Глава 25

После стычки с Татьяной я несколько дней чувствую себя некомфортно. Как не в своей тарелке. Кажется, даже стены на меня пялятся и поджидают удобного момента, чтобы напасть.

Я почти не покидаю свою комнату, много сижу у окна. Пытаюсь вспомнить прошлое. Но чем больше я пытаюсь, тем сильнее начинает болеть голова.

В ней пустота.

Возможно, мне стоит с этим смириться и отпустить прошлую жизнь. Я о ней совсем ничего не помню…

Иногда в голову приходит мысль: вдруг это к лучшему?! Я думаю о себе, как о хорошем человеке. Но что, если я — обманщица и предательница, как и говорит Саид?!

От этих мыслей становится нехорошо. По коже морозом продирается паника.

Вдруг всевышний дал мне второй шанс и нарочно спрятал воспоминания.

Чтобы начать жизнь с чистого листа и искупить свою вину?!

Вдруг это и есть моя правда…

Я беременна от Саида. Вне всяких сомнений.

Срок небольшой. Но я чувствую внутри себя новую жизнь. Сладкие, горячие вибрации где-то глубоко-глубоко внутри.

Если только на них сосредоточиться, то жизнь кажется простой и прекрасной.

Пока не начинаю думать: кто я такая, зачем я живу и есть ли у меня вообще семья…

Именно этот вопрос волнует меня.

Саид после стычки с Татьяной вызвал для меня на дом врача и медсестру. Они меня осматривали и задавали много вопросов о самочувствии.

Неужели Саид переживает обо мне?! Или только о наследнике, которого я ему задолжала?!

Не понимаю его!

Он для меня загадка. Лабиринт!

Татьяну я больше не вижу. Вернее, тесно не пересекаюсь.

Я знаю, что она до сих пор живёт в доме Саида. Но не в основном крыле, а в дополнительном. Это крыло, по словам прислуги, планировалось для приёма и размещения гостей.

Комнаты в нём по удобству ни в чём не уступают комнатам в основном доме.

Опять же, это всё со слов прислуги. Мне не хотелось идти и проверять правдивость их слов в реальности.

Это вообще меня не касается!

Главное, что психованная Татьяна держится на значительном расстоянии. Иногда я встречаю её во дворе, и тогда толстуха вежливо улыбается, буркнув приветствие.

Но стоит мне повернуться к ней спиной, как я чувствую, что она буравит меня крысиными глазёнками, как мишень на спине рисует.

В такие моменты мне хочется убраться как можно скорее!

Прочь…

В один из таких дней я, гуляя во дворе, нечаянно наткнулась на Татьяну. Она с кем-то громко говорила по телефону, хвастаясь, что живёт сейчас не хуже прежнего.

Должна сказать, что шмотки на толстухе надеты брендовые. Заметив мой взгляд, Татьяна мерзко ухмыляется и отворачивается с гордым видом.

Я словно в тухлятину наступила.

Спешу в дом. В его стены, которые кажутся для меня хоть какой-то призрачной преградой.

Внезапно со всего размаху налетаю на Саида.

Отшатываюсь. Но мускулистый здоровяк подхватывает меня и держит. Как будто даже бережно.

Потом тянет на себе, прижимает.

Наклоняется и коротко вдыхает запах волос.

Хрипло и мучительно дышит.

Отстраняется.

Держит меня на расстоянии.

В полутьме коридора мне плохо видны его глаза. Но думаю, что они у него мерцают, как у раненого зверя.

Я делаю шаг вперёд. К нему. Меня словно магнитом тянет.

Поднимаю руку и провожу по его лицу.

Меня ведут инстинкты.

Даже сердце замолкает и биться перестаёт.

Мы замираем оба.

Часто дышим и смотрим друг другу в глаза. Бесконечно долго.

Одна бездна боли сталкивается с другой.

Ад напротив ада.

Я отвожу взгляд первой.

Глаза полны слёз.

— Извини. Не знаю, что на меня нашло.

Хочу уйти в сторону. Но Саид не пускает. Его ладони крепко, до боли, плотным кольцом на моей талии лежат. Не сдвигаются.

— Как состояние? — кивает на живот. — Как беременность?

— Нормально. Лучше. Намного.

— Надеюсь, что так. Кхм…

Кажется, он тоже не знает, что мне сказать.

— Врачи говорят, что ты поправилась.

Это странно звучит. Особенно если учесть недавнюю встречу во дворе с жирной Татьяной.

Я зажимаю рот ладонями, прыская в них.

— Надеюсь я не стану такой как та женщина. Пухлая…

В ответ Саид громко… ржёт. Раскатистым громом.

— Говори, как есть. Жирная! Она всегда была жирной. Некоторых людей ни бедность, ни горе не меняют. Татьяна из таких. Будет атомная война и она всех переживёт. Вот увидишь.

— Надеюсь что я никогда не этого не узнаю. И я так толстеть не собираюсь! — добавляю поспешно.

Саид поднимает руку и медленно проводит пальцем по моей скуле.

— Ты ещё тощая. Но цвет лица вроде порозовел. Надо есть по расписанию. Ребёнку нужно питание и витамины. От матери…

— Да, конечно. Я питаюсь как положено. Иногда не всё съедаю, правда. Но я стараюсь.

— Почему не всё съедаешь?! — снова цепляется за слово Саид. — Невкусно готовят?

— Вкусно. Просто…

— Чё, в четырёх стенах сидеть надоело?! — пытает меня разговором.

Я настороженно смотрю на него. Странно тихий. Не кидается на меня. Не швыряется обвинениями. В грехах не винит.

Заболел, что ли?!

— Я такого не говорила, — отвечаю поспешно.

— Я и сам это понял. Что так и есть. Ты, Лиса, всегда на месте сидеть не могла. Побеги — твой конёк!

— Я не думала о побеге!

Едва не падаю в обморок. Саид не позволяет. Подхватывает. За талию.

Но левая рука коварно вниз уползает.

На попку.

Властным жимком.

Ахаю потрясённо.

Саид сильнее захват делает и вжимает меня в каменное тело.

Между ног у него такой агрегат, который толкается в меня даже через грубые джинсы.

— Ох…

— Охуеть я бы даже сказал… Стояк каменный, — комментирует.

Потом нехотя отпускает. Отходит назад. Смотрит на меня, прожигая насквозь и шагает спиной вперёд.

— Я хочу тебя вывести на прогулку. В город.

Ошарашивает.

Вот это заявление!

Сегодня — день потрясений.

— Спасибо, но я …

— Поедешь! Я так хочу. Только сначала приодену тебя. И в кабинку загляну… Чтобы посмотреть, как на тебе шмотки сидят! — говорит, часто дыша, и на меня так в этот момент смотрит.

Словно ждёт.

Ждёт, что я очнусь из беспамятства. Улыбнусь ему. Скажу, что тоже помню этот момент.

Но я… ничего не помню!

И убегаю в слезах.

***

— Ты готова выдвигаться?

— Да, конечно. Я сейчас выйду.

Торопливо расчёсываю волосы, с грустью смотрю на своё отражение. Эх, даже не помню, всегда ли я была такой, как сейчас?

Саид говорит, что я похудела сильно и выгляжу как тень.

Как хочется узнать о своей прошлой жизни немного больше.

Сегодня Саид внезапно подобрел. Вдруг получится узнать о своём прошлом и о семье.

Почему-то мне кажется, что у меня не может не быть семьи.

У всех есть семья.

— Алиса…

В голосе — Саида нетерпение бурлит.

— Уже выхожу.

Появляюсь перед взором Саида, который дежурит под дверью.

Он оглядывает меня пристально.

На нём дорогая рубашка цвета баклажан, чёрные брюки и лакированные туфли. Через локоть переброшен пиджак. Ворот рубахи низко распахнут и я вижу там чёрные, вьющиеся волоски.

В горле враз пересыхает от его брутальной, зрелой, мужской красоты.

Я перевожу взгляд на его лицо. Пожалуй, впервые смотрю на его лицо без лишнего содрогания и даже глубокий, тёмный шрам на щеке меня не пугает.

навряд ли Саида можно назвать эталонным красавцем. Он резкое, сильное, грубое животное.

И таким он мне нравится.

Всегда нравился — звучит мысль внутри моей головы.

Даже седина в волосах такая благородная и прекрасная, что я начинаю себе казаться замарашкой по сравнению с этим криминальным королём города.

— Сейчас мы заедем в бутик. Там тебя уже ждут. Шмотья купить надо, — прочищает горло.

Предлагает свой локоть с таким видом, будто предлагает целый мир.

Наверное, с ним всегда так.

Протянет руку — это из ряда вон. Событие похлеще приезда Президента в захолустное село.

Мы неторопливо ступаем по его дому. Прислуга, случайно встречающаяся, торопливо отступает в сторону. Не желая гневить короля владений.

Внезапно в кармане брюк Саида вибрирует телефон. Он достаёт его из кармана и вальяжно отвечает на родном языке.

Чтобы я ничего не поняла.

Но звучит имя Тамерлан.

Значит, снова о делах, о криминале…

Начинаю грустить и сбиваюсь с шага. Саид бросает ещё несколько резких слов и отключает телефон.

— Чего ты такая хмурная?! Болит что-то?

— У меня хорошее самочувствие. Просто, кажется, у тебя дела? Не хочу отнимать твоё время.

— На сегодня я отменил все встречи. С тобой буду, — важно точку ставит.

Мы оказываемся во дворе, приближаемся к выходу. Сегодня нас ждёт… белый лимузин.

Стараюсь не прыгать от радости. Строго себя одёргиваю. Это всего лишь машина.

— Саи-и-и-и-ид, постой! — кричит кто-то издалека.

Татьяна! Ну как без неё?!

Жируха семенит на коротких ножках, но на ней надето чёрное платье, кожаное, под грудью перехвачено большим алым бантом, а к низу расширяется.

И на голове — шляпка.

— Уф… Догнала. Я же с вами еду?! — спрашивает, шлёпая алыми губами, с которых помада чуть не сползает вниз слоями.

— Ты?! Нет, конечно! Здесь будь.

— Но как же… Я думала, мы на троих поедем. Я бы тоже развеялась. И покушала.

— Знаешь, Тань, тебе бы не помешало НЕ КУШАТЬ. Месяц. А то и два. Лимузин тебя не вывезет. Всё. Я сказал.

И гордо отходит в сторону. Под всхлипывания Татьяны.

Когда мы ныряем в нутро лимузина, я осмелилась задать вопрос:

— Тебе она не нравится?

Саид аж напополам сгибается.

— Нравится?! Кто?! Она?! Да как такие нравиться могут? Она просто такая убогая… жалкая, что пришибить рука не поднимется, даже у самого циничного киллера, — качает головой. — К тому же взрыв на моей совести.

— Почему? Если это другой мужчина подстроил. По вашим словам.

— Потому что на моей территории. Я в ответе. Я отомстить должен. Таков закон. Наш закон гор…

Конечно, он горячий, кавказский мужчина. Предательств не прощает. Обид не забывает.

Сможет ли он когда-нибудь жить спокойно? Или всегда будет думать, что недостаточно сильно отомстил?