всё будет хорошо. Только придётся немного подождать, чтобы всё затянулось и зажило. И бесплодия от такого вообще никогда не бывает.

Громкий шёпот заглянувшей в палату дежурной сестрички вывел меня из очередной прострации и даже заставил иронично усмехнуться в ответ.

— О последнем я как-то и не задумывался. Но спасибо за соучастие.

— К тому же это не послеродовые разрывы, уже через пару дней и боли не будет чувствовать. И швы сами рассосутся, без надобности снимать их в больнице. Две недели максимум и будет вертолётить, как ни в чём ни бывало. Ну и… всё такое.

Догадаться, что значило “и всё такое” под подмигивание одним глазом было не так уж и сложно.

Удивительно другое. Почему я до сих пор торчал и в этой больнице, и в самой палате. Хотя, нет. Уже не удивительно.

— Значит, её можно уже будет забрать уже сегодня? — как-то вылетело из головы ещё после операции спросить об этом прямо у хирурга. Наверное, я просто об этом тогда не думал. А теперь, как выяснилось, о чём-то другом уже и думать не мог. Только, блядь, об этом!