Глава 8

— Какой чудесный вечер. Спасибо, Осман.

Я говорю от всей души и трепетно сжимаю руку мужчины. Такой чудесный вечер, а как чудесно Осман смотрится в роли папочки. После ресторана Осман предложил заехать в детский парк развлечений. Самирчик совсем маленький, но мы осторожно покатались на качели и просто носили малыша по очереди, показывая ему предметы и разговаривая, как если бы он нас понимал. Все девушки на детской площадке провожали статного, высокого, черноглазого брутала завистливыми взглядами.

Наверное, я счастливица. Судьба дала мне второй шанс на счастье, и я должна его использовать.

— Может быть, повторим как-нибудь… — предлагаю мужчине.

Камень с моей души свалился. Сейчас я верю, что мы справимся со всем. Рука об руку пройдем испытания. Даже излечим Османа от его душевного недуга.

— Повторим, конечно. Но знаешь, я хочу кое-чего.

Я замираю на месте. Почему-то кошусь в сторону детского автокресла. Самирчик сопит спокойно. Осман перехватывает мой взгляд.

— Да, Алиса. Я хочу от тебя детей.

Ох. В сердце вонзается ядовитое жало. Мне стыдно за свои чувства — но вместо восторга я испытываю лишь страх.

Не такая реакция должна быть у счастливой жены. Я натянуто улыбаюсь и смотрю в окно, чтобы Осман не успел ничего понять. Но он не отступает, властно шмякает свою ладонь на мой животик.

— Твоё чрево выносит для меня не одного младенца, — обещает пафосно.

Я почти икаю от страха.

— Сколько детишек ты хочешь, — переплетаю свои пальцы с его пальцами, умоляя про себя дать ответ…

— Пятерых.

— П-п-п-пятерых, — повторяю ослабевшим голосом. — Ничего себе.

— Всегда хотел иметь большую семью, — воодухотворённо говорит Осман. — Представь себе…

Я слушаю его спокойную речь. Он так счастливо говорит об огромной семье, что у меня не хватает совести прервать его и сказать, что мне страшно от таких перспектив. Шесть детей в семье. Я сойду с ума…

— Не беспокойся. У нас будут няни и прочий персонал, — успокаивает меня Осман. Потом супруг достаёт телефон, что-то задумчиво смотрит в нём. — Ты давно не была в поликлинике с Самиром. Нужно посетить педиатра.

— Месяц ещё не прошёл, — говорю я.

— У него серые тени под глазами, — качает головой мужчина. — Меня это беспокоит. Лучше провести все обследования. Я запишу тебя на приём.

Осман так заботится обо мне и сыночке. На глазах наворачиваются слёзы благодарности…

***

На следующий день я собралась ранним утром ехать в клинику. Осман не смог составить мне компанию. Он сказал, что у него очень важная встреча в другом городе. Поэтому супруг улетел ранним рейсом.

Маршрут поездки был согласован с начальником службы безопасности. Осман распорядился, чтобы у меня было большое сопровождение. Как будто президентский кортеж, в середине которого находилась машина со мной и крохой Самиром.

— Смотри, малыш, какой большой и красивый город, — говорю сладкой крохе. Напевая ему песенки едва слышно и пребываю в хорошем расположении духа.

Слова Османа о том, что у Самирчика под глазами серые тени, немного тревожат меня. Я вглядываюсь в лицо сыночка, но не замечаю ничего. Мой богатырь растёт пухлощёким, крикливым силачом. Его длинные, чёрные ресницы завораживают, а какие тёмные у него глаза. В них можно утонуть.

Внезапно машина замедляет ход.

— В чём дело.

Смотрю по сторонам. Ещё не приехали.

— Впереди ремонт дороги, — вздыхает водитель. — Придётся ехать в объезд.

— Мы успеем на приём? — начинаю беспокоиться.

— Успеем, — заверяет меня водитель.

Дорога, по которой он направляет автомобиль, очень узкая. Там движение всего в одну сторону. Машины не могу разъехаться. Водители бранятся и сигналят. поневоле кортеж из машин охраны растягивается. Водитель постоянно держит связь по рации. Но теперь мы не под охраной.

Я не особо переживаю на этот счёт. Светлый божий день. Вернее, утро. За окном поют птицы и ярко светит солнце. Да что плохого может случиться?

Ничего. Абсолютно ничего…

— Млять… — матерится водитель.

Резко нажимает на тормоз. Машину кидает вперёд. Самира тоже дёргает в автокресле. Он неожиданного и пугающего движения Самир начинает громко реветь.

— Осторожнее. Вы не дрова везёте. Мой малыш может пострадать.

Я сразу же шиплю рассерженной кошкой на водителя и осторожно глажу Самира по груди. что бы тот успокоился.

— Да я не при чём, — оправдывается водитель. — Вон тот козлина посреди дороги встал. Как вкопанный.

Я смотрю, куда показывает водитель. Действительно, дорогу перегородил большой джип темно-серого цвета. Возле него хлопочет здоровенный бугай. Но лица его не видно.

— Пойду разберусь с ним… Скажу, чтобы свалил, — обещает водитель.

Хлопает дверца автомобиля. Самир никак не успокаивается. Я отстёгиваю кроху от ремней и беру на руки, укачивая.

— Тише-тише, сладкий. Скоро приедем, — баюкая его.

Но сын никак не хочет замолкать. Обычно он быстро успокаивается. Однако сейчас разрывается истошным воплем, разрывая воздух криками.

так громко и надрывно.

Душа кровоточит.

Внезапно я слышу, как будто хлопок. Приглушённый. Словно издалека. Выглядываю в сторону. Где водитель. Почему его нет.

Кажется, я что-то вижу. На асфальте, рядом с джипом, стоящим впереди.

Самир захлёбывается криком ещё громче.

Я наклоняюсь, целуя его.

Возможно, если бы я не наклонилась, я бы смогла увидеть… Отреагировать.

Но я целую лобик Самира. Отключаюсь от всего мира. Материнское сердце жаждет лишь одного — чтобы сыночек перестал плакать. Одной рукой я массажирую его животик — вдруг он твёрдый от колик…

Весь мир сейчас — в моём сыночке. Ко всему остальному я глуха и слепа.

Именно поэтому я слишком поздно слышу, как распахивается дверь автомобиля с моей стороны.

Вздрагиваю. Оглядываюсь.

Но уже слишком поздно.

Слишком…

На меня в упор смотрит дуло чёрного пистолета. Я вижу только его, цепенея от страха. Накрываю Самира собой.

— Что вам нужно. Что вы хотите…

Щелчок. Сухой и ледяной. Бездушный щелчок машины убийства.

Чёрное дуло тычет в сторону младенца.

Незнакомец говорит прокуренным, грубым голосом:

— Ахмедовы должны сдохнуть. Все. Привет от коллег по бизнесу.

— Нет. Нет. Нет.

Мой истошный вопль заглушает всё. Я бросаюсь вперёд, подминая Самира, накрываю его крошечное тельце своим.

— Не трогайте ребенка. Лучше убейте меня, — молю.

Если бы я знала, кого умоляю. Но на ублюдке надета чёрная шапочка с прорезями для рта и глаз. Его глаза потухшие и без интереса.

— Неужели вы убьете. Он малыш. Он ангел… Он еще ничего и никому не сделал.

— Это всего лишь моя работа. Уйди в сторону, — просит равнодушно. — И ты не пострадаешь.

Как спастись из этой ситуации. Думай, Алиса, думай… Я не могу отдать ублюдкам самое ценное. Не могу позволить им убить сыночка. А они — твари. Трусливые шакалы. Подгадали момент, когда Османа — моего защитника — не оказалось рядом. И напали. Исподтишка, со спины. Как предатели.

Я вспоминаю слова Османа. Он сказал, что на празднике конкуренты Саида убили всех.

Всех, кроме его Наследника.

Твари желают окончательно стереть с лица земли фамилию грозного авторитета.

Без следа.

Но я не дам им сына. Ни за что.

— Я хочу вылезти из машины, — говорю для отвода глаз.

Извернувшись, я бросаюсь на ублюдка с голыми руками. Гремит выстрел…

Ещё и ещё.

Острые вспышки боли пронзают моё тело ржавыми кинжалами. Как будто меня кромсают живьём. Всё перед глазами погружаются в чёрную воронку боли.

Мир начинает гаснуть, но я держу Самира под собой и шепчу ему слова утешения.

Последнее, что я помню — это мои скрюченные пальцы. Я цепляюсь ими за одежку Самира. Изо всех сил.

Рукоять пистолета больно лупит меня по запястьям. Кости хрустят.

Последний мучительный рывок. Тянусь за смыслом своей жизни. Удар по голове.

Бах.

Бах. Бах….

— Отцепись, сука припадочная, — зло шипит похититель.

Самир истошно вопит. Он хочет ко мне. Он всё чувствовал раньше меня — что случится непоправимое.

Я цепляюсь за ублюдка из последних сил. Держусь за его ногу, почти ничего не понимая.

Он стряхивает меня, как кусок грязи.

Поднимает ногу. Заносит её над моей головой.

Бум…

Последний удар в висок парализует меня на месте.

Светлое пятно, Самир в нежно-голубом комбинезончике, отдаляется от меня.

Всё тонет во мраке…