Глава 26
Саид
Даже не верится, йоп, что можно с Лисой мирно по городу кочевать.
Почти мирно.
Я не я, если дела провернуть не попытаюсь.
Это не просто прогулка. Но и наживка.
Щёки Лисы розовеют при виде лимузина.
Когда мы оказываемся в магазе с роскошными тряпками, Лиса ещё больше краснеет. Глаза блестеть начинают.
Ну ясен пень, все бабы шмотки любят. Лиса не исключение. Она исключение в другом.
В реакциях и чувствах. Они мне всегда искренними казались. Умом сомневался, а где-то в глубине души я ей верил. Но не позволял этому чувству полностью себя поработить.
Сам не верю, но я по прошлому скучаю. Скорблю. Прахом голову мысленно посыпаю…
Как много я бы тогда изменил… Какой была бы жизнь. Другой.
Но ныть не стоит. Обмякать как параша — тоже нельзя.
Отправляю к Лисе консультанта. Они уже заранее распоряжение получили и фотку с параметрами Лисы. Составили гардероб, чтобы я зря время не терял.
Сейчас уводят Лисёныша в кабинку. Только и видно как тряпки таскают. Вперёд-назад. Туда-сюда.
Разваливаюсь на диване. Звоню Таму.
Брат отвечает уже раздражённо.
Кажись, я его конкретно заебал. Ну не обессудь, братуха, наш пахан в огне погиб. Как найдём гниду виновную, отдохнёшь.
— Ну, чё там?
— Тишина. Или ты думал, что ты фейс на пять секунд засветишь, и Осман сам лично прискачет?
— Не трынди! Мы больше часа по городу катались. Почти без охраны! Должен же он за нами следить, а?
— Это ты так решил. А я считаю, что он за жопу своё больше всего переживает. Не станет светиться.
— Ладно. Видно будет. Позже позвоню.
— Нафаршируешь свою Лису? — глумливо хохочет. — Осторожней там, а то она тонкая, что твой елдак толще, чем её рука!
Нафиг пошёл!
Но брат уже отключился. Поганец!
Хотя в одном он прав. Трахаться хочется до визгов!
Яйца аж болят.
Останавливаю мимо пробегающую продавщицу.
— Ну, что там? Подобрали.
— Сейчас отнесу ещё один комплект белья…
— Давай. Нормальное неси. Нет. Лучшее!
И откидываюсь на спинку дивана. Рядом через минуту ещё одна чирикать начинает, предлагает кофе. Машу — ну давай. И надо видеть, как она сисяндры свои чуть ли не в чашку макает, когда ставит кофе на низкий столик передо мной.
— Ещё что-нибудь? — масляно смотрит, губы свои языком счищает.
— Всё, — отворачиваюсь.
Давно не трахался, а член не стоит на этих дур.
Лису хочу…
Вспоминаю, как в прошлом было…
— Я пойду, да?
— Иди, — отправляет её прочь.
Лиса переставляет ноги. Могу спорить — ватные. Алчно сжираю взглядом её попку.
Сочную задницу! В такую бы на полной скорости член загнать — и в раю!
Высчитываю секунды. После — за ней. В кабинку. Прижимаюсь к ей попке сзади, член зудит неимоверно!
— Что ты здесь делаешь? — шепчет со стоном.
— Рассматриваю покупки.
Быстро опускаю руку в вырез халата, властно сжимая тугие холмики с торчащими сосочками.
— Ты уже всё видел… Там…
— И там, и здесь тоже, — резко задирая халатик и срывая трусики властным жестом, рычу — Ну что, куночка уже мокрая?
Эх, вернуть бы то времечко.
Хотя, кто мне сейчас запретит. Ухмыляюсь и поднимаюсь с дивана. Член торчит как прямая, толстая палка в штанах!
Только выруливаю к примерочной, как навстречу мне сама Лиса выходит.
В платье.
Бирюзовом.
Под цвет её глаз.
Подчёркивает.
Впервые за последнее время я думаю о ней не как о предательнице или матери наследника.
Снова думаю о ней, как о красивой девушке. Пусть немного худосочной. Мяска бы ей нагнать в нужные места: в попку, например, или в сисечки, а то совсем схуднула.
Но сейчас я отметаю эти мысли прочь. Думаю о ней и замираю, тону в глазах.
Как в солёном океане во время штиля. Утомлённый сопротивляться.
Ведь я её отпустить не могу.
Гоняюсь как придурок, Там надо мной уже почти открыто смеётся, что я так повёрнут на девке проклятой.
А я… Ничего поделать не могу.
Не откажусь.
Не отдам.
Присвою!
Навсегда.
Даже если она все условия, ну какие я там ей выдвинул, выполнит, при себе оставлю.
Даже если предала, то не отдам её смерти так просто.
Сначала сам насытюсь. Я её даже взглядом сожрать могу!
— Как тебе платье?
Робко поворачивается. Пальцы нервно теребят складки. Тонкие, длинные, бледные пальчики. Все фаланги видать. Чуть ли бы не в слезу пробивает от этого. Какая она тонкая, бледная, почти светится.
Стыдобища, блять…
Что ей пережить в вонючей забегаловке пришлось?!
— Сдрыстни! — свищу в сторону продавщицы, которая платье, выбранное Лисой, нахваливает.
Вжик. Рядом нет никого.
И между нами напряжение.
Адово. Как будто электростанцию замкнуло.
И в зоне поражения только мы вдвоём.
— Скажи…
Вперёд наступаю. Прижимаю Лису к стене. Прижимаюсь телом и здоровенным бугром в штанах. Ну не отрежу я свой болт, что на Лису конкретно напрягается. Оп — и конец в небеса!
— Что ты хочешь? Мы в магазине… Здесь нельзя! И мне… мне тоже нельзя! — врушка, глаза выпучивает.
— Чего тебе нельзя?
К ушку наклоняюсь, дышу в него и языком лижу.
Всё ушко. От мочки, по раковине… Ёб, такое секси ушко, я бы его языком вылизал и вытрахал.
Конкретно меня пришибает при виде Лисы.
— Секс нельзя, — шепчет.
— Врёшь, сучечка…
Прижимаюсь еще крепче и бедрами снизу вверх на таран. Мягонько. Пока мягонько. Потом выдеру.
Выебу.
Что она про запреты врачей на секс говорит?! Врёт! Мне они ничего подобного не сказали.
— Готов поспорить, трусы насквозь мокрые?
В ответ бёдра сжимает.
Дышит часто. Возбуждённая.
— Мокрые. Проверим?
Медленно рукой по бедру веду.
— Не надо! Мы в магазине! Тут камеры… повсюду. Я не шлюха какая-то, чтобы все развлекались за счёт меня! Прошу… Не здесь.
Отрезвляет.
— Не шлюха, значит? А чё ты о себе помнишь, Лиса?! Ну…
— Ничего. Почти ничего не помню. Иногда только во снах мелькает. Но сны плохо запоминаются.
— Вот видишь. Говоришь, что не шлюха. Но отчёт своим действиям дать не можешь, — губы кривлю. — Может и врагу моему сосала?!
— Может и сосала. Я не помню. Амнезия на всю голову. Что теперь всю жизнь измываться надо мной за это?! — спрашивает со слезами. — А ты… ты хуже в сто раз! — бьёт меня кулачком в грудь. — Ты всё помнишь! Всё знаешь! И если так хорошо всё знаешь и умеешь, то где ты был всё это время?! Почему прятался?! Почему всесильный Ахмедов меня раньше не забрал?!
Отворачивает и головой в стену утыкается.
— Трахай, если хочешь! Прямо здесь! Ничего в тебе хорошего нет. Может, и никогда не было…
Злость берёт своё. Я бы мог и поиметь Лису у стены. Ведь член так и стоит.
Но только по вкусу это будет как тухлятина.
Я ведь иначе хотел.
Или не хотел? Но обманывался.
Ведь не из чистых помыслов позвал Лису погулять! Надеялся, что Осман даст о себе знать. Сам или его люди…
Пока тишина.
— Не реви. Трахать я тебя не собираюсь. Тонкая. Порвёшься. Поехали в ресторан…
Неловко сую в пальцы Лисе платок и отхожу, отдавая приказ упаковать всё, что Лисе по размеру подошло и к лицу было.
***
В ресторан мы прибываем вовремя и сразу же садимся за столик. Рядом суетится официант, предлагает дорогие вина и роскошные блюда. Чует хорошие чаевые. Поэтому старается.
Лиса растерянно по меню взглядом скользит.
— Даже не знаю, что выбрать. Тут такие цены.
— Не твоя забота. Выбирай, что приглянётся. Или скажи, чего хочешь. Я сам тебе закажу…
— С чего вдруг такое потепление?! Это ловушка? — напрягается и смотрит прямо в глаза.
— Чё, в комнате голой больше нравилось сидеть?!
— Нет! Я от того и сбежала. Просто такие резкие перепады для меня волнительны… Хотелось бы спокойствия. Для малыша.
— Что ж, в этом ты права. Надо будет постараться… Ради наследника.
Потом Лиса утыкается взглядом в меню, осмеливается выбрать салат, рис, жареную дичь…
Что же. Хоть аппетит у неё есть. Уже неплохо!
Передаём заказ официанту. Надо подождать. Пока повар приготовит.
Занять время.
Я вдруг понимаю, что говорить тяжко. Если не брать в расчёт мысли о мести.
А я как пришибленный к ним прикован.
Заставляю себя сойти с этой кривой дорожки. Притвориться, что мы простая пара.
Всего на час или два.
Тянусь к руке Лисы. Трогаю. Кожа прохладная. Тонкая.
— Тебя плохо витаминами кормят.
— Меня хорошо кормят…
— Почему тогда в себя никак не приходишь?
— Не знаю. Это небыстрый процесс? Может, много потрясений было? — робко интересуется.
Я задумываюсь.
Реально мысли в башке кручу.
Озарение!
Хлоп!
Как будто топором приложили.
Сколько всего на Лису за эти… полтора-почти два года свалилось, а?!
Охренеть просто! Не любой мужик столько вытащит, а уж она… беременная. Да на неё реально дофига нападало.
Ещё и месть эта.
Прибита к моей душе. Оторвать не получится.
Пока Османа не уничтожу. Не успокоюсь.
Но сейчас мысленно уйти в сторону пытаюсь.
— Можно задать один вопрос? — и едва ли не трясётся.
— Спрашивай.
— О семье.
— Ну.
— О моей семье, — добавляет. — У меня есть семья?
Взгляд потупляет. Видно, ни на что особо не надеется. Ведь я и соврать могу. И ничего толком не сказать. Не резон мне рассказывать…
Это так, если смотреть с точки зрения выгоды.
Но внезапно я ей правду говорю:
— Ты одна в семье. Братьев-сестёр родных нет. Мать рано из жизни ушла. Ты росла с отцом. У него был бизнес. Но твой отец не самый хороший бизнесмен. Проекты у него вечно в голове. Один другого убыточнее. Возни много, а толку не было. Долгов он накрутил. Именно так ты у меня и оказалась… За долги отца.
— А где он сейчас?! Что с ним…
— Некоторое время он вроде духом воспрял. Когда бабки получал за первого… наследника, — говорю, а сердце бум-бум об рёбра. Чуть ядом не подавился. Пересилил себя. С трудом. — Но потом его опять к выпивке потянуло. Он у тебя алкоголик… Лечебница не помогла. Я за него узнавал…
Конечно, млять! Я за всех узнавал. Даже мысль была папаней Лису выманить, шантажировать…
Всякие планы были в моей голове. Один другого коварнее и кровавее.
Но потом…
— Отца твоего сейчас в живых нет. Не знаю, как он помер. То ли с моста упал, то ли под грузовик попал. Был пьян до соплей. Нехорошо свою жизнь закончил. В канаве…
— Ох… — вытирает слезинки.
— Вспомнила? — с надеждой.
— Нет. Ничего в груди не ёкнуло. Просто грустно стало… Жаль человека.
Хорошо, что официант появляется. С едой.
— Приятного аппетита…
***
— Спасибо за прогулку. За вечер. Он был чудесный…
Лиса мнётся на пороге дома. Как девственница.
Потом внезапно ко мне движется и целует меня губками вишнёвыми. Мармеладки сочные к щетине прижимает.
Ашш… Как в член струёй возбуждение приливает.
Сразу в трусах — камень.
Стону громко. И послав все к хуям собачьим, хватаю на руки Лису и несусь вверх по лестнице как ураган.
В своё логово несу.
Залетев в комнату, пинаю дверь, закрывая. Одним толчком на кровать Лису опускаю и начинаю тряпки срывать. Трясущимися от похоти руками.
Яйца аж горят.
— Стой! — хватает меня за руки. — Я и сама снять могу. Не надо рвать. Такое красивое платье!
— Я тебе тыщу куплю! — в запале обещаю.
— И всё равно я снять хочу сама. И с тебя… тоже… Не грубо. Я не хочу сейчас грубости. Можно? Как мне хочется?!
Мне, сука, выть волком хочется.
Ебаться хочу.
Какая нежность?!
Но одурело киваю. Ладно! Сама так сама!
Мой член знает, какая у неё писечка голодная. Только жмакни, сок течёт. Через секунду на агрегате сама заскачет, заорёт… Заводная.
Лиса раздевается медленно. Смущённо. Как будто ни разу передо мной голым задом не сверкала.
Но если рассудить. В башке у неё пусто. До этого момента я её, считай, против воли, трахал. Она, конечно, текла, как самка. Но сама того не желая.
Сейчас по другому всё.
Так сильно хочет поверить в лучшее, что ли?
Шмяк. Трусики на пол валятся.
Взгляд сам падает на влажное пятнышко.
— Хочешь траха?
— Хочу заняться любовью.
И раздевает меня.
Голову мне морочит.
Дрожью. Частым дыханием. Несмелыми прикосновениями. Редкими и робкими поцелуями.
Когда дело до трусов доходит, она аж вся сжимается.
— Не тяни.
Сам снимаю. Агрегат торчит концом вперёд.
Лиса сглатывает. Я её рот хочу провернуть. Несколько раз.
На стволе крупнокалиберном.
Но потом.
— Ну? Страшно, что ли? — бёдрами покачиваю.
Лиса кивает. Трусливая. Так и думал, заднюю включит.
Только поздно!
Я уже горю.
Опрокидываю Лису спиной на кровать. Властным рывком развожу стройные бёдра. Толкаюсь возбуждённым концом во влажные складочки.
— Ах! — постанывает и её тело выдаёт сладостную дрожь.
— Я же говорил. Тебе это нравится, — хриплю в сочные губы и накрываю её рот властным поцелуем.
Язык вонзается глубоким и жадным буром. Одновременно с этим качаю бёдрами, втискивая в неё член.
Большой и горячий поршень раздвигает узкие створки.
Наполняю узкую дырку своей твёрдой, каменной плотью.
— Саид! Саид… — мечется подо мной. — Ты огромный!
— Не порвёшься! — успокаиваю.
Глубже. Быстрее.
— Да. Вот так! Сожми меня. Под корень! — и въёбываю в неё до самого конца.
Как в пекле ада.
Лиса стонет. Раскрывается больше и больше.
Мало!
Хочу, чтобы визжала как самка. От оргазмов.
Просунув одну руку между нашими телами, нахожу лакомый, набухший клитор. Трогаю его пальцами, властным щипком зажимаю и заставляю Лису кричать!
Утробные, низкие крики приходятся прямиком в мой рот.
Я их пожираю и захлёбываюсь от удовольствия.
Делаю резкий выпад бёдрами.
Посасываю дерзкий, бойкий язычок. Трясусь над ней как в лихорадке, работая бёдрами. Как автомат долблю.
Она начинает сжиматься. Я едва сдерживаю себя.
— Ещё! Ещё, Саид! Не останавливайся. Мне так хорошо! — и сама бёдрами на член толкается.
С голодным рыком набрасываюсь на её рот. Мой член начинает двигаться быстро и чётко, как отбойный молоток.
Снова и снова…
Лиса растекается горячей лужей на простынях, отпуская себя и полностью отдаваясь мне. Обильно течёт!
Едва не кончаю. Но потом вынимаю член и переворачиваю Лисичку.
Я её всегда сзади драть любил. И ей нравилось.
Вот и сейчас, ставлю на четвереньки и снова прижимаюсь.
Охереть!
Всё это уже было.
Но сейчас… Лучше! Мощнее! Сочнее!
Хватаю бёдра Лисы и на свой член сочной дырочкой натягиваю. Потом внезапно слюнявлю палец и прижимаю к узкой звёздочке ануса.
— А-а-а-а-а-а-й! Ой… — выдаёт.
Но потом в спине прогибается.
Призывно.
Работаю членом в её писечке, волшебно тугой и узкой, а палец долбит заднюю дырочку.
Ахеренно…
Сочно. Вкусно.
— Кончай! — приказываю. — Я скоро… тоже!
Потом падаю на кровать. Пот льёт рекой. Простынь мокрая. От её сочных выделений.
— Саид! — взбирается сверху. Целует меня. — Так хорошо… — мурлыкает.
— Утром сверху скакать будешь. Разбудишь меня именно так… — приказываю.
Забываю о проблемах. Обо всём забываю. Так хорошо… Как будто я в другом измерении.
Где мы влюблены.
Счастливы.