Глава 13

Глава 13

Он отстранился первым, пытаясь урегулировать дыхание. Мне же хотелось застонать от того, насколько позорно быстро я сдалась и что хочу продолжения. Мне было мало каких–то нескольких минут.

– Сегодня твой день, – повторил он. Но фраза казалась не завершенной. Поймав мой взгляд, Дима еще несколько секунд смотрел в мои глаза, и только дьявол знал, о чем он думал. – Но ночь… вся моя.

Я втянула воздух, прекрасно понимая, о чем речь. Но прежде чем я начала отрицать и просить отпустить меня, мужчина положил свою руку на мое бедро и проник ладонью под платье, крепко сжимая мою ягодицу. Я приглушенно застонала и посмотрела на него с некой мольбой. Ведь он знал, что мы не должны.

«Оттолкни меня, заставь уйти».

Но нет. Ни он, ни я этого не хотели.

– Я пьяна, – прошептала я, пытаясь найти себе оправдание. – Ты слишком взрослый для меня. Это неправильно.

В ответ Дима перехватил мою ладошку и положил ее себе на пах. Я застонала вновь, стоило в полной мере ощутить его налитую желанием плоть.

– Боже…

– Его нет, Юляша. Но есть я. И этой ночью я буду в тебе.

Он шептал мне что–то крайне противоречивое и даже грязное. Но каждое слово отдавало новой волной дрожи по телу. Последние доводы разума стихли, и остались лишь чистые инстинкты и язык тела. Дима знал, на какие точки нажать, чтобы я горела. Он был безжалостен со мной.

– Признай, что ты хочешь меня. – Он проник в мои трусики, и я пискнула, как только почувствовала обнаженной кожей его горячие пальцы. – Скажи это, – потребовал он.

Я не могла. Я просто покачала головой. Но его наглый палец заскользил по моим складочкам, и я вскрикнула от нахлынувших безумных ощущений.

– Да, – простонала я. Это был мой крах, моя капитуляция. Мое падение в ад. И я собиралась идти до конца. – Я хочу тебя.

Я предпочла не акцентировать внимание на победных огоньках, которыми зажглись глаза мужчины. Чувствовала себя такой идиоткой. Кто я для него? Очередная игрушка? Он ведь просто забавляется. Но с другой стороны… Почему я не могу сделать то же самое? Пускай это самообман, всего минутная слабость. Но почему бы мне не отметить вступление во взрослую жизнь первым сексом? И если уж выбирать между Женей и Димой, я предпочту настоящего мужчину, от которого у меня мурашки по коже.

Он вытащил свою руку из трусиков и поднес влагу к моим губам. Я почувствовала вкус своего возбуждения, а в следующую секунду Дима со стоном его слизал, терзая меня новым поцелуем. Затем он так резко отстранился, что кожу обдало холодом. Шуба давно скатилась с моих плеч и лежала у ног, а я прижималась спиной к стеклу и дышала так, словно пробежала марафон.

Дима пятился от меня шаг за шагом, и я с жадностью наблюдала за всем великолепием его тела, за упругими мышцами груди, за недвусмысленной выпуклостью на брюках. Только лишь смотреть на него доставляло удовольствие. 

– А где Надя? – зачем–то выпалила я. Мозг и правда не работал.

Рогозин лишь тихо рассмеялся и покачал головой. А затем упал на кожаный диван и поманил меня пальчиком. Я пошла сразу же, будто только этого и ждала.

– Я понятия не имею, – произнес он. Как только я подошла, его пальцы поползли по моему обнаженному бедру, пока не добрались до резинки трусиков. Смотря мне в глаза снизу вверх, Дима продолжил: – Но даже если попросишь, я ее к нам не позову. Потому что делить тебя не намерен ни с кем. Усекла?

Я осталась без нижнего белья. И я, черт возьми, совсем не понимала, на что подписалась.

Подняв мою ногу, он поставил ее на диван и приподнял платье. Теперь мое самое сокровенное место было выставлено ему на обозрение, и я не могла подавить желание спрятаться от него, укрыться от этого жадного взгляда. Но разве он позволил бы мне? Он укусил мою руку, когда я потянулась к платью, а затем его губы оказались на внутренней части моего бедра, и я едва не упала. Ноги и правда уже не держали от переизбытка эйфории.

Дима поймал меня, когда я начала заваливаться на него, и усадил на себя. Я была так чувствительна, что едва не получила оргазм, просто сидя на его эрекции, которая так явственно чувствовалась сквозь шершавую ткань брюк. Наши губы нашли друг друга, и мы снова утонули в безудержном похотливом поцелуе. Это было сродни безумию.

– Юль, – шептал Дима между перерывами. Его руки ласкали мои плечи, и лямки платья поползли вниз. Теперь оно собралась комом на моей талии. А я осталась практически обнаженной. Вот только Дима был полностью одет. Я потянулась к пуговкам его рубашки, но он перехватил мои руки. – У меня был план. Я хотел отвезти тебя домой. Но… не смогу.

 О нет, он не просил прощения и не пытался оправдаться. Рогозин скорее звучал удивленно. Будто сам не верил, что я могла свести его с ума. Коварно улыбнулась. Мне до чертиков нравилась реакция его тела. Но все же я понятия не имела, что делать дальше. Мне и не нужно было, мы оба знали, кто вел в этой игре.

– Руки вверх, – отдал приказ Дима. Я повиновалась, а еще через мгновение мое платье спорхнуло с тела прямо с нарядным бюстгальтером.

Оказавшись абсолютно голой, вздрогнула. Дима осматривал меня из–под полуопущенных век, а затем грязно выругался. Мне показалось, в следующую минуту он буквально помешался на моей груди. Природа щедро одарила меня в этом месте, чему прямо сейчас я была несказанно рада. Он всосал сосок и слегка прикусил его, отчего я выгнула спину, ухватившись за короткий ежик его волос. Дима отстранился от меня и засуетился. Никогда прежде я не видела его таким быстрым. Обычно каждое его движение было продуманным, ленивым. Но сейчас он достал из нагрудного кармана презерватив, расстегнул молнию брюк, и я опять густо покраснела. Его природа тоже отлюбила по полной. Я хихикнула своим мыслям. Крутой мужчина с кучей бабок и огромным членом. Разве такое возможно? Я думала, хоть с чем–то у него не должно было сложиться, но нет.

Я наблюдала за процессом «обеспечения безопасности» с огромным любопытством, но долго это не продлилось. Дима впился в мое бедро одной рукой и придвинул ближе. Мы смотрели друг другу в глаза, когда я ощутила твердую головку напротив своего входа. Я боялась момента боли. И хотя Дима ничего не говорил, в его глазах плескались желание и… нежность.

Он на секундочку закрыл глаза, гулко выдохнул, а затем прижался к моим губам и в ту же секунду насадил на себя. Я закричала от резкой боли, но этот звук утонул в новом тягучем поцелуе. Мы не двигались целую вечность. Я была сжата в крепких объятиях, грудью чувствуя тепло его тела, а спиной – нежные поглаживания рук. Он все еще целовал меня, медленно выводя языком узоры, пока по моим щекам текли слезы. Они появились не столько от боли, сколько от странных чувств. Что я делала? Насколько потерянной я была…

– Тихо–тихо, все уже.

Дима был так близко, но при этом оставался таким чужим. Но теперь уже поздно метаться в сомнениях, он стал моим первым, я запомню это на всю жизнь. Этот момент останется в памяти до конца моих дней. И он не был таким уж плохим. Просто я хотела большего. Чего–то настоящего. Любви?

Я прижалась к Диме с каким–то отчаянием, требуя больше ласки и тепла, больше нежных слов. Его руки опустились на мои бедра, и мужчина медленно меня приподнял. Я застонала от смеси наслаждения и боли. Это было странное, новое чувство. И чем больше Дима поднимал меня, насаживая на свой член, тем сильнее мне это нравилось. Вскоре я могла думать только о том, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы он вечность смотрел на меня таким полным обожания взглядом. Чтобы это удовольствие между нами длилось бесконечно.

Только сейчас, будучи слегка подвыпившей и находясь так близко к Рогозину, как только можно, я могла смотреть в его глаза без страха. В них было столько неизведанного и несказанного, но мне ничуть не было страшно. Скорее любопытно. Он не был холодным или отстраненным, как я тайно того боялась. Дима словно открылся мне, позволил подсмотреть, что у него на уме. Я знала, что ему нравилось то, что происходило.

– Черт, прекрати, – прошипел он. И опустил веки. – Я же пытаюсь быть нежным.

– Что? – Я улыбнулась, но затем охнула от резкого толчка внутри меня.

Его пальцы до боли впились в мои бедра, и сам Дима застыл и глухо застонал. Я поняла, что настал момент его кульминации, и это почему–то заставило меня гордиться собой. Я довела его до такого состояния. Возможно, немного глупая и наивная мысль. В конце концов, разве много мужчине надо? Но все же, я получила такое же моральное удовлетворение, как и он физическое.

Уткнувшись в мое плечо, он прошептал:

– Ты как?

Я не могла ничего ответить. Просто сама не понимала. Дима медленно приподнял меня, пересадил на диван, а сам поднялся и принес мне шубу. Несмотря на то, что еще секунду назад мне было жарко, сейчас я дрожала.

– Только попробуй исчезнуть, – пригрозил Рогозин и сам же скрылся за темной дверью комнаты. Послышался шум воды. А с другой стороны все еще раздавались звуки музыки и крики ведущего вечера. У меня было странное состояние апатии. Мыслей не было вообще, хотя я и понимала, что осмыслить было что. Но сейчас мне этого не хотелось. Вместо этого я встала и, кутаясь в шубу, подошла к окну. Играл один из моих любимых треков, и я начала медленно раскачиваться в такт. Закрыла глаза, подняла руки над головой, провернула бедрами «восьмерочку».

– Юля, – неожиданный оклик Димы заставил меня вздрогнуть и резко повернуться к нему.

Он стоял у стены со спрятанными в карманы руками и смотрел на меня плотоядно. Нежный шелк подкладки гладил кожу, когда я походкой пьяной кошки шла к нему. Он улыбнулся, оттого что в какой–то момент у меня заплелись ноги, и пошел мне навстречу. Я скрестила пальцы за его шеей, а он сжал мою попку. Я пыталась танцевать снова, но он не стал двигаться со мной в такт. Он просто стоял. Тогда я вспомнила то, о чем на краткий миг забыла. Рогозин никогда не будет подстраиваться под кого бы то ни было.

– Я отвезу тебя домой, – шепнул он.

«Вот и все, Юля. Никаких признаний в любви. Никакой сказки. Добро пожаловать во взрослую жизнь».

Коротко кивнув, убрала руки и пошла искать свои вещи.

– Мне нужно найти Олю.

– Арсений вызовет ей такси, – заявил Дима своим фирменным безапелляционным тоном.

– Не беспокойся, – ответила я, изо всех сил старясь не звучать как обозленная стерва.

Я не хотела выглядеть жалкой и обиженной. Нет, мне просто нужно было с улыбкой поблагодарить его за все и выйти. В конце концов, я знала, что так будет. Он получил свое, и лишь благодаря хорошему воспитанию предложил подбросить до дома.

«Никогда ни о чем не жалей!»

– Мы и сами доберемся. Совсем не нужно беспокоить Сенечку.

Я полностью оделась, выдохнула и, обернувшись, взглянула на Диму. Он стоял ближе, чем я думала. Прищурив глаза, Рогозин притянул меня к себе. Я ощутила, что он был возбужден. Снова.

– Для тебя он Арсений. В крайнем случае, Сеня, – отрезал мужчина. – И он вызовет твоей подруге такси. А нас, – на этом слове он сделал акцент, – отвезет домой. За город. На все выходные.

Я вспомнила, как нагло он выкрал меня в свою резиденцию в прошлый раз, как я сходила с ума от скуки и переживаний, и застонала вслух.

– О не–е–ет.

– Нет, ну ты смешная, – возмутился Рогозин. – Ты же не думала, что на этом все?

Я ничего не ответила, но от того, как он пристально смотрел на меня, захотелось виновато потупить взгляд. Дима тяжело выдохнул и потер ладонью лицо. Он делал так и ранее, когда был уставшим. А затем он что–то неразборчиво заворчал, из чего я расслышала несколько ругательств и «эти бабы».

– Что–о–о? – возмутилась я. – Это что еще за «эти бабы»? Я тебе не…

– Да хрен поймешь, что у вас в голове, – перебил он меня грозно. Правда, сам с трудом сдерживал улыбку, когда я думала, как бы эффектней обидеться и уйти, хлопнув дверью. Но вместо этого мой сонный и пьяный мозг выдал очередную фразу невпопад:

– В любой непонятной ситуации надо пить.

– Нет, Юляша. Это не наш с тобой лозунг, – заверил Дима.

– Нет?! А какой наш?

Немного подумав и окинув мою фигуру сканирующим взглядом, мужчина изрек:

– Не скажу, что я спец в таких вопросах, но думаю, что большинство проблем можно решить так.

И он меня поцеловал. Так нежно и сладко, что я вмиг с ним согласилась.

– Поехали, – шепнул он в мои губы. И звучал так самодовольно, как, впрочем, и всегда.

– А что я Оле скажу? Она же все поймет, если я с тобой поеду.

– А это вообще не ее дело, – ответил он и открыл для меня двери. Правда, не те, которые выходили в зал, а служебные, ведущие к техническим помещениям клуба и на парковку для персонала.

С подругой мы встретились уже на улице. Дима предпочел остаться в машине, пока я прощалась. И хоть Сеня в самом деле вызвал для нее такси, она напрочь отказалась уезжать в самый разгар веселья. Если бы меня не заверили, что за ней присмотрят, то я бы, пожалуй, потянула ее силой. Но Оля быстро попрощалась со мной, бросила угрюмый взгляд на черное авто и побежала танцевать. Я ожидала подмигиваний, глупых улыбочек и допроса с пристрастием. Возможно, все это будет позже. Только попав в объятия Димы, я призадумалась: «А что же с моим мозгом? Он все еще с Олей или ему уже пора включаться?»

Я заснула еще в машине, а когда проснулась, утреннее солнце слепило глаза. Пощупала рядом с собой кровать и осознала, что спала одна. Да еще и в гостевой комнате. Почему Дима не забрал меня к себе? Все было знакомым: белая комната, огромная кровать, панорамное окно с прекрасным видом. На кресле лежала моя белоснежная шубка. Я все же не должна ее принимать.

Хорошенько потянувшись, побрела к шкафу и обнаружила в нем одежду, которую купил для меня Рогозин в прошлый раз. Она провисела здесь почти месяц. Новая, еще с этикетками. Мысль, что Дима не приводил подруг сюда, оказалась очень приятной. Но затем подкралась другая: «А может быть, они спали в его постели?»

Натянув юбку с майкой, я побрела в ванную, чтобы умыться и принять душ. А после отправилась на поиски хозяина дома. Дима обнаружился на кухне. Сидя за столом, он подпирал руками лицо и выглядел чем–то озадаченным.

– Жалеешь? – спросила я раньше, чем успела подумать. Он не услышал моих шагов, потому слегка вздрогнул. Его тело выглядело напряженным, когда он опустил руки и выпрямил спину.

– Я приготовил тебе завтрак, – пробормотал он и указал на тарелку с омлетом рядом с собой. Все так, как я любила – с помидорами и сыром.

Я несмело подошла, села рядом, продолжая следить за ним краем глаза.

– А ты? – спустя мгновение спросил он.

Этот странный разговор мне прежде всего не нравился тем, что Рогозин не отрицал сожаление. А еще тем, что смысла в нем не было.

– Я никогда ни о чем не жалею, – холодно бросила я. – Так поступают взрослые люди, верно? – Послала мужчине многозначительный взгляд. – Отвечают за свои поступки.

Дима перехватил мою руку, которой я держала вилку, а затем выдернул меня со стула и усадил на себя верхом. Его губы оказались в миллиметре от моих.

– Я посмотрю, как ты заговоришь, когда втянешься, – с явной угрозой произнес он.

– Во что втянусь?

– В меня, – прошептал он и с какой–то дикостью набросился на мой рот. Мы целовались, как оголодавшие. Даже если он и чуточку жалел, что воспользовался моим безотказным состоянием, то это было в прошлом. Сейчас Дима действовал более чем решительно. Он усадил меня на столешницу, и мои груди оказались напротив его лица.

– Погоди. – Я пыталась его остановить, хотя руки мои тянулись к его лицу, шее, плечам. – Где Сеня?

– Никого нет.

Дима встал и спустил с себя шорты. Увидев его при свете дня, я охнула. Но явно не от ужаса. Меня не ждали какие–либо прелюдии. Он был готов для меня прямо сейчас и не собирался медлить ни секунды. Осознание этого заставило меня гореть от желания. Впрочем, я и с одного поцелуя пребывала в нужной кондиции. Задрав мою и так не длинную юбку и отодвинув в сторону трусики, Дима прижался ко мне налитой плотью. Я прикусила губу и задышала чаще.

– Ты вся моя, – прошептал он. И с этими словами я ощутила резкий толчок, а затем и укус в губу. Слегка вскрикнув от смеси боли и наслаждения, я послала мужчине предупреждающий взгляд. А он в ответ усмехнулся и медленно отстранился.

Удержав его взгляд, я застонала от чувства наполненности, когда он снова резко вошел в меня. Теперь боли не было и вовсе. А я, наконец, поняла, зачем все это. Почему люди так одержимы занятием любовью. Бесконечное наслаждение, неподвластное, безрассудное и от этого такое заманчивое. Даже если бы я хотела остановиться, не смогла бы. Дима заставлял меня испытывать слишком сладкие ощущения.

Но это был далеко не предел того, что он мог со мной сделать. Он шептал мне на ушко страшные вещи о том, как, когда и в каких позах он будет брать меня. И почему–то от каждого слова я цеплялась за него все сильнее, а стоны мои звучали все громче. То, как мы это делали, вовсе не напоминало нежное занятие любовью. Но, черт возьми, мне хотелось именно так: сильно, резко, грубо. Я чувствовала себя до жути развратной, но в то же время это было так правильно. Так хорошо.

А затем Дима опустил между моих ног свою руку и начал творить чудеса своими пальцами. Я закричала и вздрогнула, когда мое возбуждение достигло самого пика. Сегодня было намного лучше, чем вчера. И когда он полностью вышел из меня, я разочаровано застонала. Нет, все же я окончательно потеряла голову. Даже не задумалась о защите. Залететь от второго секса – совсем не то, о чем я мечтала в восемнадцать. Хорошо, что хоть один из нас позаботился о будущем. Дима не кончил в меня. Но даже следы его оргазма на моих бедрах казались чем–то жутко возбуждающим.

– Ты меня пометил, – прошептала я, довольно улыбаясь.

Он тяжело сопел, а после подарил мне жесткий поцелуй, стянул со стола и шлепнул по мягкому месту. Я бы обиделась, но как–то не получалось.

– Иди в ванную. – Рогозин, как всегда, не отличался болтливостью. Правда, не во время секса!

Я не стала подниматься на второй этаж, а воспользовалась гостевой. Когда проходила мимо кабинета, мельком взглянула в щель приоткрытой двери и обомлела. Экран монитора был слегка развернут к двери, и я разглядела множество окошек видеотрансляции. Белая спальня, коридор, гостиная и кухня. На ней прямо сейчас расхаживал Дима в стороны, будто что–то не давало ему покоя.

Черт меня подери! Он все записывал!