Глава 28

Алиса

Я открываю глаза и вижу перед собой белый потолок. Пытаюсь вспомнить, что было до того, как я лишилась чувств. Голова так жутко разболелась, что я думала, что она взорвется.

Касаюсь рукой лба и нащупываю там марлевую тряпочку. Надеюсь, мне никаких запрещенных для плода лекарств не кололи. Сейчас боль почти прошла. Мне стало намного легче, но я так и не поняла, если честно, что со мной произошло.

Помню лишь то, как Саид в комнату ворвался. Следом за ним Таня.

Он швырнул на пол мой телефон и принялся что-то кричать, осыпая меня ругательствами. Из-за этих криков и каких-то непонятных обвинений у меня сильно разболелась голова. А потом… бах. И темнота.

Бросаю руки на живот, нервно его ощупываю. Фух, на месте. С малышкой всё хорошо, я чувствую шевеления, а это главное. Когда зрение становится четким, я вижу Саида. Он сидит прямо на полу, уткнувшись носом в постель, обнимая мои ноги. Догадываюсь, что он спит.

— Саид, — мягко шепчу, касаюсь его здоровенной руки пальчиками.

Он дергается, резко на ноги вскакивает.

Такой хмурый, очень серьёзный и взволнованный.

— Алиса, — не проходит и секунды, как я оказываюсь в его крепких объятиях. — Как ты?

— Нормально. Не помню, что произошло. Точнее, не понимаю.

— Я идиот. Ты меня прости, сорвался. Танька, тварь поганая, меня вывела из себя. Да я и сам не понял, как закипел. Надо было всё хорошенько проверить, но она мне на уши сопела, как дьяволица, подстрекала. Ты же знаешь, какой я вспыльчивый кретин. Прости меня, маленькая. Курву эту вон вышвырнул сразу же. Прости… Её больше нет в нашей жизни. Я очень сильно перед тобой виноват…

Он берет мои щеки в свои большие, чуть шероховатые ладони, нежно целует в губы. Этот поцелуй стирает всю ту боль и все те неприятности, которые я испытала за сегодняшний день.

— Как малышка? — руками по животу веду.

— Всё хорошо. А вот насчёт тебя… ждем результаты анализов. У тебя слишком часто стала болеть голова. И эти долбанные обмороки… Меня это настораживает. Скоро придет врач, он тебя посмотрит и объяснит нам какого ху… черта с тобой происходит. Извини, мне хочется матерится, я едва сдерживаюсь. И ещё хочется адски сильно курить.

Выговорившись, Саид заключает меня в объятия. Кладёт ладонь на живот и начинает его нежно поглаживать. Наша доченька чувствует прикосновения папочки и начинает активно ворочаться.

Боже, как это приятно… Всё ужасное моментально забывается.

Хочу снова вернуться с Саидом на остров и жить там до самой старости, где бы нам никто не помешал любить друг друга и строить крепкую, счастливую семью.

Внезапно, в дверь стучат.

В комнату входит седовласый мужчина в белом халате с папкой в руках.

— Добрый день, Алиса, Саид, — кивает нам обоим. — Ну как ваше самочувствие? Вижу, вы пришли в себя. Нам нужно серьёзно поговорить. Настраивайтесь, пожалуйста, на серьёзный разговор.

Его слова, особенно тон его голоса, начинают меня пугать. А Саида особенно. Его лицо в миг меняется, густые брови сходятся на переносице, а черные глаза загораются красным блеском.

— Присядьте, пожалуйста.

Саид отходит в сторону, а я сажусь на край кровати. Доктор оказывается напротив меня. Он начинает меня тщательно осматривать, опрашивать. Ощупывает мою голову, хмурясь. Потом берет свою папку и принимается её сосредоточенно листать.

— Пришли анализы… В общем, не знаю даже как сказать. Или может с супругом вашим лучше поговорю наедине. Просто…

— Что такое? — вскрикиваю, пугаясь. — Нет, говорите сейчас. Все как есть.

Вздохнув, доктор присаживается на стул. Смотрит сначала на Саида, затем на меня, и опускает взгляд на мой уже заметно округлившийся живот.

— В общем, Алиса… нельзя вам рожать.

— Что? — Саид вскакивает на ноги, сжимая кулаки. — Ты что несешь такое, олух ёба…

— Саид! — хватаю его за руку, останавливая. Сажаю на место. — В чем проблема?

Одной рукой держу этого зверя разбушевавшегося, вторую на живот кладу, обнимая свою крошку.

— У вас опухоль… головного мозга. Это последствия аварии.

***

Я смотрю на мужчину в белом халате и отказываюсь принимать его слова.

Это бред. Это всё не со мной происходит. Сон какой-то страшный. Ошибка!

Они ошиблись, ну не может такого быть! Моя жизнь начала налаживаться, я чувствую себя такой счастливой, когда Саид начал меняться. А сейчас… За что мне всё это? Ну за что?! Врач только что вынес мне приговор.

Нет. Не только мне…

Но и ребенку.

— Вы у-уверены?

Саид сидит как статуя. У него шок. Он даже не бросается с кулаками на врача. Просто в одну точку смотрит, как в монумент бездушный превратился.

— Анализы это подтвердили. Мы можем сделать полное обследование, томографию…

— Я уже говорила, что не буду облучать ребенка!

На глазах брызнули слёзы.

Я резко вскакиваю на ноги.

Голова кружится.

Меня ведёт в бок, картинка перед глазами плывёт.

— Алиса!

Чувствую, как меня подхватывают сильные мужские руки и укладывают обратно на кровать. Саид поглаживает меня по щекам шершавыми ладонями, что-то шепчет обеспокоенным голосом.

Доктор пулей подлетел к кровати и берет меня за запястье, проверяя пульс.

— Сейчас позову медсестру, пусть капельницу поставит.

Разворачивается, собираясь выйти из платы, но я его за руку хватаю.

— Нет! Всё уже прошло. Сейчас я нормально себя чувствую.

— Пожалуйста, Лисичка, только не ври, — Саид смотрит на меня сверху такими печальными глазами, что вот-вот и расплачется. Он руку мою к своим губам подносит и покрывает поцелуями каждый мой пальчик. — Что же ты только творишь, девочка? Какого дьявола болеть вздумала?

Саид поворачивает голову к врачу:

— Что нам делать? Помогите, я прошу вас!

— Не волнуйтесь, пока ещё можно помочь. Степень заболевания небольшая. Необходимо срочно начать лечение.

— Так давайте, мы готовы, прямо сейчас и начнем. Деньги не проблема.

— Проблема не в деньгах, а в том, что ваша супруга беременна.

Мы все понимаем, на что намекает врач.

Саид сильно сжимает челюсти. И руку мою тоже. Так сильно, что становится больно. Не представляю, что он сейчас чувствует. Держится из последних сил. Дай ему волю — пол больницы разнесет от захлёстывающего гнева.

— Лечение лучше назначить как можно скорей, — настаивает врач. — Вы же видите, что обмороки стали частыми. У вас есть еще несколько дней, советую всё хорошо обдумать. Мы не можем начать лечение без согласия пациентки.

— А что будет с ребенком? — перебиваю, стирая с щек первые слезинки. — Я не могу сделать аборт на таком сроке!

— Увы. Я не рекомендую оставлять ребенка, вы будете проходить сильную терапию… Плод может попросту не выжить. А если выживет, девяносто девять процентов, что ребенок родится слабым, больным с сильными аномалиями в развитии. Практика показывает, что такие дети не доживают до года.

— Нет, доктор, она… не будет рожать! Я хочу сохранить жизнь Алисе… — твердо и решительно заявляет Саид, вмешиваясь в наш диалог.

Боже!

Только не это.

Господи, я не вынесу такого…

Нет! Нет! Нет!

— Ребёнок полностью здоров! Я не стану его убивать! — дышу через раз, обнимая живот, будто защищаю.

Они с ума сошли!

Что же они такое говорят!

— Послушай, милая… — Саиду тоже больно. Он подносит руку к моему лицу и вытирает слёзы.

— Я хочу побыть одной, — перебиваю. — Пожалуйста. Я хочу сама принять решение.

— Алисе нужно немного отдохнуть, идемте. Я позову медсестру, она поставит капельницу с витаминами, — врач похлопывает Ахмедова по плечу, затем покидает палату, но Саид задерживается.

Я беру его за руки, со слезами на глазах смотрю в его лицо, излучающее много боли, слабым голосом шепчу:

— Пожалуйста, всего одна просьба. Я тебя прошу… Больше всего на свете. Прими моё решение. Всего один раз.

Стиснув зубы, он опускает взгляд в пол. Молчит.

Не ответив ничего, целует меня в лоб, на секунду прижимает к мощной груди.

Отпускает. Уходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Я остаюсь абсолютно одна в комнате.

До сих пор не верится… что это происходит со мной.

Что я, возможно, скоро умру.

Так неожиданно… понимать, что твоя жизнь скоро закончится.

Проходит один час. Второй.

Я просто лежу с закрытыми глазами и думаю.

О многом. О том, как же найти выход и такой сложной и ужасной ситуации?

А когда Саид входит в палату, я готовлюсь дать ответ.

Он садится на кровать, берёт меня за руку и печальным взглядом смотрит мне точно в глаза. Не узнаю мужчину. Таким подавленным и жалким я его никогда еще не видела. Это не Саид Ахмедов, грозный авторитет, это кто-то другой.

— Я приняла решение, — делаю глубокий выдох. — Я… буду рожать. Ребёнок будет жить.

— Это безумие, — Саид восклицает, махнув головой.

— Нет. Я отказываюсь от лечения. С ребёнком ничего не случится.

Да. Именно так.

И будь, что будет.

Мне наплевать на себя, я хочу лишь одного… чтобы ребёнок выжил и родился на свет.

— Нет, Алиса! Ты что? Это… блять! Это самоубийство. Ты что такое говоришь? Лечение нужно начать уже СЕЙЧАС!

— Саид, я всё решила. Ты обещал принять любое моё решение. Всё. Точка. Я не позволю нашпиговать себя химией и малышку. Только через мой труп. Как хотите.