Глава 7

Эту ночь мне почему-то не хочется проводить с законным мужем. Я знаю, почему не хочу идти к нему в постель.

Решаю схитрить, будто уснула с сыночком. Я быстро забегаю в детскую и запираю её на замок. Прислушиваюсь к каждому шороху. Вроде бы всё тихо. Слава богу ночь прошла спокойно. Покормив малыша, я отдала его Антонине, а сама вернулась в нашу семейную спальню.

Осман лежит на постели в одежде на спине и пытается прийти в себя, а на полу валяются две стеклянные бутылки… Запах в комнате стоит неприятный.

Сделав вдох, с сильным сердцебиением, я подхожу ближе. Осман дергается и садится на постели, глядя в одну точку. Он выглядит помятым.

Сейчас нам предстоит сложный разговор.

Но возможно сейчас не самый лучший момент? Осман выпил и выпил немало. Пьяному человеку море по колено.

Лучше оставить его наедине с собой и пусть проспится хорошенько, а потом мы поговорим!

Решив так, я крадусь на цыпочках в сторону выхода. Но вдруг… Осман дёргается и зовёт меня хриплым голосом:

— Алиса.

Я подпрыгиваю как мяч высоко вверх. Сердце подскакивает в район горла и колотится там в сумасшедшем ритме. Бах-бах-бах! Пульс стреляет мне в виски, как пулемёт. Пальцы леденеют на ручке двери.

— Да?

— Ты уже уходишь?

Осман едва ворочает языком. Он как будто не в себе. Я нервно усмехаюсь. Конечно, не в себе. Он пьян.

— Я не хотела тебя беспокоить. Вижу, что ты устал? Тебе лучше отдохнуть, наверное…

— Нет. Не уходи. Я устал от того, что ты избегаешь меня. Целый день.

Осман манит меня к себе рукой.

— Подойди, жена.

Шаг. Шаг. Шаг. Я подхожу к кровати медленно и осторожно. Спотыкаюсь об бутылку. Она звякает и ударяется о деревянные ножки кровати.

— Ты много выпил. Тяжелый день?

До меня доносится запах перегара, густой и плотный, как ядовитый туман. Я изо всех сил стараюсь не придать этому значению.

Осман смотрит на меня одержимо.

— Ты постоянно напоминаешь мне о жене… Белле. Так похожа, — горестно вздыхает. — Одно лицо. Как представлю тебя в её платье…

Слова Османа меня пугают. До дрожи.

Даже когда Саид пустился за мной в погоню, а потом жёстко драл, нагнув над капотом, угрожая… Даже в те минуты мне не было так страшно, как сейчас!

Женская интуиция говорит, что дело серьёзно. Однако совесть говорит, что я обязана Осману всем и должна остаться.

Как быть? Я бы прислушалась к сердцу. Но оно молчит. Там есть только любовь к сыну. Больше ничего. Пока Осман не вредит Самиру, я буду рядом.

— Иди ко мне!

Осман дёргает меня за руку и подминает под себя на кровати.

— У тебя в спальне так не прибрано. Давай я уберу лишнее? — предлагаю.

— Нормально всё. Ты не батрачка. Ты — жена авторитета. Не хочу, чтобы твои пальчики были в грязи. Для них есть другая работа! — говорит Осман и с размаху опускает мою руку на внушительный бугор в районе ширинки. — Сейчас я вот этим заняться хочу…

— Потом позволишь здесь прибрать?

— Кончу — делай всё, что душе угодно, — благостно разрешает и спрашивает с хитринкой. — Не хочешь потрудиться ручкой?

Рукой — не ртом, думаю я. Но всё равно не могу разжать пальцы, внезапно сжавшиеся в кулаки.

Ругаю себя. Я же должна любить своего мужа и желать близости с ним. Но каждый раз, когда я думаю о будущем сексе с Османом, у меня возникает ощущение, словно я буду пахать рабом на плантациях. Понимаю, что для меня секс с ним будет не в радость, но в обязанность. Пока Осман меня бережет и многого не требует, но потом ему захочется минет, а я даже представить не могу, как возьму его член в рот. Он же такой большой и в поросли густых паховых волос.

С Саидом я вообще не замечала ничего. Он был для меня желанен весь — от макушки до пят. Но с Османом…

Блин, вот опять я сравниваю этих мужчин. Абсолютно непохожих. Только себе хуже делаю!

— Алиса. Мы тебя ждём… — мурлыкает Осман и надрачивает пальцами толстый член по всей длине.

Пока действует медленно, а я… не знаю, куда деваться и спрятаться.

— Покажи мне, как ты любишь. Я запомню! — выкручиваюсь из непростой ситуации.

— Любишь смотреть, шалунья моя? — спрашивает со стоном и словно только этого и ждал, начинает терзать свой член в сумасшедше быстром темпе.

У меня чуть глаза из орбит не выскакивают. Не могу представить, чтобы я потом… так… лихо… дрочила или давала ему погрузиться в своё лоно.

Его упругий, толстый член толкается в пальцы. Я терпеливо жду, когда он закончит начатое.

— Помоги. Поцелуй меня… — просит с глубоким стоном.

Я двигаюсь к нему навстречу, а он алчно впивается в мою шею губами и двигает пальцами ещё быстрее!

Стараюсь не дышать парами алкоголя. И как только Осман блаженно переворачивается на спину, обмякая, вскакиваю, распахивая окна.

***

На следующий день приключается неприятность с Самиром. Малыш плачет, заливаясь. Мне кажется, что у него колики, и я вызываю на дом семейного врача Османа. Оглядев кроху, врач соглашается, что у малыша колики, и выписывает необходимое лекарство. Я благодарю врача за визит. В момент, когда доктор собирается уходить, дверь открывается. Появляется Осман.

Он такой властный и нетерпимый, если что-то идёт не так. А я совсем забыла сказать ему, что сама вызвала доктора на дом! Вижу, что муж хмурится.

— У нас гости? Я о них не знал!

— Ну, какие гости, Осман. Это всего лишь врач. Осмотрел Самира и выписал ему лекарство.

— Спасибо большое! — говорю врачу с благодарностью. — Мы обязательно будет давать Самиру эти капельки, если в следующий раз его замучают колики. Спасибо вам.

— Будьте здоровы, — прощается врач. — Не болейте.

— У Самира колики? — хмуро интересуется Осман.

На его суровом, бородатом лице появляется недовольное выражение.

— Вечно ты всё выдумываешь! — фыркает он. — Ты чересчур трясёшься над сыном! Сутками возле него сидишь, на руках постоянно таскаешь! Каждую козявку под микроскопом рассматриваешь! Как раньше богатыри росли?! Без пристального внимания тысячи врачей…

— Конечно, я всё понимаю. Просто уточнила.

— Просто?! Ты просто… чересчур вжилась в роль мамочки. А у тебя, между прочим, есть и другие обязанности. Как хозяйки этого дома и моей супруги! — грохочет его голос по всему залу.

— Разумеется, — соглашаюсь с Османом. Просто потому что нет сил сейчас скандалить с ним.

Все мои мысли сейчас только о Самире. Я извиняюсь перед мужем и направляюсь в детскую комнату. Но муж резко преграждает мне путь.

— Пусть им займётся няня. Иначе какого хера я отваливаю ей столько бабла?! Антонина! — кричит на весь дом. — Живо сюда!

На громогласный крик Османа прибегает перепуганная няня и сразу же занимает место возле кроватки малыша, начиная покачивать колыбельку и трясти погремушками.

— Но он так плачет… — всхлипываю. — Просто сердце кровью обливается!

Я цепляюсь за пальцы Османа. Умоляю его взглядом. Дать мне посидеть с сыночком, обнять его, утешить, прижать к груди. Объятия матери лечат. Любовь и забота — сильное лекарство.

Но Осман стряхивает мои пальцы, а взгляд становится ледяным и безжалостным. Он пронизывает им меня. Пробивает навылет, как острым копьём.

Поражает в сердце и разбивает его на кусочки жестокими словами:

— Ничего страшного. Пусть ревёт. Успокоится. Мужиком вырастет. Закалённым…

И пресекая мои попытки к сопротивлению, Осман вынуждает меня идти за ним.

Он буквально тащит меня как упрямую лошадь на аркане. На тонком запястье остаются следы от его пальцев.

Осман недовольно цыкает, заметив багровые отметины:

— Придется тебе выбрать платье с длинным рукавом!

— Какое платье?! Куда… Зачем…

Боги! Мне всё кажется бессмысленным.

— Ко мне приедут важные друзья. Ты должна составить мне компанию…

Я морщусь: знаю этих друзей. Бородачи соберутся у стола, будут дымить сигарами и цедить дорогой виски, общаться на своём языке. А я должна стоять за спиной мужа и подливать всем угощение.

Живой музейный экспонат.

И рта не раскрыть, и даже по сторонам не поглядеть: иначе признают распущенной девкой…

Но приходится повиноваться. Ведь Осман хочет показать друзьям красавицу-жену.

Это не вечер, а пытка какая-то! Как будто из меня жилы вытягивают… Я с трудом высидела до полуночи. Когда за последним гостем закрылись двери, с облегчением переоделась в домашнее платье.

Нужно было дождаться, пока заснёт Осман, чтобы проведать малыша. Он уже не кричал, уснул…

Уложив Османа спать, я недолго лежала с ним рядом. Потом осторожно встала и на цыпочках побрела в комнату к Самиру. Улыбнулась спящему сыночку, ласково погладила его по щеке, поцеловала тёмные волосики и опустилась в кресло напротив. Посижу немного, полюбуюсь им.

В спящем Самире хорошо проглядывают черты Саида. Сердце снова заныло. Я скучаю по черноглазому дьяволу. Слёзы смачивают ресницы.

Чётко осознаю, что я не смогу так жить. Не смогу… Мне так плохо! Даже хуже, чем когда Лиза, покойница, во главе дома Саида стояла,

Тогда я считала, что живу в плену и что хуже быть не может. Как же я ошибалась… Хуже может быть всегда.

Одна радость у меня осталась — Самир.

Так трепетно и сильно я его люблю — больше жизни!

Но если мне запрещают даже общаться с сыночком и любить его! Разве это жизнь?!

Я же не смогу жить так!

Не выдержав сильнейшей тоски, я бреду по коридорам. Наверняка со стороны я похожа на привидение, в длинной, белой сорочке и с распущенными волосами.

Иду в одну из комнат, не включая свет. Я точно знаю, где находится портрет Саида. В гостиной. На одной из полок. Сначала портрет стоял на видном месте. Но потом, с каждым днём прислуга передвигала его всё дальше и дальше, по приказу Османа, пока не задвинула на одну из дальних полок. Как мусор какой-то.

Я хочу взять портрет и поговорить с Саидом. Мысленно, конечно. Обращусь к нему, поговорю по душам, не таясь. Расскажу ему о том, что происходит. Не думаю, что он мне ответит. Но вдруг мне на сердце полегчает, и я сама пойму, как поступить…

В гостиной темно. Но по одной из стен пляшут оранжевые блики. Что это?!

В воздухе тянет палёным. Неужели пожар!

Вскрикнув, бросаюсь вперёд. Возле камина видна массивная, широкоплечая фигура мужчины.

Кричу от страха. Но потом мужчина поворачивается. Это Осман.

— Боже! Ты меня напугал! Я думала, ты спишь! — бормочу оправдания, прижавшись спиной к дверному косяку.

— Я думал. Ты тоже спишь…

В руках Османа горит смятый лист бумаги. Осман поворачивает его из стороны в сторону, глядя как огонь пожирает бумагу. Я не подхожу близко. Понятия не имею, что он жжёт.

— Я встала, чтобы проверить Самира. Оказалось, он спит хорошо. Пора и нам спать.

— Пора! — соглашается Осман.

Через секунду лист бумаги догорает. Супруг стряхивает жалкий обрывок и пепел в камин. Осман утягивает меня за собой, не позволяя остаться в комнате одной.

Лишь на следующий день я словно вор крадусь в гостиную. Хочу достать фото Саида… Тайком! Перепрятать его. Но… Вижу лишь пустую рамку!

Взгляд опускается в камин. Среди кучки пепла я вижу кусочек, жалкий кусочек, оставшийся от фото. Это левый нижний угол… Поднимаю его из пепла, чувствуя, как слёзы душат изнутри. Сердце рвётся на части.

— Прошлое должно остаться в прошлом! — безжалостно гремит позади меня голос Османа. — Я так решил. Собирайся! — приказывает. — Мы едем в мой любимый ресторан!

— Хорошо…

Я не решаюсь расстаться с обрывочком от фото. Там вообще ничего не разобрать — чёрный кусочек, фрагмент костюма Саида. Но больно оставлять крошки памяти о нём. Как будто я его люблю. Несмотря на смерть! Разве такое возможно?!

— Брось, — холодно приказывает Осман. — Брось. Или пожалеешь.

Ослабевшие пальцы выпускают кусочек бумаги. Она плавно опускается на кучку пепла. Моё сердце и душа тоже превращаются в пепел. Слёзы стекают по моим щекам.

— Выбери самое красивое платье. — командует супруг. Потом он внезапно добавляет благодушно. — И можешь взять с собой Самирчика. Это будет семейная поездка.

Он так тепло произнёс эти слова. Так возвышенно. Что моё сердечко затрепетало. Я приободрилась и полетела вверх по лестнице, чтобы собрать сыночка.

В те мгновения я верила и надеялась на лучшее, строила планы на дальнейшую жизнь.

Я не ждала ничего плохого в ближайшем будущем. Как оказалось, зря…