Глава 27

Проходит несколько месяцев — поразительно, как быстро летит время.

Кажется, словно ёбанная жизнь начинает налаживаться.

Есть хорошие новости, и не очень. Из хороших, наши отношения с Лисой налаживаются, моя ярость постепенно сходит на нет, ведь умом я начинаю понимать, что Алиса, скорей всего, не виновата в теракте и гибели моих родных.

Конечно, у меня нет реальных доказательств, что она невиновна, но в дьявольской душе теплится надежда. Она очень нежная и ранимая девочка, даже мухи не обидит, как тогда она могла предать?

Какие у нее были мотивы?

Вариант такой — она не хотела отдавать ребенка мне с Лизой, поэтому сговорилась с Османом. Они сплотились перед единым врагом. Но Лиса в тот день вела себя так нежно, что не похоже было на то, что она что-то замышляет. Её глаза были чистыми и светлыми, а эмоции слишком натуральными.

Возможно, я бы сразу заподозрил неладное. Вычислил бы её по поведению, по нервозности. Или… может я снова ведусь на ведьминские чары, ведь приворожить и охмурить для подлой сучечки ничего не стоит.

Может, это с виду, роль божьего одуванчика играет?

Знает ведь, что придушу, если правду узнаю.

Ведь я привык с осторожностью относиться к людям, после своего горького опыта, после того, как мой лучший друг, брат почти, так подло со мной поступил.

В этот раз уже точно удавлю голыми руками. Не стану держать себя в руках, если стерва снова решит меня предать. Но… есть проблема. В ней мой ребёнок.

Моя доченька…

Когда первый триместр беременности подошел к концу, я отвёз Алису в клинику и мы сделали тест на отцовство. Я ночь не спал, перед этим важным событием, ходил по дому как с шилом в заднице, потому что боялся узнать результаты, боялся, что гадина в очередной раз лапши мне на уши навешала, а я жрал её прямо с ушей и довольно улыбался, потому что глаз от красоты ведьминской не мог оторвать.

Отравила. Приворожила. Прокляла собой, паршивка поганая!

Нихера с собой не могу сделать. Ни-хе-ра.

Сколько раз придушить её хотел, сколько раз вытрахать до смерти, что со счетов сбился. Но это все были планы. Которые я так и не смог воплотить в реальность. Сдался. Не смог. Не поднимаются руки убить.

Что-то внутри не дает месть вершить, что-то внутри душу корёжет и ломает, нашептывает, что я ОШИБАЮСЬ.

Я несколько дней как с гвоздями в ботинках ходил, когда мы ждали результат теста. Но Лиса, на удивление, выглядела спокойной. Тихой, довольной, улыбчивой. Копошилась в саду, сажая цветочки и другими делами также занималась, напевая песенки под нос, как ни в чём не бывало.

Ведь моё отношение к ней начало меняться, после того, как прошло немного времени и моя злость поутихла. Я включил бошку, начал мыслить более рационально. Оттаял, короче говоря.

Рядом с ней… ну всё как обычно.

Тест подтвердил, что я… отец ребенка, которого сейчас носит Лиса. Я сделал три теста, в разных клиниках. И все они дали одинаковый результат.

Моя ты конфеточка!

Не изменила мне в зассаном баре…

Правду сказала.

Значит, надежда на её невиновность всё ещё есть?

Я так сильно очумел на радостях от этой новости, что едва не задушил Алису в объятиях. Она говорила правду. За это уважаю! А я, блять, не верил. Но что поделать, если теперь я не верю никому. Даже, порой, Тамерлану.

Лиса очень странно на меня влияет. Я понял, что я как идиот конченный на ней помешался. Подсел на нее как на дозу. Больной, отбилый на всю бошку придурок. Чтобы она со мной не делала, я ей всё прощаю. Она жалость у меня вызывает и одновременно сумасшедшую страсть.

Из хуёвых новостей, мы так и не поймали Османа. Крыса отлично прячется, но всё же мы несколько раз выходили на его след. Тамерлан советует мне запастись терпением и расслабиться, хотя бы на какое-то время, иначе, когда мой ребеночек родится и немного подрастёт, он (она) будет назвать меня не папкой, а дедом.

Черт, как же сильно я мечтаю о детях. А раньше было плевать. Когда Алиска залетела и мы подписали контракт с Анохиными, я не видел себя в роли отца. Для меня важнее всего были бабки — так меня отец воспитал. Похрен на семейные ценности, бизнес превыше всего.

Но Лиса меня изменила. Я увидел, как округлился ее животик, чувствовал шевеления маленького чуда внутри животика, снимки с УЗИ, крохотные носочки и штанишки, которые я видел в комнате Алисы, когда она вернулась из магазина. Всё это слишком сильно меня изменило.

Я изменился, я захотел быть с Лисой, захотел этого ребёнка! Чтобы была она рядом, а не Лиза. А потом… Бум! И моя жизнь провалилась в ад, когда прогремел сокрушительный взрыв.

В этот раз, я глаз с Алисы не спущу. С моим малышом ничего плохого не случится, клянусь!

Мое сердце до сих пор болит и никогда не перестанет болеть, я день ото дня вспоминаю про Самирчика. Я ненавижу себя, проклинаю, за то, что не успел защитить своего сына, своего единственного наследника.

А вот ещё из хороших новостей… мы узнали пол ребёнка. И это… я просто охренел, когда узнал, что у нас… у нас, млять, будет девочка. Маленькая крошечка. Моя принцесса!

Я радовался как идиот, глядя на крохотный силуэт ребёнка, мелькающий на мониторе, окончательно сорвался. Расцеловал Лису прямо на кушетке перед врачом. Едва не сожрал её от радости, терзая своими звериными ласками.

Как же это охуенно, осознавать, что ты скоро станешь отцом.

Раньше мне было на это плевать. Я на похер относился к своему наследнику, поскольку, дебил, ещё ни черта не осознавал. А когда потерял кроху, то и вовсе, честно, был на грани того, чтобы покончить с собой от горя.

Еле-еле пережил ужасное горе, когда узнал, что Самира больше нет.

Как жаль, что порой, мы не ценим то, что у нас есть. А когда теряем… осознаем боль по-настоящему. И лишь тогда понимаем, как сильно мы ошибались.

Про пол ребёнка мы узнали совсем недавно, когда вернулись из отдыха.

Я решил немного расслабиться и отвлечься от дел, схватил Лису в охапку и потащил на курорт, мляха. Там, на песчаном пляже, в окружении пальм и бирюзовой водички мы нежились почти два месяца — не хотели уезжать. Дела я решал дистанционно. Принял решение взять перерыв и как следует отдохнуть.

Честно, гонка за Османом меня заебала, я был рад, что наши отношения с Лисой начали налаживаться, поэтому решил сделать их ещё лучше. И, конечно, хотелось верить, что она была со мной искренна. Всегда.

Чтобы узнать, что с ней произошло на самом деле до взрыва, нужно вернуть крошке память.

Я посоветовался на эту тему с врачом. Так как большинство препаратов во время беременности противопоказаны, мы решили действовать другим путём. Врач посоветовал мне оградить Лису от стресса и сменить обстановку, быть может, благодаря этому, память к ней вернётся. В общем, посоветовал насытить её жизнь только положительными эмоциями. Их должно быть в избыток.

Ко мне пришла идея — отвезти Лису на курорт.

Только я. Она. И сказочный трах под пальмами. Больше никого. Никто не посмеет влезть в наши отношении.

Нужно пожить для себя. Хотя бы немного.

Возвращаться домой не хотелось, но, увы, нужно было. Климат на побережье начал меняться, а слишком много солнца может навредить беременной.

У Алисы было хорошее самочувствие, правда, иногда она жаловалась на головные боли. Меня это начало настораживать.

Хотя, Лиса переубедила меня, что во время беременности такое тоже бывает. В итоге мы вернулись домой на неделю раньше, чем планировали. В ближайшее время отвезу её к врачу. Что-то не нравится мне это. И такое ощущение, что Алиса не договаривает мне о том, что её беспокоит на самом деле. Терпит, что ли? Или переживает, что я буду злится? Но если я злюсь — значит волнуюсь.

***

Мы возвращаемся домой. По приезду, нас встречает Татьяна, облизываясь и хвастаясь тем, что она так старается, управляя делами в доме и персоналом.

— С приездом, дорогой Саид, наконец-то ты вернулся!

Несется ко мне так, что аж земля дрожит под слоновьими ногами. Рефлекторно отстраняюсь, прижимая к себе Лису. Таня останавливается, видит, как моя ручища крепко сжимает бедро Алисы, тут же напяливает на лицо недовольную гримасу.

Бесит, что она делает вид, что Алисы здесь нет вообще. Понимаю, все стрелки сейчас на Алису переведены, ведь она — одна из главных подозреваемых в теракте. Таня не особо ладила с Лисой раньше, но сейчас особенно, когда погибла ее сестра, отношение стало в разы хуже, но я поставил ей условие — или ты к Алисе с уважением относишься, или выметайся. Её вина не доказана, сейчас идёт разбирательство. Так что пусть не смеет даже косо в её сторону пялиться.

Ещё ничего неясно, нужны доказательства. Реальные факты в том, что Алиса предательница.

Тряхнув копной кудрявых волос, она начинает тараторить из своего рта разную чепуху, отчитываясь о том, что было в доме, да и в городе тоже, в период нашего отсутствия. Её болтовня начинает меня напрягать.

Я уже сотню раз подряд пожалел, что из жалости приютил эту корову целлюлитную, в свой дом. У нас с ней был договор — она живет в моём доме до тех пор, пока Лиса не родит. После — пусть выметается. Идет своей дорогой.

Я чувствую вину, что из-за меня, по сути, погибла её сестра и отец. Поэтому и приютил толстушку. Она плакалась мне, что ей очень одиноко и что она не хочет больше жить. Реально была близка к тому, чтобы лечь на рельсы. Вот я и сжалился. Думаю, пора её выпроводить.

Достала своей болтовней. Бегает за мной, как щенок надоедливый за хозяином, падая в ноги. Неужели надеется, что может отбить меня у Лисы?

Ну это цирк какой-то, честное слово. Пора расставить все точки над “i”. И скоро я это сделаю, когда жируха окончательно выведет меня из себя.

Мы только с Лисой вернулись из горячего тура… но я хочу её в три раза голоднее, чем там, на острове. Мы занимались с ней сексом по три раза в день. В разных позах, в разных местах, не стесняясь экспериментировать.

Пора признаться, что я не могу и дня без траха прожить. С НЕЙ! Лиса с каждым днем становится всё аппетитней и аппетитней. Её сисечки растут как на дрожжах и скоро будут давать молоко. Я мну их ладонями как осатанелый, языком раздразниваю соски, любуясь тем, как моя девочка кончает сидя на мне сверху, на моём большом и толстом члене.

Мы трахаемся как угорелые днями и ночами. Сексуальный аппетит моей беременяшки становится просто поразительным. Она и раньше была голодной, дерзкой девочкой, но сейчас, когда гормоны шалят, особенно.

Этой ночью она так громко кричала, что окна вибрировали. До утра меня объезжала и не хотела слезать с моего члена. Я обо всем нахрен забыл. О прошлом, настоящем, будущем.

Для меня существует лишь она одна…

***

Проходит несколько дней. Пора бы взяться за работу. Дела горят, намечаются важные встречи с клиентами. На кону новые сделки, новые сумасшедшие бабки. Неужели в моей жизни настал гармоничный период?

Я разомлел, зажрался, можно даже сказать, из-за кайфовой жизни, которая начала налаживаться, но… периодически ждал подвоха. Но вот не может же быть всё так идеально? Без какого-нибудь говна, внезапно мелькнувшего на горизонте.

Вернувшись домой, ближе к вечеру, я вижу, как на меня на всех парах несется толстозадое чудовище.

— Саид, Саид! Ты должен ЭТО видеть!

Застываю. Вижу в руках Татьяны телефон Лисы. Она мне его в лицо тыкает, открывая папку с фотографиями.

Я застываю как вкопанный. По венам проносится кипяток. А потом… тело накрывает ледяной дрожью.

— Алиса в душ пошла, я… я-я-я случайно его взяла, а там фотографии… Клянусь, я не хотела, просто я видела, что она сегодня из твоего кабинета вышла. Ты, видно, так спешил, что дверь забыл запереть.

Выхватываю телефон у Татьяны, листаю фотографии.

Просто… охуеть.

Что. Это. Такое?

Это… мои документы. На важные сделки, которые я только вчера подписал.

Там все контакты заказчиков, время, сроки… прибытия товара. Эти документы настолько важные, что за них я готов убить.

Если они попадут не в те руки, я, пиздец, лишусь огромных денег. Не только денег, но и уважения в отношении важных людей — моих коллег. Здесь ошибки быть не должно. Если документы сольются, начнется травля.

Мне могут объявить войну те люди, которых я подставлю.

Таня продолжает галдеть за моей спиной, как дьяволица нашептывает одно и тоже по сто раз, гипнотизируя меня, пробуждая во мне вселенскую ярость.

— Она предательница, Саид. Она следит за тобой, сливает информацию Осману. Почему ты этого не понимаешь? Послушай же меня! Я говорила тебе, говорила! А ты не верил. Это правда, клянусь, я своими глазами видела, что она вышла из твоего кабинета с телефоном в руках и по сторонам оглядывалась. Надеюсь, она их еще не успела отправить тому, кто мечтает тебя убить.

Я срываю прежде, чем успеваю включить голову. Всего половину, я оказываюсь в комнате Алисы. Выбиваю с ноги дверь, вижу ведьму проклятую, запахивающую на себе халатик. Она только что вышла из душа, резко обернувшись, поймала меня рассеянным взглядом.

— Саид?

В ясных, но таких лживых глазах промелькнуло удивление, смешанное с радостью.

Но эта радость… наигранная. Так ведь?

— Что это за хрень?

Со всей дури швыряю телефон на пол, в ее ноги.

Телефон, который, между прочим, от чистого сердца ей подарил.

Взвизгнув, Алиса подпрыгивает на месте, отскакивая к стене.

Татьяна тоже влетает в комнату, следом за мной, прячась за моей широкой спиной.

— Что? — Алиса удивляется. — Зачем ты р-разбил мой телефон?

Ее сочные губы начинают дрожать.

— А какого хера в нем делают фотографии моих документов?! Очень важных, засекреченных договоров на миллионы?!

Со всей дури бью кулаком в стену, разбивая костяшки в кровь с первого удара.

Алиса визжит, обхватив себя руками, а я больше не могу остановиться, хоть и понимаю, что надо. Надо притормозить, по-хорошему поговорить. Но мне тупо не хочется снова признать то, что она опять решила меня предать. Я ведь не переживу этого.

ПРОКЛЯТЬЕ!

Гребаное болото.

— П-пожалуйста, Саид, не к-кричи за меня, — она наваливается спиной на стену, хватаясь за голову. — Г-голова… очень… очень б-болит.

Алиса становится белой. За секунду. Буквально сливается со стеной.

Прежде, чем я успеваю осознать, что натворил, вспылив, вижу, как девчонка закатывает глаза и летит прямо на пол как тряпичная кукла.

Хорошо, что я успеваю вовремя среагировать.

Подхватив на руки хрупкое тельце, несу её на кровать. Положив на матрас, похлопываю ладонями по бледным щекам.

— Алиса, Алиса… Лисичка, — меня накрывает шоком. — Твою ж мать! Открой глаза! Что с тобой происходит? Девочка моя…

Не реагирует. Глаза по-прежнему закрыты, ротик слегка приоткрыт.

Хватаю тоненькое запястье, пальцами пульс ищу.

Не чувствую его…

Очень слабый.

Блять! Просто пиздец!

Голову в сторону поворачиваю, разъярёнными глазами на Таню смотрю.

Придушить её охота! Растерзать в фарш на месте, дрянь ебаную.

— Что встала, корова драная? Довольна, а? Убью тебя, нахер. Что стоишь, лупами своими хлопаешь? Быстро в скорую звони!

Таня, испугавшись моей ярости, пулей бросается к телефону, а я ещё крепче прижимаю к груди обмякшее тело Алисы и… пиздец. Я ничего, кроме адской боли внутри, не чувствую в этот кошмарный момент, потому что вся моя дерьмовая жизнь перед глазами проносится.

Ведь я понимаю, что я сам себя голову оторву, если с Алисой, если с нашей малышкой что-нибудь случится.

Её пульс слабеет…

Сердечко почти не бьётся.

Сколько бы я не трепал девушку по щеке, она не открыла глаза.