25. Глеб

От одной мысли, что эта избалованная, наглая принцесса, которая ещё вчера была девственницей, сейчас на коленях, с моим членом во рту, хотелось залить спермой всю спальню.

Я направил голову Жени, контролируя глубину, и это было невыносимо хорошо. Смотрел, как она давится, как её лицо краснеет, как слюни стекают по её подбородку. О, да! Это было самым возбуждающими, что я видел за последние годы.

Я толкался ей в горло всё глубже и резче, уже почти не контролируя себя. Она упиралась ладонями мне в бёдра, пытаясь отодвинуться, царапала кожу ногтями – слабые, жалкие попытки сохранить дистанцию. Я чувствовал, как нарастает знакомое, неумолимое давление внизу живота. Член закаменел, пульсируя у неё во рту, яйца уже едва не лопались.

– Глотай, – прохрипел я, уже почти на грани. – Всё глотай, сучка!

Она ничего не ответила, не могла. Но когда я выстрелил ей прямо в глотку, она, захлёбываясь и кашляя, всё же сделала несколько судорожных глотков. Её горло сжималось вокруг меня, выдаивая последние капли.

Я отпустил её волосы, и Женя отвалилась от меня, тяжело дыша, вытирая рот тыльной стороной ладони, с отвращением и стыдом на лице. Её губы были красными, опухшими, а глаза – мутными и осоловелыми.

В один момент меня перестали интересовать разъёбаные, потасканные вагины. "Опытные", как я их называл. От мысли, что только мой член толкался в эту девчонку, у меня срывало крышу.

Если бы не "выходной", который я сам же решил дать её киске, я бы её всю изъебал.

Пришлось довольствоваться ртом. Сосала Женя отвратительно, неумело и неглубоко, но я не помнил, когда так сладко кончал в чей-то ротик.

Я откинулся на подушку, чувствуя разлившуюся по телу тяжёлую, животную удовлетворённость, и притянул Женю к себе.

Она дёрнулась, но потом медленно опустила голову на мою грудь. Я набросил одеяло на нас обоих, вдыхая запах её волос. Женя была тёплая, влажная, от неё так и тащило сексом.

Меня от этого запаха нещадно вело. Я почувствовал дикую эрекцию.

Снова.

Как будто это не я только что залил спермой глотку своей игрушки.

Игрушка... Моя. Только я её трахал.

Совесть снова полетела к чёрту. Я уже "распечатал" Женю. Так что останавливаться не собирался.

У нас был уговор. Пусть выполняет. Я возбуждаю её как мужик. Кончать со мной она тоже может, как выяснилось. Так зачем останавливаться?

Я больше не собирался ебать себе голову самоанализом. Я собирался ебать Женю. Так, как позволяла моя фантазия.

Нам ещё столькое предстояло попробовать. Грязные, пошлые картинки так и скакали в моей голове, сменяя она другую. Но пока нужно было попридержать коней, пока её лоно не успокоится.

Чтобы не сойти с ума от собственных мыслей, я взял в руки телефон.

Проверил звонки, сообщения, прослушку по Светлане Ермоловой.

Ничего.

– Есть новости о папе? – тихо спросила Женя, увидев, чем я занимаюсь.

– Нет, – ответил я. – И это хорошо. Значит, он ещё жив.

Она кивнула, почти незаметно. Мне захотелось как-то её отвлечь, сделать хоть что-то нормальное, что делают обычные мужики после того, как им хорошенько отсосали с утра пораньше.

– Хочешь что-то на завтрак? – выдавил я, протягивая ей телефон.

Женя вскинула на меня глаза, словно не ожидала услышать подобное от человека, который уже дважды жёстко её отымел.

А я я честно был сыт по горло её дерьмовыми омлетами. Даже думать не мог об их вкусе. Поэтому я открыл доставку.

– Выбирай, – сказал я. – Закажи, всё, что захочется.

Она осторожно придвинулась ближе, взяла телефон из моих рук, пролистала меню. Пальцы дрожали. Она выбрала что-то сладкое. Французские вафли с ягодами, какие-то пирожные с шоколадом...

Конечно. Маленькая, наивная девочка

Я резко одёрнул сам себя. К чёрту эти сопли! Это не для меня.

– Ещё что-то нужно? – спросил я, чтобы заполнить паузу. – Прокладки? Одежду? Маникюрные ножницы?

– Нет, – буркнула она и отвернулась. – Мне ничего от тебя не нужно! Ясно тебе? Я лишь хочу, чтобы ты быстрее ушёл на работу и поймал настоящего преступника. А меня отпустил.

Я резко встал, стряхнув Женю с себя. Она отшатнулась, прижимая одеяло к груди.

– Кажется, я понял. Ты вчера вспомнила, как воткнула нож в отца? Поэтому подставила мне свою узкую девственную дырку? Хотела сбить с толку?

– Ничего я не вспомнила, – обиженно протянула она, наквасив и без того пухлые губы. – Просто хотела тебя поторопить. Ты же сам говорил... Я не поняла, ты на работу пойдёшь или нет?

– У меня сегодня выходной, – "обрадовал" я Женю.

Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже валялся дохлым на этом матрасе. Я видел, как от гнева раздуваются её ноздри, как она сжимает край одеяла.

Мне должно было быть похуй, но мне почему-то захотелось успокоить девчонку.

– Кроме меня в расследовании задействованы и другие люди. Не переживай, у меня всё под контролем. Но ты на правильном пути, малая. Я очень ценю твоё сотрудничество со следствием. Продолжай в том же духе.

С этими словами я ушёл на кухню покурить.

Сегодня я решил взять выходной не потому что устал, а потому я просто не мог оставить Женю одну. Не с таким выражением лица.

И ещё Кровать.

Настала пора её всё же собрать. Женя не должна больше спать на матрасе в углу, как собака. Это было бы уже слишком.

Я услышал, как она выходит из ванной спустя минут пятнадцать. Шаги уверенные, как будто она больше меня не боялась. И одета была не в то, во что я приказал одеваться, а в обычные джинсы и футболку.

– Я хочу увидеть папу, – заявила она с порога. Потом наткнулась глазами на мой голый пах и отвела взгляд. – Можешь меня к нему свозить?

– Это исключено, Женя. Не потому, что я не хочу или не могу. А потому, что ты по документам сидишь в СИЗО. Забыла уже? Если тебя кто-то увидит, засекут камеры, именно туда ты прямиком и отправишься. Зато мой член больше наяривать не придётся.

– Ясно, – буркнула она и поставила на плиту чайник. – А ты можешь хотя бы на кухне не курить? – прошипела она, сморщив нос, нюхая свои только что вымытые волосы. – Балкон же есть?

Ого!

Кто-то начал качать права?

Думает, что если я в неё хуем потыкал, так теперь всё можно?

Я должен был поставить её на место. Напомнить, что главный по-прежнему я. Не она. Одёрнуть, чтобы не охуевала раньше времени.

Но я почему-то сказал:

– Могу.

И ушёл мыться.