46. Глеб

Я чуть с ума не сошёл, когда понял, что Жени нет.

Проснулся по будильнику и сразу, ещё не открывая глаз, потянулся рукой к другой половине кровати. Пусто.

Простыня холодная. Даже следа тепла не осталось.

Секунда – мозг ещё не верит, пытается подсунуть вчерашнее: она здесь, просто встала раньше, пошла в туалет, на кухню, к щенку. Вторая – и уже всё ясно.

Я сел рывком, сердце долбануло где-то в горле, кровь прилила к лицу, потом отхлынула, оставив лёгкую тошноту. Вчерашний коньяк ещё сидел в башке тяжёлым, ватным туманом, но страх прошил его насквозь, как лезвие.

Куртка на стуле. Бумажник на месте, деньги – нет.

Пусто.

– Дура – выдохнул я, и в этом слове не было злости.

Был страх.

Такой липкий, холодный, что пальцы онемели.

Я оделся за секунды, обшарил дом.

Женя сбежала, бросив даже щенка. Про себя я вообще молчу.

Это было хуже пощёчины.

Гром посмотрел на меня так жалобно, что у меня челюсти свело.

– Я её найду, – сказал я ему. – Я должен её найти.

Он не залаял. Просто лёг мордой на лапы и закрыл глаза.

В машине я завёл двигатель и тупо смотрел на приборную панель, пытаясь думать как Женя. У неё нет телефона. Нет карт. Попутка или метро?

Камеры везде. Стоит ей наткнуться на первый патруль, и её сразу арестуют.

Если уже не арестовали.

Я сжал руль так, что кожа на костяшках побелела. В ушах стучала кровь. От чувства, когда ты можешь что-то сделать, но не знаешь что именно нужно, выворачивало наизнанку.

Куда, блять ехать? Вокзал? Метро? Подруга? Больница?

Никаких вещей она с собой не взяла. Вообще ничего.

Я позвонил в больницу и попросил сообщить мне, если к Ермолову придёт посетитель, а сам рванул к его дому. Тупо наудачу.

Я подъехал к особняку Аркадия, но не вплотную, метров за сто пятьдесят заглушил двигатель. Опустил стекло, впуская утренний воздух, достал сигареты.

Подкурить не успел, возле забора заметил какое-то движение.

Не Женя. Крепкая мужская фигура перелезала через забор. Вор? Нет, слишком уж уверенно и ловко двигался человек. Видно, что не первый раз.

Нога нашла выступ автоматически, рука ухватилась за край – он хорошо знал это место. Значит, вот оно – секретное место. Слепая зона. Ход, о котором говорила Женя.

И которым теперь пользовался этот хитрец.

Я выждал несколько секунд. Вышел из машины. Бесшумно прикрыл дверь.

Подошёл к забору, нашёл тот же выступ. Перелез.

Приземлился на заднем дворе как тень. Ни звука.

Я скользнул вдоль стены, обогнул угол и замер у задней двери. Она была открыта, и я вошёл. Мужскую фигуру я упустил из вида, поэтому сразу поднялся на второй этаж. Притаился за одной из дверей, вслушиваясь в тишину. Комната Жени. Я уже бывал здесь, поэтому ориентировался хорошо.

Прошло минут двадцать или полчаса, прежде чем я услышал шаги.

Я замер, прислушался, выглянул в коридор и увидел Женю.

У меня чуть сердце не выскочило от облегчения. Слава богу... Слава богу, она здесь и с ней всё в порядке.

Мне хотелось броситься к ней, обнять, прижать к себе, почувствовать её тепло, и вместе с тем, снять ремень и отхлестать её по заднице.

Я так и не понял, какого хрена она исполняет, и что на неё вообще нашло, что она сбежала?

Она остановилась и смотрела в сторону лестницы, откуда были слышны голоса.

Если они сейчас выйдут и увидят её – всё.

Я шагнул. Быстро, беззвучно, схватил её сзади, зажал рот ладонью.

Женя задёргалась, как рыба, выброшенная на берег. Я чувствовал, как её тело напряглось до предела, как каждый мускул кричал «бейся, вырывайся, беги». Она вцепилась ногтями в мою руку, пытаясь отодрать от лица. Она узнала меня через секунду.

Раньше, чем я успел прошептать «тихо».

Её тело обмякло так резко, будто из неё вынули стержень.

Я потащил её в ближайшую дверь. Спальня Аркадия. Не думая. Не выбирая. Лишь бы только укрыться. Дверь закрылась за нами, и я услышал шаги в коридоре. Они шли сюда.

Я втолкнул Женю в гардеробную. Вжал в стену, прижался сам не оставляя пространства, не давая дышать.

Дверь спальни открылась.

Я смотрел в щель, чувствуя, как бьётся её сердце. Или моё. Мы сейчас были одним организмом. Одной нервной системой. Одна паника на двоих.

Светлана и... Максим?

Я закрыл глаза. Не потому, что мне было противно. А потому что Женя перестала дышать вообще.

Она слушала. Она слышала всё то же, что и я.

И с каждым звуком её тело всё сильнее трясло.

Я не выдержал. Пальцы сами нашли резинку её штанов. Скользнули под ткань, под трусики.

Сначала она не поняла. Дёрнулась, попыталась отстраниться. Но я держал крепко.

И я начал её ласкать. Медленно, осторожно. Только для неё.

Если бы я этого не сделал, она бы не выдержала, сломалась.

Я чувствовал, как её дыхание сбивается. Как кожа под моими пальцами становится горячей, влажной. Как страх в её теле потихоньку вытесняется чем-то другим.

Она кончила беззвучно. Вцепившись в мою куртку, закусив мою ладонь. Всем телом – судорога, дрожь, облегчение.

Я вынул пальцы, прижал её к себе. Она обмякла.

В спальне за стеной тоже всё стихло. Зашумела вода в ванной. Я утащил Женю в её спальню. Нам нужна была передышка, чтобы выйти потом из дома также незамеченными, как мы и вошли.

Как вошёл Максим. Теперь понятно, почему слежка ничего не давала. Потому что никто и подумать не мог, что этот ублюдок лазит к любовнице через забор в обход камер и здравому смыслу.

Сомнений в том, что Светлана с Максимом сообщники, у меня не осталось. Но Максим прав – пока я ничего не могу доказать. Вообще ничего.

– Какого хуя ты тут делаешь? – зашипел я на Женю.

Я был зол на неё, но не настолько, как на эту сладкую парочку, которая так ловко всё провернула и водила всё это время меня за нос, оставаясь чистенькими.

Женя открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

– Отвечай! – я рванул её за предплечье. Слишком резко. Слишком больно. Но страх всё ещё сидел под рёбрами колючей проволокой.

– Ты слышал, Глеб? – сквозь слёзы выдавила она. – Слышал, о чём они говорили?

– Слышал.

– Я ничего не понимаю. Что происходит? Ты можешь мне сказать, что происходит?

– Это Максим пырнул ножом твоего отца. Они со Светланой в сговоре.

Стоило мне увидеть её слёзы, как вся злость вытекла из меня, как воздух из проколотой шины.

Она смотрела на меня, и в её глазах больше не было огня. Только мокрая, беззащитная усталость.

– Значит, это не я? Это была не я? – всхлипывая, повторяла Женя, как заведенная. – Не я?

– Конечно, нет, глупышка. Иди ко мне...

Я прижал её к груди, пытаясь заглушить её всхлипы. Внутри всё ещё давило оттого, что я мог её не найти. Оттого, что если бы я опоздал на пять минут, она бы вышла в коридор и нарвалась на них.

– Мы не можем здесь оставаться, – прошептал я Жене. – Надо уходить прямо сейчас. Успокаивайся. В машине поревёшь.

Взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Она шмыгнула носом и мелко закивала.

Я взял её за руку и вывел из комнаты. В коридоре она задержалась на секунду. Посмотрела на дверь спальни, где только что её мачеха трахалась с её бывшим парнем.

– Я докажу, – тихо сказал я. – Что это они.

Мы вышли через чёрный ход, перемахнули через забор. В машине Женя дала волю слезам снова. Я уже её не успокаивал. Дал воды и ждал, пока проревётся.

– Надо было снять их на телефон! – злобно выпалила она. – Почему ты этого не сделал?

– Что бы это дало? – пожал я плечами.

– У тебя были бы доказательства.

– Доказательства чего? Что Светлана и Максим состоят в интимной связи? Это не доказывает их вину в покушении на убийство. Да и судья такие доказательства вряд ли примет во внимание. Как я ей объясню, что я делал в спальне подозреваемой? Без ордера, без разрешения на видеосъёмку?

– Это видео можно было бы показать папе, – настаивала Женя.

– О, нет. Пусть твой папаша разбирается с этой шлюхой сам. Мне плевать на ваши семейные разборки. Понятно? Меня волнуешь только ты, Женя. Может, скажешь, почему сбежала? Бросила Грома, украла у меня деньги? Не молчи. Только, блять, не молчи, пожалуйста.

– Я вчера услышала твой разговор с отцом. Я не специально, правда...

– Господи, что ты там услышала такого, что заставило тебя творить дичь?

– Ты сказал, что не можешь доказать мою невиновность, и что папа думает, что это я его...

Она не договорила, захлебнувшись слезами.

Бедная моя девочка. Глупая истеричка.

Что она со мной делает? Режет по живому. Я не выдержал.

– Женя! Посмотри на меня, – повысил голос, чтобы послушалась. – Я всё сделаю, чтобы ты не села. Ты меня слышишь? – Она кивнула. Лицо сморщилось, как у ребёнка, который вот-вот разревётся снова. – И мне плевать на то, что думает твой отец. Ты ни в чём не виновата. Ты должна мне верить.

– Прости, Глеб. Прости меня. У меня деньги в метро украли. Которые я у тебя взяла. Мне так жаль... Мне так стыдно...

– Да насрать на деньги. Главное, что я нашёл тебя. Главное, что с тобой всё в порядке. Я чуть не ёбнулся, Жень. Ты понимаешь, что эти двое могли и тебя прикончить, если бы обнаружили в доме?

– Я об этом не подумала. Я больше так не буду.

– Я очень на это надеюсь, – сказал я и завёл машину.

И думал о том, что сейчас самое трудное – не сорваться. Не начать трясти её за плечи и кричать: «Ты, идиотка долбанная! Ты хоть понимаешь, что я пережил?»

Но я не кричал. Потому что она здесь. Потому что она жива.

Потому что теперь я знаю, кто это сделал. И я сделаю всё, чтобы эти двое сгнили в тюрьме.