Глава 10

— Вот ты и дома, милая!

Перед мордой навороченного джипа величественно распахиваются ворота. Охранники по сторонам с автоматами вытягиваются по струнке, когда массивный, чёрный лакированный зверь медленно заезжает на территорию дома.

Я хмурюсь, пытаясь припомнить места. Вроде помню, а вроде нет. Странные ощущения… Да, я знаю этот двор с дорожками, знаю сад с большим фонтаном и резными беседками, знаю даже бассейн и много чего ещё.

Но когда я думаю об этом, ощущаю пустоту. Пока я лежала в больнице, Осман старательно подсовывал мне фотографии. Они должны были помочь мне вспомнить о прошлой семейной жизни с этим мужчиной. Однако я, смотря на них, понимала только одно: если вырезать с них мою фигуру, ничего не изменится.

Я здесь чужая.

Как бы ни старался Осман, отчуждение накатывает на меня волной. У меня леденеют пальцы.

Супруг первым покидает джип и обходит машину, не торопясь. Он распахивает дверь и предлагает мне ладонь. Без его поддержки я не смогу вылезти из этого танка, уж точно! Такая высокая подножка и неустойчивые, хоть и красивые туфли.

Осман поддерживает меня, разумеется. Я же как корова на льду: блузка тесная, в ней очень жарко, юбка узкая, каблуки на туфлях слишком высокие и тонкие! Они мне маловаты.

— Осман, мне нужна другая обувь, да и одежда… Туфли малы, и блузка сильно в плечах жмёт.

— Ой рыбка, не переживай. Ты всегда носила именно этот размер. Это твои любимые туфли и твоя любимая блузка. Я специально тебе их принёс.

— Понятно, — пожимаю плечами.

Наверно я была шопоголиком. Взяла себе эти туфли просто потому, что в мире существует всего один размер. И мучаюсь, ведь быть стильной — это главное.

Я ещё не очень хорошо себя чувствую после аварии, отлежалась бы лучше в больнице, но Осман забрал меня домой под свою ответственность, сказав, что мне будет обеспечен медицинский уход на дому.

Я неловко опираюсь на его ладонь, а он держит меня как хрустальную вазу.

— Моя королева Белла… — оглашает на весь двор и разворачивает лицом к мужчине с камерой на плече.

— Улыбочку! Раз-два… Ещё пару кадров! — требует нанятый фотограф.

Я выдавливаю из себя улыбку на камеру. Супруг закатил в честь моего возвращения грандиозный праздник!

Он водит меня по двору. За нами по пятам следует фотограф, снимая всё происходящее. Для семейной хроники, догадываюсь я, и стараюсь вести себя естественно.

— А вот здесь, помнишь? — рассказывает Осман. — Ты сама выбирала эту плитку для двора. Мы ещё так сильно поругались. Ты хотела розовый мрамор, а я — коралловый. Глупость какая.

— Мы помирились? — спрашиваю рассеянно.

— Разумеется. На складе строительных материалов, — шепчет, наклоняясь к уху. — Ох, как горячо мы с тобой мирились. Я брал тебя сзади у стены, а ты…

Он шепчет мне непристойности, а я едва не реву.

Хоть убейте меня, хоть режьте на кусочки, но я не верю в то, что он говорит. Моя душа мертва. Совсем ничего не отзывается внутри…

— Знаешь, сегодня очень жаркий день. Я хочу пойти в дом, отдохнуть…

Но Осман тянет меня в сад и с гордостью показывает мне круглый столик, накрытый белоснежной скатертью. Столик накрыт и роскошно сервирован.

— Давай отметим, милая. Неужели ты не належалась в больнице? — ласково журит меня супруг.

Он едва ли не силой усаживает меня за столик. Рядом начинает порхать официант и открывает серебряную крышку с большого блюда. Там покоится большая бархатная коробочка. Слишком большая и длинная, чтобы там лежало кольцо. Скорее всего, там нечто другое! Я улыбаюсь, Осман подначивает меня:

— Открой же скорее!

Я с трудом отщёлкиваю тугую крышку и меня сразу же слепит! Мама мия, сколько же много на этом ожерелье бриллиантов! Я даже прикрываю глаза рукой, чтобы не ослепнуть, а Осман довольно хмыкает:

— Нравится подарочек?

Я трогаю пальцем камушки, задерживая дыхание от показной роскоши и красоты. Посередине ожерелья красуется настоящий булыжник, иначе этот огромный бриллиант назвать не получается!

— Сколько это стоит?

— Не имеет значения! Для тебя, моя красавица, мне всех денег мира не жалко. Примерь прямо сейчас!

Я медлю, катастрофически, как сонная рыба. Но Осман встаёт и сам защёлкивает на моей шее ожерелье. Холодный металл ложится на кожу, покрытой испариной, и леденит её мгновенно.

— За нас! За нашу большую и крепкую семью! — поднимает бокал с вином Осман, а я отвечаю ему бокалом виноградного сока — самое крепкое, что могу себе позволить.

потом я слушаю, как говорит мой супруг, и ковыряю вилкой салат с омарами. Ничего не могу проглотить, кусок в горло не лезет. Ожерелье как будто давит на шею и начинается жуткая мигрень.

— Можем отметить наш новый медовый месяц. Как насчёт Парижа? — предлагает мужчина.

— Париж? — спрашиваю рассеянно. — Не рановато для перелётов?

— Ты же не беременная! — выскальзывает из его рта.

Беременная.

Ребёночек… Кроха. Сынок…

В сердце мгновенно запекло, и рана закровоточила. Я трогаю пальцами плоский живот, как будто лишилась чего-то.

— Извини, что задаю глупый вопрос. Но у нас есть дети?

— Нет! — решительно отвечает Осман. — Детишек у нас ещё нет! Но будут. Обязательно будут!

После его слов я окончательно сникаю, моё настроение грозит скатиться в чёрную яму затяжной депрессии. Я уныло думаю, сколько мне ещё предстоит жариться на пекле? Как вдруг, внезапно приходит спасение. К Осману подскакивает мужчины, одетый в камуфляжную форму, и шёпотом сообщает что-то Осману.

Супруг меняется в лице и вскакивает, зло сбивая с головы охранника фуражку.

— Мудак ты конченый! — рычит Осман. — Где твои глаза? На жопе? Если они на жопе, то есть камеры! Пошёл, псина блохастая! Чтобы я тебя не видел! О премии даже не мечтай!

Обруганный подчинённый уходит прочь, повесив голову. Он выглядит провинившимся, а Осман, словно забыв обо мне, достаёт телефон и звонит кому-то. Он говорит на своём языке, восточный акцент чувствуется очень сильно. Несколько раз звучит имя “Тамерлан”. Отчего-то мой пульс ускоряется, как будто это знак свыше. Словно имя “Тамерлан” для меня что-то значит. Я пытаюсь вспомнить так сильно, что аж голова начинает болеть ещё сильнее.

— Ты побледнела, — слышится голос Османа. — Извини, но у меня возникли неотложные дела.

— Проблемы с бизнесом?

— Я большой человек. Некоторым не даёт покоя мои сокровища. Но главное их не тронет никто, — и смотрит на меня проникновенно. — Я провожу тебя в дом. Али… Кхм…

— Что, прости?

— Эй, я опять о бизнесе задумался, чуть было Алихана, своего знакомого по имени не позвал…

Осман наконец заводит меня в дом, обстановка которого очень роскошная и поражает обилием золотой лепнины. Как дворец какой-то!

— Можешь отдохнуть! — говорит перед дверьми спальни, одной на двоих. — А я пока уеду. И ещё одно, милая. Количество охраны придётся увеличить. Так что не высовывайся лишний раз, хорошо?

Он целует меня, я рассеянно желаю ему удачного дня.

Как только за ним закрывается дверь, я мгновенно подхожу к окну, распахивая его, словно желая улететь, как птичка! Но вместо этого лишь дышу жарким воздухом и вижу, как по территории расползаются, словно чёрные муравьи, мужчины, вооружённые до зубов…

Страх накрывает меня с головой. Я испуганно закрываю окно, задёргиваю плотный тюль и распускаю шторы. Меня душит паникой, колотит до судорог. Я хочу переодеться и снять с себя ожерелье!

Чуть ноготь не вырвала с мясом, пока расстёгивала тугую защёлку. Только потом, после пребывания в душе, я почувствовала себя чуточку лучше, и легла на огромную постель, с содроганием представляя, какие сексуальные игрища можно устраивать на такой большой кровати! Она почти как футбольное поле — здесь и изголовье, и колонны, и прозрачный балдахин.

Королевская кровать. Но красные простыни вызывают дикий, почти животный ужас, и я сдёргиваю их, скатывая так, чтобы не бросались в глаза…

Лишь потом я смогла заснуть тревожным и увы, недолгим сном.