Глава 4

Проходит ещё не несколько недель. Я почти привыкла к новой жизни, и она мне кажется какой-то слишком ровной. До тошноты даже. Я просто не привыкла жить по-другому, постоянно пытаюсь найти в чём-то подвох. Но пока его нет. Тихо, гладко. Что становится даже скучно. Вчерашний день похож на предыдущий. Осман хорошо обо мне заботится, даже слишком. Иногда мне внутренне как-то не по себе от его чрезмерных сюсюканий. Порой он обращается со мной будто я, как Самир, маленький ребёнок.

Уложив малыша спать, я решаю немного почитать, посидеть за планшетом, который так щедро на днях подарил мне Осман.

Устроившись в удобном кресле в гостиной, я вижу, что в комнату входит хозяин дома.

— Привет, как дела?

У него сегодня прекрасное настроение. Осман провёл со мной чуть больше месяца, а когда понял, что мне стало лучше, теперь иногда стал отлучаться по делам.

— Дела хорошо, а ты как?

— Прекрасно, хочу с тобой поговорить. Это важно.

Уловив твёрдость его голоса, отложив планшет в сторону, я приготовилась внимательно слушать собеседника.

— Алисочка, когда свадьбу сыграем? — неожиданно спрашивает.

Что ж, я ждала этого вопроса. Но надеялась, что пока можно будет потянуть. Мы ведь и так прекрасно живём в гражданском браке. Хотя, я хочу, чтобы в свидетельство о рождении вписали фамилию Османа. Хочу, чтобы у моего сына был отец.

Осман прекрасный папа, о котором можно только мечтать. Вообще, к чему откладывать? Траур прошёл, я уже оправилась после родов и депрессии. Зачем тогда пытаюсь тянуть? Оправилась в смысле в моральном плане, но врач запретил мне пока ещё начинать интимную жизнь из-за некоторых последствий после родов. Нужно подлечиться.

Просто боюсь, наверно. Волнуюсь. Будто не смогу никого полюбить после того, через что прошла. А если вдруг и с Османом не дай боже что-то случится? Когда я полюблю его без остатка? Когда чувства вспыхнут и пробудятся вновь? А шрамы на сердце затянутся.

Страшно наступить на одни и те же грабли, когда ты выбираешь себе в спутники мужчин, связанных с криминалом.

Но был бы выбор?

Надо рискнуть. Молния не бьёт дважды в одно и то же место.

— Я бы хотела… по-тихому. Может просто распишемся?

— Нет, ты что! У меня предостаточно денег, я что жмот какой-то? Знаю, что для девушки свадьба это святое, поэтому я хочу отгулять так жарко, чтобы весь город на ушах стоял!

— Нет, — качаю головой. — Пойми, мне сейчас нелегко. Саид…

— Саид. Саид. Саид, — монотонно, резко повысив голос, повторяет Осман, а я вдруг пугаюсь его грозного тона. — Сколько можно? Ну как ты не понимаешь? Мёртв Ахмедов. Всё. Конец ему. Он пустота! Надоело!

Бах!

Неожиданно он на ноги вскакивает, бьёт кулаком по подлокотнику кресла, я вздрагиваю. Назад пячусь, ошалев от происходящего.

Ничего себе реакция…

Осман! Что с ним?

Всплеск ревности?

— Не надо так о нём говорить, — и меня накрывает волной ярости, я на ноги вскакиваю, сжав кулаки. — Он твой друг! Если бы не он, меня не было бы сейчас в живых.

— Если бы не я! Не Я, Алиса, а не он. Ты и твой ребёнок, вы были бы мертвы! Это я тебя увёл в момент взрыва на улицу!

— Господи, да какая муха тебя укусила?

Всегда такой мирный и тихий Осман… И правда, как с цепи сорвался? Не нравится мне его настроение. Пугает, отталкивает. До слёз доводит. Не могу больше говорить.

Разворачиваюсь, быстрым шагом к лестнице бегу, смаргивая напирающие слёзы.

Зачем он так? Ну зачем?

Мы почти поругались. Разве он не понимает, как мне тяжело? Как сейчас нелегко, хоть я и стараюсь.

Не проходит и десяти минут, как в комнату стучат. На пороге появляется Осман с сочувствующим выражением лица.

— Малышка, прости, я обидел тебя, да?

— Нет, всё нормально, — растираю слёзы по щекам, сажусь на кровати. — Просто эмоции.

Стараюсь говорить шёпотом, так как Самирчик спит рядом в кроватке крепким сном. У него колики, как хорошо, что животик перестал болеть и он уснул. Бедный малыш…

Осман садится рядом на кровать, за руку меня берёт, крепко сжимает.

— Мы сделаем так, как ты захочешь. Хочешь скромную свадьбу? Значит, будет скромная.

Озвучивает он и я выдыхаю с облегчением.

Это была наша первая ссора за год. Но я уверена, что последняя. Возможно, у Османа были проблемы с бизнесом, вот и сорвался. В благодарность за понимание и извинения, я легонько обнимаю мужчину и утыкаюсь носом в твёрдое, размашистое плечо.

Всё будет хорошо. Мы хорошая пара… Главное, нужно научиться понимать друг друга и уступать. Остальное — мелочи.

***

Свадьба состоялась ровно через три недели после нашего драматичного разговора. И вот я невеста. А через три часа, после того, как надела красивое свадебное платье с длинной фатой, стала женой Османа Рашидова. Торжество мы отметили скромно, пригласив лишь самых близких друзей. Жаль, папа так и не смог приехать. Я пообещала отправить ему видео с церемонии.

Но я не расстроилась из-за отца. Значит так надо. Я рада, что он нашел себя и больше ни грамма в рот не берёт. Сегодня такой замечательный день! Не хочу грустить. Я стала женой очень хорошего человека, а у моего сына появился папа.

Конечно, в день свадьбы я переживала за Самира и мне приходилось иногда покидать гостей, чтобы покормить сынишку. А дальше с ним няня сюсюкалась.

Расписались мы в доме Рашидова и никуда не выезжали. Конечно, я нервничала, как и любая другая девушка в такой знаменательный день, но мероприятие прошло замечательно. Сегодня я приказала себе думать только о хорошем и приятном, чтобы не расстроить жениха, который сделал для меня даже больше, чем родной отец.

Осман сделал акцент на том, что выезжать сама я не могу, как и гулять вне пределов дома… тоже.

— Но почему? — удивилась я.

— Врагов так и не нашли. Только со мной ты под защитой, Алисочка. Только я могу обеспечить твою безопасность.

— Хорошо, — согласилась я. Решила не перечить мужу в день свадьбы…

А дальше… нас ждала первая брачная ночь.

Но из-за врачебного запрета мы решили воздержаться от интима.

Только поцелуи и крепкие объятия в одной постели…

Гости разошлись, слуги принялись убирать со столов, а Антонина, взяв Самира на руки, унесла его в детскую. Осман выглядел очень счастливым. Подхватив меня на руки, он понёс меня в спальню.

С каждым шагом напряжение усиливалось. В моей жизни был всего лишь один мужчина. Но сейчас я отдана другому.

— Ты прекрасна! Очаровательна! Несравненна! Алисочка, — шепчет в ухо, заваливая комплиментами, а и уже переходит от нетерпения на бег. — Самая красивая невеста на свете и самая лучшая в мире жена!

От таких щедрых комплиментов можно и растаять.

Толкнув ногой дверь, Осман кладёт меня на кровать. В спальне свежо и царит атмосфера полумрака. Простыни пахнут цветами…

Муж в спешке начинает снимать с себя одежду. Пиджак, рубашку, штаны. Оголяя подкачанное тело, покрытое густой порослью тёмных волос. Ко мне наклоняется, с рычащим хрипом припадает губами к шее, жадно расцеловывает. Борода колет нежную кожу, но я к такому уже давно привыкла.

Что будет тогда, когда мы впервые займёмся сексом?

Это будет не сегодня… Спустя время, когда я немного подлечусь и восстановлюсь в моральном плане. Без этого нельзя… Осман давно меня хочет! Он с ума от меня сходит. А мне тяжело, ведь как бы я не старалась, все равно воспринимаю Османа как друга.

Как вдруг слышится плач сыночка.

Я резко дёргаюсь вверх, отталкивая мужчину в сторону.

— Подожди, кажется, Самир плачет.

Но Осман меня за руку хватает, укладывая обратно на мягкие подушки.

— Тише, не плачет. Тебе кажется. Давай просто расслабимся и будем наслаждаться друг другом, Лисичка.

Сердце с силой бьётся о грудную клетку.

Лисичка…

Меня так Саид называл. Только он.

Осман это словно голосом Саида прошептал.

Может он прав? И у меня галлюцинации?

— Что такое, моя прелесть? Волнуешься? — ласкает мою шею короткими поцелуями, поглаживая обнажённые плечи размашистыми ладонями.

— Да волнуюсь, как-то не по себе мне, — ладонь на грудь кладу, растирая её. Сердце ноет и стучит как бешеное. Ну когда же оно уймётся!

Невыносимо… Я спятила! Психически больна. Мне к врачу надо! Мне Саид везде мерещится. Среди гостей, на месте Османа…

Глаза становятся влажными. Я смотрю в лицо мужа, и оно меняется на глазах. Расплывается. Обретает другие контуры. Волосы и бородка Османа темнеют, становясь насыщенно чёрными. Как и глаза… Мимика лица. Морщинки в определённых местах.

Осман становится Саидом.

О, Боже!

Я резко жмурюсь, мотыляю головой. С силой бью кулаком в грудь мужчины.

— Эй, посмотри на меня, что происходит?

Рашидов мягко хватает меня за подбородок, надавливая пальцами.

Замираю. Открываю глаза. Снова вижу Османа.

Показалось…

— Я в-волнуюсь.

Немного вру я. Не хочу говорить всей правды, что у меня мираж был. Осману станет неприятно, что я до сих пор думаю о другом мужчине.

— И я переживаю за Самирчика, — тихонько добавляю. — Он без меня сейчас. Плачет, наверное. Никогда ещё не оставляла его на ночь одного. А вдруг ему кошмар приснился? Вдруг колики? Или няня уснула и не доглядела? А он с кроватки выпал!

Паника скручивает тугой удавкой. Я рефлекторно дёргаюсь вперёд, но мужчина, схватив меня за руку, толкает обратно на кровать, нависая сверху.

— Перестань, какая ты дерганная! Ар! Самир сейчас с няней. В смысле один? Не накручивай себе, — голос супруга становится недовольным, рычащим. Взгляд холодеет. Глаза озаряются опасной вспышкой.

Что-то внутри шепчет, чтобы я срочно нажала стоп-кран.

— Или что, думаешь за нами призрак Саида подглядывает? Ну так мёртвые же не куса…

— Прекрати! — строго перебиваю. — Что ты такое говоришь?

Осман выпил. Он просто пьян.

Может надо еще хотя бы пару месяцев поспать в разных комнатах?

— Ладно! ты лежи, я пойду немного проветрюсь, покурю, и проверю как там Самир. Так пойдёт?

— Да, — быстро-быстро киваю.

Уловив энергетику мужа, я понимаю, что он раздражен тем, что во время нашей первой ночи в роли супругов я думаю о ребенке от другого мужчины. Понимаю, что он нянчится с сыном как со своим собственным, но в последнее время мне кажется, что Осман стал ревновать. Ведь я много времени провожу с малышом. Как бы там ни было, как бы Осман себя не вел хорошо и сдержанно, Самир не его сын.

Выдохнув, я закрываю глаза, снова пробую расслабиться.

Слышится хлопок двери, Осман покидает комнату, а я лежу на кровати с закрытыми глазами, стараюсь ни о чём не думать, кажется, начинаю засыпать…

Мне снится сон. Такой яркий как будто это реальность!

Мне становится очень сладко и приятно…

Я погружаюсь в эту иллюзию. Полностью с головой.

Таю как сахар в кипятке от удивительно приятных ощущений…

Кто-то осыпает моё лицо и шею поцелуями. Невидимые руки падают на корсет платья, незнакомец пытается его расстегнуть, чтобы освободить грудь. Я становлюсь очень мокрой и горячей. Отзывчивой, готовой на всё. Покрываюсь мелкими мурашками и начинаю постанывать, охотно распахивая широко ножки.

Это ведь сон!

Но он похож на моё похороненное прошлое…

Бах!

Вспышка слепит глаза, я будто куда-то лечу. Прошлое становится таким ярким, таким живым.

Открываю глаза и вижу Саида. Он улыбается…

Мамочки! Как такое возможно?

Я не пила ничего! Мне нельзя. Тогда в чем дело?

Мистика? Или я брежу?

— Лиса. Лисичка. Лисюшка…

Как будто зовет меня. В ушах звенит его хриплый, сексуальный голос. Я лихорадочно трогаю его лицо, на ощупь, оно как реальное. Черны глаза блестят ярче алмазов, в них звезды всей галактики сияют. Я жадно на полные, мужские губы набрасываюсь, целую Саида взахлёб, не могу надышаться, насытиться тем, что сейчас чувствую.

Жар крепкого, сексуального тела. Опьяняющий запах смуглой, золотисто бронзовой кожи, которую слегка царапаю ноготками.

Сильные и властные пальцы поглаживают моё тело, лаская до знойных мурашек по всей коже, немедленно избавляют от платья.

Треск ткани.

Это были мои трусики…

Теперь я полностью обнажена. Разгорячена. Похныкиваю от желания получить заветное удовлетворение и воспарить в небеса как когда-то.

Ноги широко раскрываются, пальцы нажимают на уже влажные, до боли ноющие складочки, покрытые вязким, тягучим соком.

Крепкие бёдра мужчины прижимаются к моим.

Толчок!

И весь кислород из лёгких вышибает.

Он во мне. Саид внутри меня. Двигается с вкусной оттяжкой, загоняя член резкими рывками до самого упора.

О, боже!

Как же я за ним соскучилась… За этими жаркими и безумными ощущениями, за дикими, крышесностными оргазмами.

Толчок. Ещё один. Ещё череда резких, дерзких рывков. С такой интенсивностью, что поясница выгибается дугой, а перед глазами звёзды пляшут и с губ срывается предательский крик, когда низ живота разрывает острой вспышкой оргазма.

— Да-а! О, боже! Да! Са-ид…

Бах!

Удар.

Сладость сменяется болью.

Мир гаснет.

Полёт…

Я срываюсь вниз и грузным камнем падаю в чёрную пропасть.