Глава 12

Глава 12

Первую минуту своего танца мускулистый и излишне измазанный маслом стриптизер уделил публике. Мне досталась роль ближайшей зрительницы. Он же выступал в костюме полисмена, а когда его форма была на полу, а в руках покачивались наручники с розовым пушком, он занялся мною.

Уж тогда я ушла в отрыв. Стыд? Ох, нет, он куда–то пропал. Алкоголь в сочетании с развратным платьем, отсутствием мыслей и присутствием маленьких чертиков сделал свое дело, и вот мои ноги уже широко расставлены, а руки подняты над головой и скованы наручниками.

– С Днем рождения, – соблазнительно шепнул на ухо стриптизер, когда его руки скользили вдоль моей груди. Я загнала подальше тревогу о том, что он мог оставить пятна на моем безупречном платье. Выгнув спину ему навстречу, взглянула одним глазком на Диму. Теперь он сложил руки на груди и смотрел на меня убийственным взглядом, как папашка смотрит на нашкодившее чадо. Я рассмеялась ему в лицо. Мне до какого–то безумия нравилась его реакция. Наверное, тогда я толком и не понимала, что дразнила огнедышащего дракона в его же логове. И о чем я точно не думала, когда накаченный стриптизер упал к моим ногам и начал облизывать мою ногу до самого бедра, где кончался разрез платья, так это о последствиях.

Я охнула и закинула голову назад, чувствуя горячее дыхание на своем теле. И да, я представляла отнюдь не рот и руки незнакомца. Всего на секундочку вспомнила о Жене и почувствовала укол боли и тоски. Но стоило опять поймать темный взгляд Рогозина, как все тревоги отступили. Он не просто злился или банально ревновал меня к стриптизеру. Нет, казалось, его вообще не смущало его наличие. Взгляд Димы излучал власть, уверенность в себе и еще обещание чего–то порочного и, возможно, грязного для меня. Могла ли я все это понять по выражению его лица или же опять принимала желаемое за действительное? Я была пьяна, но не слепа.

– Хочешь узнать, насколько я тверд для тебя? – шепнул брюнет на ухо, оказавшись за моей спиной. В одно мгновение я еще сидела на стуле, а в следующее уже оказалось весящей на нем. Он потянул меня за руки и закружил, после чего уселся на стул сам, а меня положил поверх его колен попкой вверх. Кое–что действительно упиралось мне в живот, пока теплые ладони мяли мои ягодицы.

Публика была в восторге. Подняла взгляд на Диму. Он, похоже, тоже. Опять его губы изогнулись в намеке на улыбку. Одной мне казалось, что мир перевернулся вверх тормашками, и чувство это было, мягко говоря, не лучшее.

– Ой – пикнула я, когда мое мягкое полушарие несильно шлепнули.

Чему я действительно обрадовалась, так это смене позиции. И вскоре я благополучно вернулась на свой стул, а мои руки были освобождены. Если честно, я была бы счастлива убраться со сцены прямо в этот момент, но у парня была своя программа. И теперь его задница опять оказалась на уровне моего лица. Раздражение, нетерпение – вот, что я испытывала. А потом он перехватил мои ладони и положил их на свой жирный от масла пресс. Отвращение. Кто вообще сказал, что стриптиз – это приятно? Чужой грязный мужик дразнит и лапает тебя, а потом просто уходит, забрав с собой твою репутацию и наличку.

– Воу–воу–воу! – закричал ведущий, когда мои руки не по собственной воле почти заползли в трусы стриптизеру. – Как же горячо–о–о!

Неожиданно свет на сцене погас и прожекторы направили на бар. Это было странно, учитывая то, что толпа ждала именно того, что мои пальчики достигнут пункта «Ч». Я даже почувствовала, как напрягся стриптизер, а затем и вовсе что–то выкрикнул. Но ведущий так кричал в микрофон, зазывая публику посмотреть шоу бармена, что его просто не услышали. Из–за кулис выглянула симпатичная официантка и поманила пальцем моего, пока что, стриптизера. Он шепнул мне: «Никуда не уходи», и направился к ней.

И только парень исчез из виду, бармен закончил приготовление нежно–розового коктейля с огромной бенгальской свечой, а на сцене вновь появился свет, освещая всю растерянную и разгоряченную меня.

– С Днем рождения, Юлия! – проорал ведущий. – Это все для тебя!

Что–то грохнуло, и с потолка посыпались миллионы блестяшек, укрывая меня и толпу. Люди взвыли в радостном возгласе, заиграла праздничная песня имениннице. Я только охала, глядя на все это великолепие, пока опять не посмотрела на место, где стоял Дима. О, теперь он улыбался. Так, будто счастливее он быть не мог. А затем указал пальцем вправо, и, проследив за его взглядом, я увидела, что две девушки–официантки несут ко мне огромный торт в три яруса с зажженными свечами.

Я. Была. В шоке. Словно все это происходило не со мной. Я даже немножко протрезвела!

– Загадай желание и зажги свечи! – напутствовал ведущий, когда восемнадцать огромных свечей оказались напротив моего лица. Девушкам пришлось наклониться – настолько огромным был торт. Думаю, я могла бы угостить им всех присутствующих. Но больше всего мне хотелось самолично отнести кусочек в застекленную зону на балконе второго этажа.

Подняв глаза на Рогозина, я подумала, чего бы мне хотелось больше всего на свете. Я хотела пожелать что–то только для себя, и чтобы желание сбылось. Миллион долларов? Никогда не разочаровываться? Быть счастливой? Да. Наверное, последнее. Просто быть счастливой, наслаждаться каждым днем, любить жизнь, себя, родителей и, наверное, больше никого. Никогда не зависеть от чувств, которые однажды могут разбить сердце вдребезги.

Закрыв глаза, я задула свечи, и отовсюду раздались радостные крики. Улыбнувшись, ткнула палец в крем и облизнула.

– Очень вкусно, – произнесла я в микрофон ведущего. – Спасибо, дядя Дима!

Многие проследили за моим взглядом и уставились на балкон, где стоял мужчина. Вот только мало кто понимал, почему его лицо было перекошено от ярости. А я? О да, я понимала! Ему все же очень не нравилось, когда я так его звала.

Что–то пробормотав, Рогозин быстро скрылся от посторонних глаз в своем застекленном логове. Я же попросила ведущего разрезать торт для всех, а самую верхушку оставить для меня. Диджей вновь запустил музыку, но теперь в воздухе ощущался дух праздника и настоящего веселья. Официантки за кулисами вручили мне тарелку с лакомством, а одна из них указала рукой на второй этаж и крикнула на ухо:

– Лестница напротив бара!

Она произнесла это так, будто было очевидно, куда я собралась нести этот торт. А возможно, девушка просто направляла меня, следуя чьим–то указаниям. Не зря же на ее ухе висел микрофон. Я перестала рассуждать, когда на моем пути возник тот самый симпатичный брюнет–стриптизер. На нем до сих пор были его блестящие синие трусы, и только.

– Привет! Еще раз с Днем рождения! – выкрикнул он.

– Спасибо! – ответила я, желая провалиться под землю. Почему–то именно сейчас мой стыд решил проснуться. Он все смотрел на меня, раздевая взглядом, и улыбался до ушей.

– Мне нужно выпить! – решила я.

– Я угощаю! – не растерялся парень.

– У меня здесь все бесплатно, – похвасталась я. А еще я собралась сказать, что меня ждет подруга, которую я еще не успела поблагодарить за незабываемый подарок, как стриптизер окунул палец в мой торт и, точно так же, как я чуть ранее, облизал свой палец. Смотрел он при этом исключительно мне в глаза. Вот тогда улыбка медленно сползла с моего лица, и я по–настоящему разозлилась.

– Не знаю, где любят бывать эти пальцы, но в моем торте им точно не место! – заорала я на все еще улыбающегося нахала.

Я толкнула его плечом и прошла мимо, а вдогонку мне послышалось:

– Если захочешь приват, только скажи, пантерка!

– Угу, уже бегу, – ворчала я весь путь до Оли. Она сидела у бара и выслеживала меня взглядом.

– Юлька! – выкрикнула она. – Ты – это нечто! Какой был жаркий танец. Я только одного не поняла: они зачем остановили представление на самом интересном месте? Я вот сейчас как раз собралась идти разбираться.

Она залила в себя остатки коктейля и схватила меня за руку.

– Куда? Погоди! Оль!

– Так, и где мое «спасибо»? – спросила на ходу подружка.

– Спасибо! – заорала я. – Ты была права. Такой день рождения я при всем желании не забуду!

– Милая, это только начало ночи, – пообещала Оля и потянула меня по лестнице вверх. Я изо всех сил старалась не упасть и не выронить торт, все мое внимание было сконцентрировано на тарелке.

А когда мы, наконец, остановились, то оказались у стеклянной двери. Это было то самое убежище, за которым скрывался Рогозин, и куда я намеревалась заглянуть. Одного я не понимала, почему со мной пошла Оля?

– Э…

Она постучала и вошла до того, как я успела ее остановить.

– Вечер добрый! А жаловаться у вас? – беспардонно спросила подруга. Я же осталась стоять за ее спиной с округленными от шока глазами. Как она могла вот так просто зайти к Рогозину, да еще и говорить с ним в таком тоне? В то время как я не могла вымолвить и слова.

– Добрый, – холодно ответил Дима.

Он сидел в кресле мрачного помещения и пил виски. Галстук отсутствовал, а рубашка была соблазнительно расстегнута, обнажая шею и кусочек груди. Он окинул мою подругу с ног до головы сканирующим взглядом, и Оля попятилась, словно только сейчас поняла, что учудила. Она всегда была более раскрепощенной, а еще она была пьяна. Но даже это не оправдывало ее поведения, черт возьми.

Взглянув на меня, Дима спросил:

– С тобой?

Я робко кивнула.

– Я мозг именинницы на сегодня, – вставила подруга и расхихикалась. Но Рогозин даже не ухмыльнулся. – Я Оля.

– Где твой телефон? – спросил он меня, полностью игнорируя ее. Он поставил бокал на стол и встал, надвигаясь ко мне. Я все еще стояла, словно статуя, с тарелкой в руках, следя за каждым движением мужчины. Он слегка отодвинул Олю со своего пути, подошел ко мне и наклонился к уху.

– С Днем рождения, Юля, – шепнул Дима. Ему хватило всего пары слов, чтобы запустить бег сотни мурашек по моему телу. И тут же с нотками обвинения он добавил: – Дозвониться не могу весь вечер.

– Она телефон потеряла, – вставила Оля и, выглянув из–за плеча Димы, подмигнула.

Смысл сказанного достиг моего расплавленного мозга не сразу, потому я вообще это не прокомментировала. Ровно как и не ответила на вопрос Димы. А все из–за дурманящего аромата, который от него исходил и пьянил не хуже алкоголя. Я растеряла мысли и слова, которые собиралась сказать.

– Не суть, ты и сама пришла, – произнес Рогозин. Я рассматривала его губы, гладковыбритые щеки, шею, но чувствовала пристальный взгляд, просящий встретиться с ним.

– Спасибо за... блесточки, – выдавила я из себя и все же решилась посмотреть мужчине в глаза. Это было опасно.

Вероятно, Дима имел способность превращать меня в желеподобную субстанцию. А еще вероятно, что он знал какой–то страшный секрет, как заставить меня бояться и хотеть его одновременно. Один взгляд. Один чертов взгляд. И его губы снова так явно ощущаются на моих. Словно он заклеймил меня тем злосчастным поцелуем навсегда. И как будто прочитав мои мысли, Рогозин ухмыльнулся. Так хищно и хитро одновременно, что от этой улыбочки я расплавилась еще больше.

– Рад, что тебе понравилось шоу. Правда, этого клоуна в моей программе не было.

– Стриптизер! – воскликнула Оля. Я и забыла о ее присутствии. Дима так загородил ее собой, что я почувствовала себя в некоем уютном маленьком пространстве. Уютно рядом с дядей Димой... Кто бы мог подумать.

– И он, между прочим, не закончил шоу, за которое ему заплатили, – продолжила подруга, желая привлечь к себе внимание. Я послала ей предупреждающий взгляд, но она его проигнорировала. – Это я его наняла, администратор клуба дал добро. Я просто хотела, чтобы моя подруга запомнила свое восемнадцатилетие.

Дима, все еще стоявший к ней спиной, улыбнулся еще шире.

– Она его запомнит, – произнес он. И тон его не терпел препирательств. На этот раз даже Оля замолчала. Только округлила глаза до размеров блюдец! Я так и слышала ее мысли: «Значит ли это, что меня ждет еще больше сюрпризов?»

– Для твоих друзей заказан столик. Бар и суши–меню за счет заведения. – С этими словами Дима повернулся к Оле, и на ее лице вмиг расплылась сексуальная улыбка. Обычно она использовала ее, когда хотела кого–то подцепить. И мне, черт возьми, это не понравилось. Такой мужчина, как Рогозин, ей не по зубам.

«А тебе?»

Ну, я хотя бы не пыталась его клеить. Это было бы так глупо с моей стороны. Тем более сейчас, когда я только несколько часов назад узнала о предательстве.

«А что если Дима влюбится в Олю? Она тоже красива и, похоже, на все согласна».

От этой мысли меня передернуло, и я едва не выронила торт.

«Тебе все равно!»

– Ни в чем себе не отказывай, – произнес Рогозин, после чего открыл дверь и жестом указал Ольге на выход.

«Ты не должна так этому радоваться!»

Поняв, что ее выгоняют, подруга охнула и послала мне вопросительный взгляд.

– Я свою подругу не оставлю. Как же она без своего мозга?

– Он ей не нужен, пока она со мной, – спокойно ответил Дима. Но все же в его голосе слышалась сталь. – А тебе не помешает, раз намеков не понимаешь.

Я не могла поверить, что он сказал что–то настолько грубое. Оля заметно сдулась, в ее глазах плескалась обида, когда она буквально выбежала из комнаты. Я ее позвала, но Дима преградил мне путь и резко захлопнул дверь.

– Зачем ты так? – возмутилась я.

– Затем, что не надо было ее приводить. Или тебе для общения со мной нужна группа поддержки?

– Для общения с тобой мне нужно выпить, – съязвила я. И Дима улыбнулся. Я сделала то же самое.

– Сегодня твой день, – мягко произнес он и подошел к столику в центре комнаты, чтобы налить мне выпивки. Здесь были мягкие диваны, кресло, бильярд и даже шест. Но, несомненно, самым любопытным было панорамное окно, с которого открывался прекрасный вид на сцену и танцпол. Там же я заметила подругу. Похоже, она зря времени не теряла и уже вовсю флиртовала со стриптизером. Пока я наблюдала за ней, что–то мягкое упало на мои плечи, и аромат парфюма ударил в нос. Какой же он все же крышесносный. Так и хочется закрыть глаза и сделать глубокий вдох.

– Подарок, – шепнул на ухо Дима.

Осмотрев себя, я поняла, что одета в шубу. Норковую, мягкую, белоснежную, безумно дорогую, судя по длине почти до колен. Я охнула и обернулась.

– Я не могу принять, – шепнула и застыла на последнем слове.

Рогозин положил руки на стекла по обе стороны от моей головы и смотрел на меня столь жарким обжигающим взглядом, что у меня возникла лишь одна мысль.

«Поцелуй».

Это было выше меня. Какая–то безумная потребность, бесконтрольный порыв, сжигающая нужда. Потому, когда Дима без всяких прелюдий и предупреждений напал на мои губы, я не стала сопротивляться, а ответила ему со всей страстью, которая кипела в моих венах в его присутствии. Я ненавидела его за это так чертовски сильно.