Глава 7

— Allah bilir ama kul da sezer! Аллах знает, а раб догадывается. Или по-вашему — Человек предполагает, а бог располагает. Сколько не живу на этом свете, постоянно в этом убеждаюсь. Хотя уже и отчаялась просить Аллаха и верить в невозможное. Но, похоже, Всевышний наконец-то услышал мои молитвы именно тогда, когда я уже перестала верить в желаемый исход для моего гордого львёнка. Всё грешила на его самый страшный перед Аллахом грех — на его безбожие.

Айла всегда говорила помногу. По крайней мере, её рот редко когда закрывался во время всех наших встреч. Не успел подойти к концу самый первый день нашего с ней знакомства, как у меня уже начало складываться ощущение, будто мы знаем друг друга не каких-то несколько часов, а как минимум с полвека. Я уже молчу про её изначальное ко мне отношение, как заправской сводницы, профессиональной медсестры-сиделки и едва не ближайшей по жизни подруги (любящей тётушки уж точно).

Она совершенно не брезговала ко мне прикасаться. Помогала раздеваться, одеваться, чуть ли не как маленькой девочке; принимать душ или ванную — особенно когда требовалось как следует потереть спинку. Ещё и массажем баловала при каждом удобном случае, натирая мне кожу, но чаще всего руки или стопы, эфирными маслами, которые явно коллекционировала с одержимым пристрастием. Волосы, кстати, тоже могла вычёсывать едва не по часу, приправляя все свои ритуальные действия обязательным набором колдовских заговоров, когда мне что-то попутно рассказывала или, проще говоря, забалтывала практически до беспамятства. И на турецком иногда тоже.

Наверное бы и из ложечки кормила, если бы я только попросила. Во всяком случае, не было ни минуты, когда бы её рот не закрывался или в её словах не упоминался мой растлитель-похититель. А то, что её безупречный во всех смыслах гордый и своенравный лев Арслан являлся лидером в списке её исключительных любимчиков, это я поняла ещё до того, как она начала нарезать вокруг меня круги своими “воодушевляющими” рассказами об этом чудо-герое.

— То есть… убийство или изнасилование для вашего Аллаха это даже и грехами не назовёшь?

Я догадалась чуть ли не сразу о том, что Айлу проинформировали об истинном моём здесь положении ещё до нашего с ней знакомства. Так что, по сути, сейчас она занималась ничем иным, как профессиональной обработкой моего травмированного сознания, психики и даже тела. Эдакий смягчающий катализатор между мной и её хозяином Дьяволом.

— Аллах одни двери закрывает, другие двери открывает. Никто не знает, чем движет Всевышнего, и какими путями он ведёт своих праведников к вратам вечного рая. До ада всегда легко и быстро дойти, а вот к раю путь никогда не будет близким. Так что да, только от нас зависит, насколько мы ещё больше отдалим его себя. Да и в одиночку всегда сложнее идти и намного опаснее. Одиночество для любого смертного — как медленный яд, особенно для проклятой души.

— Вы же понимаете, что это не просто там какой-то грех, который якобы можно замолить перед вашим Аллахом. Ваш Арслан совершил преступление и… продолжает его совершать. Сомневаюсь, будто он этого не понимает. Ведь он делает его сознательно. Намеренно. И останавливаться не собирается. И неважно, что там говорится по этому поводу в Коране. Перед законами уголовного права принято отвечать при жизни всем смертным.

— Кроме божьих и государственных законов, есть ещё и человеческие, дочка. И, как подсказывает мой собственный жизненный опыт, они куда справедливей и никогда не вершат своё правосудие на скорую руку.

Айла до того, как принести в мою комнату свежий завтрак со свежезаваренным чаем, точно потратила не меньше двух часов на то, чтобы привести меня в королевский вид и прозондировать за это время мозг внушительным списком мудрых наставлений. К тому же, без действия прописанных мне лекарств я всё ещё не могла принимать пищу, не испытывая при этом сильной тошноты и буйного желания сорваться в истерику. Особенно после вчерашнего. После “нежданного” визита пьяного в стельку хозяина моей золотой клетки. От одной только мысли, что он мог меня снова взять и уже буквально добить-разорвать, не переставало бросать то в лихорадящую дрожь, то в слёзы.

Так что без хорошего успокоительного я на вряд сейчас смогла бы снова выдержать с ним ещё одну схожую встречу. И, судя по действиям Айлы, она как раз тем и занималась. Усыпляла мою бдительность, уже битых полчаса расчёсывая мне волосы, а до этого сделав после душа лёгкий массаж головы и плеч.

— И какой бы ты сейчас не пыталась казаться негодующей недотрогой, свою светлую душу ты ни под чем не спрячешь. Я сразу разглядела в тебе большое и доброе сердце, моя девочка. Может и немного дикое, но от этого не менее чистое, если не наоборот. Держать в нём сильную обиду ты способна очень долго. Разве что любая обида, подобно отравленной занозе будет изводить душу куда сильнее, чем прощение. И что-то мне подсказывает, ты прекрасно об этом знаешь.

— Обида обиде рознь. И меня не просто обидели, Айла. Есть вещи, которые невозможно простить и чьих последствий не переиграть по желаемому сценарию. Это не испорченное платье, которое можно снять и заменить на новое. Это то, что вы называете душой. Над ней надругались. Её искалечили и поломали… Понимаете? Она уже не станет прежней! Даже если и найдёт когда-нибудь в себе силы простить за такое…

— Мой маленький, мудрый не по годам птенчик. Я знаю, как тебе сейчас невыносимо больно, но… Если бы ты так же хорошо знала Арслана, как знаю его я, и если бы шайтан не помрачил его рассудок при вашей первой встрече… Аллах его наказывает за очень многие грехи прошлого, но… Я уверена, Всевышний бы не привёл тебя к нему, если бы не имел на вас двоих своих далекоидущих планов.

— Даже если бы я исходя из этих планов умерла? Зачем он это сделал, если, как вы говорите, он не такой, каким я его вижу и воспринимаю? Вы не видели его той ночью. Боюсь, вы и представить себе не можете, кто он в действительности!

— Ты права. Душу сложнее излечить, чем тело. Но между первым и вторым такая тонкая, почти незримая грань. Разреши своему телу найти нужное лекарство. Не закрывайся и не лишай себя возможности исцелиться руками того, кто нанёс тебе эти страшные раны в порыве неадекватного безумия. Он же уже остановил кровь. Так позволь ему залечить и саму боль. Только представь, каким для вас двоих окажется сладчайшим рай после того, как он поднимет тебя туда из твоего нынешнего ада. А если ещё и завоюешь сердце такого льва… Да тебе все официальные королевы мира будут завидовать чёрной завистью.

Она такая же сумасшедшая, как и её любимчик псих Арслан!

— Зачем мне завоёвывать сердце того, кому желаю смерти всей своей душой? И разве львы не полигамы?

— Хотя бы затем, что победа над более сильным может дать тебе множество возможностей в будущем. Отказываться от такой силы, когда она сама идёт тебе в руки — верх глупости, моя девочка. Мать Арслана в этом плане оказалась куда сообразительней. И даже среди львов встречаются убеждённые однолюбы. Вопрос в другом, тем ли они отдают свои сердца? Сама видишь, до какой трагедии способна довести самая глупая ошибка…

Откровенно говоря, я ей не верила. Более того, была убеждена, что это сам Арслан её подговорил, специально устроив весь этот спектакль, чтобы убедить меня в своих предстоящих благих намерениях. В любом случае, меньше, чем через час, я утвердилась в своих догадках почти не все сто. Или чуть раньше, когда после завтрака не прошло и получаса, а со мной начало происходить бог весть знает что.

Правда, поначалу я было подумала, что это действие какого-нибудь успокоительного, которое немного расслабило мою нервную систему. Разве что вскоре ударило по ней совершенно нежданными ощущениями. Будто зудящим под кожей сладким током, переходящим в обжигающие волны возбуждающей истомы. И сильней всего они концентрировались или приливали горячей пульсацией внизу живота, наливаясь томным воспалением именно там, где я и не ожидала почувствовать нечто подобное вообще никогда. Во всяком случае в ближайшие месяцы, если не целые годы.

Даже не знаю, чем была шокирована больше всего. Тем что впервые меня посетила мысль о самоудовлетворении или само осознание, откуда это вдруг взялось. Ни с того ни с сего. Причём безо всяких видимых на то причин или наводящих сексуальных фантазий. Мне сейчас как-то было совсем не до последних, если не наоборот. Только и делала, что пыталась не думать о таком и не вспоминать, что со мной делали, когда брали через силу, против моей воли. А теперь…

Может, с одной стороны, оно и хорошо, когда преследуемые страхи с психозом начинают резко отступать под наплывом неожиданных желаний и нервного послабления. Но с другой… Я же не могла всё это словить буквально на ровном месте. Да и книги, которыми меня снабдила в эти дни Айла даже близко не подпадали под определённую тематику.

И ладно, если бы это длилось хотя бы несколько минут или было тут же задавлено мною насильно другим течением мыслей. Но в том-то и дело. Оно и не собиралось затихать, набирая свои зудящие обороты с каждой пройденной минутой всё ощутимее и сильнее, а потом и вовсе не давая думать о чём-то другом, как и сосредоточить своё внимание на книжных строчках “Сестры Керри” Теодора Драйзера. После чего уже окончательно потянуло отложить и книгу, а самой растянуться на мягких сиденьях секционного дивана эркера. Хотя бы чтобы просто полежать и не обязательно прислушиваясь к тому, что творилось с моим телом. Как и не задумываясь над тем, почему меня так сильно ведёт, вызывая острую тягу потянуться рукой к лобку и впервые коснуться в том месте не с целью узнать всё ли там целое и не растерзанно ли до мяса.

Кажется, я уже готова была дойти и до более тяжкого “преступления”, если бы в комнату не вернулась Айла и не объявила с плохо сдерживаемой улыбкой на лице и в голосе о том, что меня хочет видеть Арслан. Да и пришла она сюда опять только для того, чтобы проводить меня в выбранное для нашей с ним встречи помещение.

Если сводящие с ума страхи в тот момент и вернулись внезапным ударом по шокированному сознанию, то долгожданным протрезвлением они никак на меня не подействовали. Вот тогда-то я и начала задумываться о том, что со мной не так и откуда столь странные совпадения. Последние разговоры Айлы об Арслане, выбранная к этому дню её же рукой одежда далеко не для уличных прогулок, взявшееся ниоткуда острое сексуальное возбуждение…

Я бы могла, конечно, заартачиться, устроить истерику и забиться в ближайший угол, но… чтобы мне это, если так подумать, дало? Они ведь не побрезговали опоить меня какой-то очередной психотропной дрянью, значит, так же не остановятся и перед другими возможными препятствиями. И не тянуло меня, честно признаться, на безумные подвиги. Я же прекрасно понимала и до этого, что мне никак не избежать предстоящей с моим похитителем встречи. К тому же, ему ничего не стоило прийти сюда самому лично и завершить начатое им ещё вчера прямо здесь, в этой комнате и не важно в каком месте.

Тогда зачем весь этот цирк и столько усилий только для того, чтобы снова что-то со мной сделать?

Не скажу, что любопытство пересилило нестабильные страхи. Но что я ещё могла? Только что-то промямлить невнятное в ответ, а в итоге всё-таки подняться на ноги и, едва чувствуя под собой пол и себя саму, пойти следом за Айлой. Практически как во сне миновать незнакомые и совершенно незапоминающиеся коридоры-переходы, очутившись в конечном счёте в какой-то огромной комнате непонятного предназначения. Куда не кинь взгляд — сплошная мозаичная плитка золотистых и кремовых оттенков абсолютно на всех стенах и нишах, потолке и полу, включая квадратные колонны и выступы-платформы. И совсем немного мебели, не считая внушительной лежанки-топчана, обтянутой кожаной обивкой карамельного цвета почти по самому центру. От вида её тронного и никем незанятого места меня тогда малость и приложило. В первую очередь тем, что на ней не было ни постельного белья, ни тех же подушек.

— Разденешься сама, или хочешь, чтобы я тебе помог?

Я не знаю, как он это сделал. Как бесшумно подкрался ко мне со спины и за считанные доли мгновений вытеснил своей физической близостью всю ту пустоту убийственной обречённости, которой меня постоянно окутывало в его доме, если рядом никого не было. В особенности его. Потому что только он мог вот ТАК захватывать моё сознание, да и всё тело тоже, даже не прикасаясь. Просто, находясь рядом. Проникая в голову и под кожу своим звучным голосом сытого хищника, чтобы вскоре окончательно смять под себя и довести до полуобморочного состояния.

— Наверное, глупый вопрос. — опаливающим громким шёпотом в мой затылок, от которого тут же по позвоночнику и всей спине разлились будоражащим ознобом колкие искры и мурашки. — Сделаю это сам…

Интуитивная попытка прикрыться до того, как только что обещанное приведут в незамедлительное исполнение, была сразу же перебита спокойными действиями Арслана. Его невозмутимые пальцы накрыли мои дрожащие ладошки на моих предплечьях и без какого-либо насильственного давления заставили меня опустить руки и подчиниться, тем самым окончательно убедив в реальности происходящего. Особенно в его близости и в том, что я действительно здесь, и он собирается со мной снова что-то сделать.

— Расслабься, Сэрче. Ничего плохого тебе здесь делать не будут. — ещё немного, и точно уверую в его телепатические способности. А вот в благие намерения — едва ли. — Просто хочу доставить тебе немного приятного. Тем более, что ты в этом сейчас очень нуждаешься.

— А вы что… на это способны? Делать кому-то приятное?.. — не знаю, откуда взяла в себе столько смелости задать столь провокационный вопрос, но вот поёжиться и попытаться сбросить с себя руки мужчины сил уже не хватило. К тому же, я очень хорошо понимала, насколько это нереально. Я здесь не для того, чтобы моё сопротивление воспринимали на ура, как за желаемые и ожидаемые действия.

— Ты и представить себе не можешь, на что я способен и как могу изменить твоё ко мне восприятие. — если бы он не говорил, не касался меня и не поглощал едва не буквально своей физической близостью, никогда бы не поверила, что всё это происходит именно со мной, и что его я чувствую куда сильнее, чем себя саму. Особенно тепло его мощного тела и пробирающий до поджилок сиплый голос. Не удивительно, почему меня постоянно рядом с ним трясло, причём не важно от чего, от страха или чего-то другого.

— Звучит, как какое-то ничем неподкреплённое хвастовство… — господи, а это-то откуда взялось? Я на самом деле хотела ляпнуть нечто подобное?

И снова обжигающим ознобом по затылку и сквозь позвоночник, но в этот раз от порывистого смешка Арслана в мою макушку. И не только. Теперь я чувствовала не одни лишь его огромные ладошки на своих предплечьях. К моим лопаткам и ягодицам что-то прикоснулось, как бы ненавязчиво и слегка. А вот ударило высоковольтным разрядом от этих ощущений будь-будь, вплоть до острого желания дёрнуться всем телом и подскочить, как ужаленной.

— Разве ты здесь сейчас не для этого? Чтобы убедиться в обратном?

Как будто это так просто? Просто снять с меня эротический пеньюар из белого атласа с кружевным кантом, а после, неспеша, будто наслаждаясь каждой намеренно затянутой секундой, заскользить по моему дрожащему телу снизу вверх нежным шёлком белоснежной сорочки. Я бы очень хотела в эти моменты чувствовать одни лишь касания ткани, но это оказалось таким же невозможным, как и все тщедушные попытки убедить себя, что мне всё это только снится. И ладно, если бы только это.

Я ведь не просто вздрагивала, в ожидании худшего. Моё тело реагировало на прикосновения Арслана и все его физические манипуляции вопреки моему шокированному сознанию. Меня то и дело порывало стиснуть бёдра, потому что там всё ещё продолжало предательски ныть и обжигать острыми спазмами каждый раз, когда пальцы мужчины задевали слишком чувствительную кожу. Похоже, её чувствительность разрослась и усилилась вместе с неестественным возбуждением моей воспалившейся киски.

— Я здесь потому, что меня вынудили сюда прийти, ещё и опоив перед этим какой-то очередной гадостью.

— Какая ты стала не в меру разговорчивая. Хорошо, что это дело поправимое. Сделай мне одолжение. Постарайся не дёргаться и не отшатываться.

Как вовремя он озвучил свою “просьбу” мне в висок, прямо над ухом, не терпящим никаких возражений самоуверенным тоном. Из-за чего ещё больше потянуло от него отстраниться, особенно когда его горячая ладонь прижалась к моему обнажённому животу над лобком и, лишь слегка надавив, заставила меня оцепенеть ещё сильнее. Точнее, не дала мне дёрнуться, когда Арслан вжался в мои ягодицы и ноги своим низом живота и мощными бёдрами. И не важно, что я почувствовала при этом мягкую ткань его штанов, поскольку она совершенно не скрывала того, что находилось под ней. В том числе и очень твёрдую плоть, уткнувшуюся в мой копчик и поясницу. И это сводило с ума не меньше, совершенно противоречивыми желаниями и ощущениями.

— Мне нужно собрать тебе волосы. Чтобы не мешали.

ЧТО?! Он это сейчас серьёзно?

Кажется, я отупела ещё больше. И убойной вспышкой эрогенного озноба пронзило далеко неслабой, когда он убрал руку, но только для того, чтобы собрать мне на затылке чуть ли не все волосы, намеренно “прочёсывая” пряди у корней загребущими пальцами. Такими неожиданно нежными и аккуратными, от прикосновений которых мой скальп буквально немел от сладкого покалывания статического тока и… требовал ещё и ещё.

— На стол сможешь лечь сама или нужна помощь? — и опять этим своим звучным “рычанием” чуть ли не в самое ухо, от которого хотелось дёрнуться так же сильно, как и от его треклятых прикосновений.

— САМА!

Так вот, что это было такое. Массажный стол?

Хотя, признаться, сил, чтобы просто к нему подойти уже практически и не осталось. Про забраться, даже не заикаюсь.

— Тогда на живот.

— В-вы… вы будете делать мне массаж?

В этот раз он не только от меня отстранился (при этом всё равно оставив на мне все свои фантомные следы-отпечатки), но и обошёл со спины, явив себя миру во всей своей демонической красе. Господи, я же видела его совсем недавно, ещё вчера и уже успела забыть какой он огромный, а полуголый так вообще… Вернее, пугающе мускулистый, ещё и при дневном свете, в одних тонких спортивных штанах на абсолютно нагое тело. Разве что на этот раз без ножа, но от этого не менее опасный. Такие способны убить за считанные секунды одними голыми руками.

— Какая ты догадливая? Надо же тебя хоть как-то расслабить.

— По-вашему, это так просто? Напоить возбуждающим, помассировать спинку и всё сразу же пройдёт? Как рукой снимет?

Я всё-таки не сдержалась, прикрыла грудь руками, вцепившись пальцами в предплечья и стиснув бёдра. Слишком невыносимо терпеть его осязаемый, буквально лапающий взгляд, пусть даже до этого он делал со мной куда более интимные вещи. Правда от последнего действа между ног заныло нежданно острой резью, тут же забившись в клиторе и во влагалище надрывной пульсацией.

— Зачем все эти бессмысленные попытки оттянуть неизбежное, Воробушек? Я всё равно это сделаю, иначе бы тебя здесь сейчас не было. — он уже обошёл массажный стол и встал ко мне лицом у изголовья кожаного матраца. — Пожалуйста. Не заставляй меня ждать или, того хуже, применять силу. И разве я тебе не обещал, что больше не сделаю тебе ничего плохого?

Ещё и ладошкой похлопал по упругой поверхности лежанки приглашающим жестом, словно заранее знал, что ничего у меня не выйдет. Всё равно добьётся своего так или иначе.

— Будь умницей. Да и как-то сомнительно, чтобы ты сама терпела все четыре часа этот возбуждающий зуд, сумев удержаться от соблазна снять его известным тебе способом.

— Четыре часа! — и как это у меня перед глазами всё не поплыло от данного признания?

— Возможно и дольше. Всё зависит от свойств организма.

Вы только полюбуйтесь на этого мерзавца! Ещё и плечами лениво пожимает, будто погоду за окном обсуждает.

— Считаю до трёх. Если ты не сойдёшь с места и не ляжешь на этот стол…

И что за мания любую ситуацию доводить до абсурда? Не скажу, что мне хоть немного полегчало от такого разворота событий, но, по крайней мере, упасть на пол и забиться в истерике вроде больше не тянуло. Да и Арслан, как ни странно, не выглядел тем чудовищем, при взгляде на которого у меня тут же останавливалось сердце и отнимались все конечности. Как будто и вправду что-то изменилось. Или во всём виноваты возбуждающие “таблетки”? Вдруг они не только воздействуют на тело, но и на общее восприятие окружающей реальности и людей тоже?

Хотя желания сделать что-нибудь наперекор всё равно никуда не девалось. Всё равно хотелось ответить чем-нибудь в сердцах и пообиднее. Но всё, что я могла — лишь забраться на стол без особой грации, старательно прикрываясь руками, чтобы не доставить этому самодовольному демонюге лишние моменты визуального любования моей абсолютной наготой и беспомощностью. Мне и без того было не по себе ощущать его пробирающийся под кожу взгляд буквально физически. Мало мне оставленных им на моём теле настоящих прикосновений и его невыносимо убийственной близости? И ведь не отстанет и не уймётся, пока не получит своего.

— Я не собираюсь делать тебе больно, Сэрче. Всего лишь хочу помочь немножко расслабиться. Более того, даже не буду в тебя ничего запихивать и уж тем более трахать. Хотя, не представляешь, как сильно этого хочу. До сводящего с ума зуда.

Это он так пытается меня успокоить? Нашёптывая низким рыком едва не на самое ухо, нагибаясь надо мной и заставляя вздрагивать и от его “урчащего” голоса, и от горячих рук, придающих моему телу более удобное для него положение.

Слава богу, я хоть его теперь не видела, старательно жмурясь и отворачиваясь лицом в другую сторону. Пусть это и мало чем помогало. Поскольку отключить слух и прочие чувства осязания, как и реакцию всего организма на происходящее, было чем-то из области фантастики. Не чувствовать Дьявола Арслана, того, кто превратил мою жизнь в бесконечные круги ада? Кто продолжает играться со мной, даже когда обещает подарить долгожданное облегчение и душе, и телу вместе с незабываемым наслаждением?..

А разве я здесь не для этого? Чтобы он ещё глубже забрался мне под кожу и свёл этим с ума окончательно?

— Видишь, что ты со мной делаешь? Заставляешь думать об этом чуть ли не каждую секунду. Поэтому предупреждаю сразу. Трогать я буду тебя везде. К тому же, тебе нужно почувствовать разницу.

Господи… я даже ощущала, когда он отходил совсем недалеко и ненадолго от стола и не только по звучанию голоса. Что уже говорить про остальное. Особенно, когда он вернулся, снова накрывая с головой своей физической близостью и наливая что-то мне на центр спины вдоль позвоночника тёплой, щекочущей струйкой.

Естественно, я не могла не вздрогнуть, пусть и догадалась практически сразу, что это массажное масло или что-то в этом роде. Причём расслабиться в этот момент никак не получалось, если не наоборот. Хотелось что дури вцепиться в края матраца, чтобы хоть как-то пережить неизбежное к себе прикосновение чужих рук. Только эта струйка и не думала заканчиваться, смещаясь к моим ягодницам и вызывая необычное раздражение по коже, пока прокладывала свои змеящиеся дорожки по моим ногам, а потом и вовсе заскользив по моей промежности и воспалённым складочкам возбуждённой киски. Кажется, у меня на несколько мгновений помрачился рассудок, а пронзивший насквозь острый озноб чуть было не довел до безудержного вскрика.

Может поэтому я и не почувствовала ничего близкого к отвращению, когда пальцы мужчины дотронулись моей шеи под затылком в совершенно целомудренном прикосновении. Пусть моим первым порывом и было бесконтрольное желание передёрнуться и как-то скинуть их с себя. Но в том-то и дело. Они ничего такого ужасного не делали и никаких плохих ощущений не вызывали, по началу мягко, нежно и подчёркнуто осторожно заскользив вдоль позвонков. Причём надавливая на те точки и очень чувствительные под кожей узлы, от которых по всему телу тут же простреливало глубинными вспышками эрогенного тока. И которые моментально впивались в ноющую киску обжигающей пульсацией. А ведь всего-то начал с шеи, трапеции и плеч.

— Не напрягайся так, Воробушек. А то не мышцы, а настоящие камни.

Он ещё умудрился нащупать у меня какие-то мышцы? Хотя, он прав. Очень сложно расслабиться, когда ощущаешь ТАКОЕ! Совершенную противоположность всем его прошлым прикосновениям. Когда его пальцы именно скользят по влажной из-за масла коже, накрывая вместе с широкими ладонями, будто крыльями чуть ли не всю спину сразу. Заставляя передёргиваться всем телом и едва не всхлипывать на каждое из его непредсказуемых действий. Млеть, цепенеть и снова вздрагивать. Поскольку сексуальное возбуждение от таких манипуляций становится настоящим физическим мучением. Когда тело реагирует очередным острым спазмом-судорогой в интимных мышцах практически на любое касание чужих рук. И не какое-то там хаотичное, а идеально выверенное с точечным давлением на те участки, массирование которых доводило меня до откровенного исступления.

Казалось, я и тупела уже не сколько от страха, а от того, что со мной творилось под изощрёнными движениями пальцев Арслана. Соображать перестала, наверное, уже после первых минут. Даже лёгкий шок, когда его ладони добрались до моих ягодиц, восприняла не отрезвляющим в голову ударом, а новым помутнением рассудка. И то, он прошёлся по началу по всей длине моих ног, потратив несколько минут чтобы размять мне бицепсы бёдер и икры с голенями, не побрезговав ступнями, пятками и каждым пальчиком по отдельности. Тогда-то я и перестала сдерживать участившееся дыхание, как и думать о том, кому на самом деле принадлежали эти руки. Так как моему телу уже было на всё плевать, кроме тех сумасшедших ощущений, которые эти руки вызывали во мне. Я вообще уже ни о чём не думала. Разве что сдерживала себя из последних сил, чтобы не показать, какими глубокими и невыносимо острыми становились вспышки эрогенного возбуждения.

Всё равно я жмурилась и плавала сознанием непонятно где. Иногда даже казалось, что это была вовсе и не я, или это тело было не моим. Его кто-то подменил, вместе с чувствами осязания. Потому что Арслан был всё тот же. Его голос, его близость и его касания. Ведь ещё никто, ни один до него мужчина так меня не трогал и не вытворял со мной таких вещей. И никого до этого я так не ощущала. Абсолютно везде! Где только можно и невозможно! Особенно, когда он вернулся к моим ягодицам и без излишней для него скромности принялся разминать чувствительные точки у самых интимных участков, проникая скользящими пальцами к горячей промежности и намеренно задевая влажную не от одного лишь массажного масла киску.

Тогда-то мне и захотелось вцепиться зубами в кожаную обивку стола или царапнуть её ногтями. Как и дёрнуться-крутануться бёдрами.

— Тихо-тихо! Только не брыкайся. Это всего лишь массаж, не более того.

Он точно издевается! От обычного массажа так не текут, не хотят скулить во весь голос и едва не кончают от очередного жгучего спазма в онемевших от перевозбуждения мышцах. И почему, чёрт возьми, мне так не хочется, чтобы он убирал оттуда свои пальцы? Я определённо спятила. И лучше мне не всплывать из этого сумасшествия вообще никогда.

— Мне нужно перевернуть тебя на спину. Похоже, сама с этой задачей ты уже не справишься.

Как будто я знаю, как это делается. Я уже не то что не чувствую как нужно управлять своим телом, но и не воспринимаю окружающего пространства как такового. На чём и как лежу. Где верх, а где низ. Разве что только лёгкий дискомфорт от раздражающего давления кожаного матраца подо мной. И всё. Остальное — одно лишь касание больших мужских ладоней и бесконечную на них реакцию “умирающего” и изнывающего от похоти тела.

Видимо поэтому я и не сразу поняла, как меня перевернули и почему мне захотелось выгнуться и посильнее стиснуть ноги. Зато впервые за столько времени открыла глаза, с шокированным удивлением уставившись в нависшее надо мной лицо самодовольно улыбающегося Дьявола.

— Кто-то явно не хочет, чтобы я останавливался.

Тоже мне Капитан Очевидность. Хотя меня и пробрало в те секунды холодящей дрожью смешанных эмоций. Ведь он практически держал меня в своих медвежьих объятиях, с необычайной лёгкостью меняя своей новой игрушке позу и положение. А я при этом только и могла, что немощно вздрагивать и беззвучно всхлипывать, окончательно запутываясь в хаотичных мыслях и ненормальных ощущениях. Будто это и не я сейчас была, а непонятно что и кто. Действительно что безвольная кукла.

— Моя умница. Хорошая девочка. — значит, вот чего он хотел и добивался. Моего безропотного подчинения, и чтобы дрожала под его руками, под звучной вибрацией сиплого голоса и любующимся взглядом от новых приступов эрогенных судорог. Правда, когда он начинал говорить по-турецки, пронимало почему-то не меньше. — Моя красавица. Сладкая, нежная. Такая желанная.

Если он и пытался приручить меня к своим прикосновениям и пробирающему до мучительной истомы бархатному баритону, то он точно нашёл для этого идеальный способ. В таком возбуждённом состоянии я воспринимала теперь всё в обострённом режиме и именно так, как добивался от меня Арслан. Каждое его касание, как обжигающим разрядом сладкого тока по коже и неважно где, потому что он обязательно охватывал всё моё тело и взрывался в клиторе новым “ожогом” сексуального воспаления. Разве что, когда ладони мужчины накрыли мой живот и прошлись скользящей волной до груди, ласково сжав оба полушария, меня чуть не выгнуло в приступе одержимой бесами распутницей. Так ему и этого оказалось мало. Мало просто массировать налитую неуёмным вожделением плоть, заставляя тело трястись мелкой дрожью и требовать большего, так ещё и принялся “резать” её возбуждающей болью. Лёгкой и ненавязчивой, пережимая пальцами затвердевшие соски и посылая через них острые иглы остервенелой похоти прямиком в изнывающее влагалище. А потом и вовсе добивая едва не до глубокого обморока, когда нагнулся надо мной, едва не накрыв собой полностью, и вобрал в свой рот и сосок, и немалую часть груди.

Как я ещё не забилась в эпилептическом припадке, чуть было не кончив и не вскрикнув во весь голос… Только он и не думал на этом останавливаться. Насиловал один сосок горячим ртом и змием-языком, а второй растирая и сминая пальцами. Долго, неспеша, растягивая эту пытку до сводящей с ума бесконечности. Чтобы через несколько минут поменять положение и проделать то же самое с другим полушарием. А потом нанести контрольный удар. Накрыть второй рукой мне лобок и беспрепятственно заскользить пальцами по распухшим складочкам и клитору воспалённой киски. Вот тогда я и оказалась на пределе. Практически у самой грани. Потерявшись окончательно, задыхаясь от ненормального перевозбуждения, не чувствуя и не помня ничего, кроме одержимого желания кончить и сгореть и телом, и сознанием в этом первозданном грехе полностью и навсегда. И уж лучше так. Чтобы не возвращаться обратно в жестокую реальность и не сгореть потом от стыда перед собственной совестью.

Но, похоже, она находилась сейчас в таком же глубоком нокауте, как и мой здравый рассудок. Сейчас меня сжигали живьём в бесконтрольных приступах развратных желаний и доводили до нужного состояния умелой манипуляцией искушённого растлителя. И ему уже ничего не стоило довершить начатое, добившись своего едва не играючи. Что он в последствии и сделал, превратив меня всего за несколько минут в податливую глину или ни на что не способную куклу. Прошёлся цепочкой влажных поцелуев от груди до живота, а после ещё ниже, пока не накрыл горячим вакуумом бесстыжего рта чуть ли не всю мою киску, тут же заскользив по онемевшей плоти языком и растирая пульсирующий клитор до более острых спазмов нарастающего экстаза.

Мне и вправду казалось, что ещё немного и точно свихнусь. Потому что его уже ничего не смогло бы теперь остановить, как и заставить сбавить атакующих “ударов”, вынуждая меня кричать уже буквально. Выгибаться всем телом под его руками и едва не биться об стол на последних секундах неизбежного падения или взлёта. И этот момент не заставил себя долго ждать. Всего несколько изощрённых движений кончиком языка по вершине клитора с точечным давлением на самые чувствительные участки и… Кажется, я потеряла сознание на несколько незримых мгновений, ослепнув, оглохнув и практически умерев. А потом резко воскреснув, в сумасшедшем взрыве мощного оргазма, поглотившего глубинными приливами запредельного удовольствия, каких, наверное, я не испытывала вообще никогда за всю свою скудную сексуальную жизнь. Вспышка за вспышкой, волна за волной, пронзая всё тело сладчайшими судорогами нереальной эйфории, в которой хотелось теперь тонуть до бесконечности, не всплывая и не желая возвращаться обратно во внешний мир.

Видимо, мой растлитель и так не собирался меня туда возвращать. Поднимаясь надо мной, что-то рыкнув на своём адском наречии и обхватывая мои бёдра обеими руками, чтобы сомкнуть мне ноги и приподнять их над матрацем, а после, одним плавным рывком подтянуть ближе к себе. Вернее, к своему животу. К тому, что уткнулось вначале в мои ягодицы, а потом… скользнуло по всей промежности между опухшими половыми губами и плотно стиснутыми бёдрами. Большое, твёрдое и гладкое, завершив своё движение не менее будоражащим ощущением — прижавшейся к анусу и входу в вагину крупной мошонки. Меня снова прошибло насквозь, как будто оргазм и не собирался затихать, особенно, когда я интуитивно бросила поплывший взгляд на то, что Арслан делал сейчас со мной, увидев нацеленную прямо мне в лицо вздутую головку с немалой частью мужского члена меж моих ног и поверх лобка.

Может в другое время меня бы и поразили размеры его большого фаллоса, но в те секунды меня накрыло совершенно другими ощущениями. Тем более, когда мужчина начал двигаться, трахая мою киску поверхностными толчками, растирая по новому и клитор, и практически всю промежность. Выдержать новой пытки мне, естественно, не удалось, поскольку телу было мало одного оргазма. Оно требовало ещё и ещё, распаляясь до прежней критической точки с каждым очередным скольжением члена всё больше и сильнее. Пока не достигло долгожданного пика под очередным сокрушительным взрывом бурного оргазма. И в этот раз не только моего. Не смотря на моё полуобморочное состояние, я не могла не почувствовать, как мне на живот и грудь брызнуло несколько обильных капель горячей жидкости, собравшейся в небольшие лужицы где-то над пупком. Только проверить, что это такое я не успела.

Арслан развёл мне бёдра и налёг сверху, в этот раз накрывая собой уже буквально. Соприкасаясь с моей грудью и животом своим голым и ощутимо подрагивающим торсом. Горячим, взмыленным от лёгкой испарины и явно желающим припечатать меня намертво к поверхности массажного стола. По крайней мере, я это точно прочла по нависшему надо мной лицу чуть запыхавшегося Дьявола, и когда его огромные ладони обхватили всю мою голову, как беспощадными тисками смертельной ловушки.

— И только попробуй после такого не захотеть меня потом так же, как и сейчас. — прямо мне в губы, рычащим хрипом всё ещё чем-то недовольного зверя. Перед тем как смять их ненасытным ртом и уже окончательно забрать из этого бренного мира.