Глава 15

Глава 15

Проснулись мы ближе к полудню воскресенья. Я чувствовала себя вялой и разбитой. Настроения не было ни на уроки, ни на уборку, ни тем более на болтовню. А Оля, как назло, задалась идеей выведать у меня все–все подробности. Моему терпению пришел конец, когда она сказала, что перенесет с общаги все свои конспекты и некоторые вещи, и для этого я должна одолжить ей чемодан.

– Знаешь, – осторожно начала я. – Давай лучше встретимся вечером. Мне хочется побыть одной, переварить события прошедших дней.

– Я не хочу оставлять тебя наедине со своими мыслями, – запротестовала она. – Ты заскучаешь!

– У меня есть телефон. Я позвоню!

Оля недовольно покачала головой, вздохнула и деловито произнесла:

– Он на кухне, кстати. До сих пор выключен и разряжен.

Я честно пообещала зарядить аппарат и, как только закрыла за подругой двери, облегченно вздохнула. Было тихо, да. Непривычно. Но впервые с момента разрыва с Женей я почувствовала себя по–настоящему комфортно, просто слушая тишину собственной квартиры. Побродила тут и там, испекла блинов, выпила чаю, села за уроки. Самый важный реферат был дописан, конспекты упакованы в рюкзак, чистый свитер выглажен. За окном стоял вечер. Я устало потерла глаза, и взгляд наткнулся на мобильный.

– Черт! Забыла!

Только подсоединила шнур, как в дверь позвонили. И я поймала себя на мысли, что никого не хотела видеть. И даже Олю. Она так поддерживала меня, и я была ей благодарна. Но…

Пошла открывать.

– Кто?

– Я.

Этот «я» был вовсе не тем, кого я ждала. Закусив губу, открыла двери и уставилась в злые сощуренные глаза напротив.

– Ты шубу забыла, – чуть ли не процедил Рогозин. А затем всучил мне эту самую шубу в руки и нагло, даже без намека на приглашение, втиснулся в квартиру.

– Ну, входи, – растерянно пробормотала я.

 – Ну и войду, – с явной угрозой произнес Дима. И это притом, что фактически он уже был внутри. – Чай есть?

– Есть.

– А конфеты?

– Тоже есть.

– Угощай.

И все это с таким недовольством, будто кто–то вынудил его ко мне явиться.

– А… зачем ты пришел? – нервно спросила я и аккуратно повесила дорогую одежду в шкаф. Подарок мы еще обсудим.

– А затем, – огрызнулся Дима. Он сложил руки в карманы брюк, продолжая буравить меня неприветливым взглядом. Я же кусала губы, изо всех сил стараясь не улыбнуться. Просто одна мысль, что он здесь, что ОН САМ ПРИШЕЛ, вызывала во мне щенячий восторг. И я злилась за это на себя и на Рогозина.

А когда я все же не выдержала и улыбнулась, он шумно выдохнул через нос и за секунду преодолел расстояние между нами. Я не сопротивлялась, когда он схватил меня за предплечья, надежно удерживая на месте. И не стала препятствовать, когда его губы накрыли мои, а язык вторгся в мой рот в настойчивом жарком поцелуе. И не сделала ничегошеньки, чтобы остановить его. Вместо этого я вцепилась в лацканы его пиджака, сильнее вжалась в теплую сильную грудь и отвечала на поцелуй так, как того хотела. Страстно, жестко, причиняя боль.

– Кто–то из нас был неправ, – прошептал Дима.

– Может быть, ты? – поддразнила я.

– Может быть, оба? – предложил он компромисс. Такой ответ меня не просто устроил, но и сильно удивил. Дмитрий Сергеевич признал вину?

– А что, значит, Надежда не…

 Только я произнесла ее имя, как он закрыл мне рот пальцем и прищурился.

– Нет.

Я попыталась уточнить, что он имел в виду, но он посмотрел на меня так, что по спине пробежались мурашки. Не от страха. Напротив. Я чувствовала себя нашкодившей девчонкой, которую вот–вот накажут. В моей фантазии разыгрались нешуточные сценарии, и ревнивые мысли отступили. Он мне ничего не обещал, в конце концов. А я ему. На одну ночь больше, на одну меньше…

– Я просто…

– Нет! – оборвал меня Рогозин. – Ты лучше молчи. Потому что я все еще зол.

– Вижу. А от конфет добрее станешь? – предположила я.

– Добрее? – задумался он. – Не от конфет так точно.

– Дмитрий Сергеевич! – пожурила я. Впрочем, он совсем меня не слушал. Да и я потеряла нить мыслей, когда он проник рукой под халат, в котором я проходила весь день, и провел пальцами по моим соскам. Я даже и не представляла, как сильно успела соскучиться по этим ощущениям.

Мы все еще стояли в коридоре, но Дима не собирался здесь задерживаться. Глядя мне в глаза, он избавился от ботинок, стянул в себя куртку и бросил прямо на пол, не заботясь о чистоте. Его идеальный пиджак оказался там же спустя секунду. Его не волновали вещи, он не мог оторвать свой взгляд от меня, и понимание этого заводило, опьяняло.

Я оказалась прижатой к двери в гостиную, когда его рука медленно потянула поясок моего халата. К слову, под ним у меня были лишь тонкие трусики, которые уже промокли насквозь. Послав мне кривоватую ухмылочку, Дима потянул за шнурок, и нижнее белье медленно сползло по моим бедрам. Я облизнула пересохшие губы и, не выдержав повисшего напряжения, сама притянула его для поцелуя. А он сильнее сжал мою попку, так, что вихрь желания прошелся по всему телу, выбивая стон из груди.

– Зря ты уехала, – шепнул он. Его рука оказалась между моих ног, и свидетельство моего желания растеклось по его пальцам.

– Давай хотя бы до кровати дойдем, – задыхаясь, прошептала я. Но, по правде говоря, еще через секунду мне уже было все ровно, где это произойдет. Лишь бы он подарил мне наслаждение, на которое я, похоже, уже подсела, как наркоманка. Димоманка.

Целуясь, мы брели по комнате, но остановились, наткнувшись на диван. Я потянулась к его ремню, желая избавить его от одежды со скоростью света. Рогозин был еще нетерпеливее. Он развернул меня спиной к себе и, потираясь своим пахом о мои нижние округлости, сжал грудь. Я задышала чаще, ведь воздуха не хватало. Он стянул с моих плеч халат и отшвырнул его на пол, а меня заставил встать коленями на подушки и облокотиться руками о спинку дивана. Я чувствовала себя такой уязвимой перед ним, но стоило обернуться и увидеть полный желания, буквально одержимый взгляд мужчины, как во мне проснулась игривая Юля. Я покачала бедрами, призывая его приходить к активным действиям. А затем прогнула спину и расставила ноги еще шире.

Он не стал медлить больше и пошел в наступление. Его губы оказались на моей талии, а я застонала от нахлынувших чувств. Поцелуи становились все агрессивнее и спускались все ниже. Это сладкая прелюдия превратилась в настоящую пытку. И я даже не знала, чего хотела больше – чтобы он продолжал ласкать меня губами или, наконец, оказался внутри.

– Дима! – я простонала его имя, потому что другие слова испарились. Был только он. Он – все, чего я хотела.

Прикусив мою ягодицу, он размазал пальцем мою влагу и проник внутрь. Блаженство все нарастало с каждым его движением, но мне было мало.

– Я хочу тебя, – прошептала я. – Очень.

– Знаю, – шепнул он уже около уха. Я ощутила, как он начал медленно проникать в меня. Застыла, не дыша, но едва не сошла с ума, когда он накрыл рукой мой возбужденный комочек нервов. Мои крики наслаждения и тихое шипение слились со звуками слияния наших тел. Мы так прекрасно подходили друг другу, и я даже представить не могла, что кто–то другой мог быть таким же превосходным любовником, как Дима. Только он заставлял меня гореть от каждого его прикосновения и поцелуя. Только с ним наслаждение достигало такого уровня, что глаза застилала мутная пелена, а сердце грозило вырваться из груди. Я могла бы полюбить его только за то, что он так искусно владел моим телом.

 Хотя нет… Последняя мысль странная. И опасная. Нельзя влюбляться в Рогозина. Никак нельзя.

– Это так хорошо!

– Да. – Дима прикусил мочку моего уха и сделал еще несколько мощных толчков прежде чем я улетела к райскому наслаждению. – Я знаю.

Он не вышел из меня, когда его настиг оргазм, а я даже не задумалась о защите. С ним я была спокойна. Он тот мужчина, который заботится о главном, предоставляя мне комфорт и безопасность. Когда он был так близко, я обожала его полностью и бесконечно. И это вовсе не было безопасно для моего сердечка.

Дима медленно вышел, но не спешил выпускать меня из своих объятий. Он тяжело дышал, упираясь лбом в мою спину.

– Теперь ты уйдешь? – спросила я грубее, чем собиралась. Я даже не думала, что мне хватит смелости задать этот вопрос. Но он все же вырвался. И повисла пауза.

Накрутив мои волосы на кулак, Дима заставил меня повернуть к нему голову и посмотреть ему в глаза.

– Нет.

– Ну, у меня, знаешь ли, нет роскошной спальни с видом на холмы. И ультрамодной музыкальной системы, к счастью, тоже.

Дима закатил глаза.

– Ванная есть?

Я кивнула.

– Тогда точно остаюсь.

Под моим изумленным и слегка встревоженным взглядом Рогозин направился в ванную.

– Прям до утра? – недоверчиво выкрикнула я.

– Да!

И что самое смешное, в его голосе не было ни капли смущения. Скорее, какое–то раздражение от того, что я такая придирчивая. Любой другой уже бы засомневался, а хочу ли я, временная хозяйка жилища, присутствия гостя. Но только не Дима. Он сказал, что остается, и точка. Меня это слегка возмущало. Но почему–то и нравилось тоже. Возможно, потому, что я на самом деле не хотела оставаться одна? Только Дима не раздражал меня пустой болтовней. Я была счастлива, если он вообще отвечал не односложными предложениями.

Он задержался в ванной, потому я постучала в дверь.

– Можно.

 Нет, ну какой же он все–таки наглый!

Войдя, я слегка зарделась, ведь вовсе не ожидала увидеть полностью обнаженного мужчину. Даже после всего, что у нас было, я застенчиво отводила глаза, хоть и хотелось рассмотреть его подробнее. Дима только вылез из душа, зеркала запотели от пара, а мое крохотное розовое полотенце для лица оказалось на его груди, а затем и на бедрах.

– Эй! – возмутилась я.

– У меня пока нет своего, – пояснил он с кривой ухмылкой. Будто бы скоро в этой квартире не только его полотенце появится, но и половина гардероба. Или это мое разбушевавшееся воображение?

– Папа с мамой тебе не читали лекцию о безопасном сексе? – вдруг сменил он тему. А когда я поморщилась, продолжил: – Я заметил, что ты не особо переживаешь по поводу защиты. Ты пьешь какие–то таблетки?

Он обернул мое многострадальное полотенчико вокруг своих бедер и пошел на кухню.

– Да нет, я просто... Ну, ты же сам...

– Что?

– Мужчина должен о таком думать.

Дима послал мне взгляд «ну и дурочка», устало вздохнул и нажал на кнопку электрочайника.

– Иди сюда. – Он поманил меня к себе, а потом обнял и прижался щекой к моей голове. Рядом с ним было так тепло. Я не могла удержаться от того, чтобы провести губами по его ключице. Он пах божественно, будто кто–то специально создал этого мужчину с таким крышесносным запахом.

– Ты не должна забеременеть. Не так. Не от меня. Я, естественно, слежу за этим, но и ты должна. Ты хоть заметила, что я использовал презерватив в этот раз?

Он вроде бы говорил разумные вещи, которыми в самом деле необходимо озаботиться, но меня задела одна фраза. «Не от меня». Это окончательно подтверждало, что его намерения по отношению ко мне несерьезные. Я вроде бы изначально знала... а все равно обидно.

– Ты не хочешь детей? – ляпнула я. А впрочем, мне и правда стало интересно. Посмотрев ему в глаза, решила добить: – Ты же уже в возрасте.

Он сначала хмыкнул, а потом и вовсе рассмеялся.

– Ну да. Старик!

– В подходящем возрасте, чтобы завести семью, – исправилась я. И посерьезнела. – Или дело во мне? Я не подхожу.

Последнее предложение уже не звучало как вопрос.

Дима потер ладонью лицо и отвернулся, чтобы достать чашки. Повисло гнетущее молчание, но я чувствовала, что он хотел что–то сказать. Только не решался.

– Может быть, Надя тебе подходит больше? – спросила я и сама же разозлилась на эту мысль. Если так, чего он прицепился ко мне как банный лист? С каждым разом отталкивать его, уходить от него для меня становится все труднее. А он все терпит, даже когда я понимаю, что перегибаю палку. Зачем? Я совсем не понимаю его мотивов.

– Вовсе нет, – пробормотал Дима. Но разве меня устраивал этот ответ? Фигушки!

– Знаешь, что, Рогозин, так не пойдет. – Я отобрала у него чашку и грохнула ей по столу. – Я, может быть, и младше тебя, но не полная же дура! Первый раз прошел отлично. Второй еще лучше. Третий, четвертый... Но когда–то же это должно прекратиться? Кто я для тебя? Очередная Надя?

– Надя уже в пролете, – выпалил он, и было видно, что сказал, не подумав. Не в той ленивой манере, как всегда.

– А, то есть у вас все–таки что–то, да было!

– Было да прошло, – в тон мне ответил Дима. Я прищурилась. Вроде не шутил.

– И много таких еще... бывших? – как бы невзначай поинтересовалась я. – Тебе черный или зеленый?

– Черный, с молоком.

– Извращенец! – пробормотала я.

– Достаточно.

– Чая или бывших?

– Юля! Ты меня доконаешь.

– Хорошо. Давай компромисс. Ты мне рассказываешь про Надежду, и я больше не буду тебя мучить.

– Зачем тебе знать о ней? – спросил Рогозин. Хороший вопрос.

– Утолить любопытство. – Я подумала и добавила: – Убедиться, что больше у вас ничего нет. Потому что, знаешь ли, я бы не хотела разбивать пару или что–то в этом роде.

Он напряженно сжал челюсти, но все же сел за стол, где его уже ждала коробка моих любимых конфет.

– Мы с ней не пара, – четко произнес он.

– Дима! Я ее слышала. Может быть, ты так не считаешь, но она точно да.

– Ее проблемы.

– А все же?

Я терпеливо ждала, пока он поглощал конфеты, а когда с ними было покончено, меня ждала шокирующая новость.

– Мы были помолвлены.

Увидев ужас в моих глазах, Дима быстро добавил:

– Давно. Четыре года назад. Она сама разорвала помолвку и отменила свадьбу за две недели до назначенной даты. А потом уехала работать заграницу.

Он смотрел на меня так, будто бы эта информация должна была меня успокоить, и теперь я расслаблюсь. Черт возьми!

– Но теперь она вернулась, – пискнула я, чувствуя приближение какой–то необъяснимой паники.

– Она вернулась, да. Мы уладили кое–какие дела и на этом все.

Дима произнес это с долей раздражения, будто на этом собирался закрыть тему. Но это меняло все. Я не могла так просто смотреть на его спокойное выражение лица. Он или ничего не понимал, или делал вид. А может быть, просто надо мной издевался? Тогда это было слишком жестоко. Так и не прикоснувшись к своему чаю, я встала из–за стола.

– Уходи, – решительно произнесла я.

– Нихрена, – в ту же секунду выпалил он, словно заранее знал, что я его прогоню.

Но вопреки сомнениям я решила настоять на своем.

– Это нужно прекратить. Все это. Мы не будем вместе, так зачем тратить друг на друга время? А ты ведь любил эту женщину, раз сделал ей предложение. Возможно, тогда она не была готова, но сейчас все…

Я вздрогнула от жуткого грохота, когда Дима зашвырнул свою пустую чашку в раковину. Она разбилась на осколки, а он заорал:

– Она никогда не была готова. Ни до, ни после. Все, что ее волновало, – бабки.

Я молчала, переваривая его реакцию. Он был жутким, устрашающим, я всегда знала. Но не крик меня озадачил, а то, сколько боли было в его глазах. Он даже не смог прикрыть ее своей привычной маской безразличия. Или не пытался. А еще я поняла, что Дима в самом деле очень любил Надежду, а она его подвела. Теперь ему больно, и я разрывалась от противоречивых чувств. Меня душила глупая, совершенно неуместная ревность к тем светлым чувствам, которые он испытывал к другой. А еще было обидно за него. И страшно. Я слишком быстро и очень сильно привязывалась к нему.

– А теперь она вернулась, – процедил Дима. – Когда деньги закончились. Продала ресторан и начала наяривать, вроде и не было этих пяти лет. Я похож на идиота? – снова повысил он голос. А затем все же встал со стула, так что тот упал на пол, и добавил:

– Преданность, Юлечка, превыше всего. Если раз просрешь, то больше не вернешь. Запомни.

Он посмотрел так многозначительно, словно говорил вовсе не о Наде. А обо мне. А когда он прошел мимо, я ощутила полнейшее опустошение. Сейчас он уйдет, и мне будет в десятки раз труднее не думать о нем.

– Юль! – позвал Дима. Его голос звучал из спальни, и я с какой–то глупой надеждой побрела к нему. Он лежал в моей постели в расслабленной позе со сложенными за головой руками. На белых простынях его кожа казалась еще смуглее, и мне захотелось накрыть его тело своим. Просто прижаться к нему и заснуть рядом. Хотя бы еще одну ночь. А потом я все же должна его отпустить.

– Даже если с Надей покончено, – произнесла я. – Мы… Ты и я все равно не сможем…

– А кто мне запретит? – с вызовом спросил он.  Я так и чувствовала, будто в воздухе повис немой вопрос – «Твой отец?». Дима, может быть, и не боялся папиной реакции, а мне было страшно. Не за себя, а за его сердце.

Я даже не успела ничего ответить, Рогозин меня опередил.

– Не думай о них, Юль. Думай о себе. Люби себя и балуй. Бери от жизни все, что хочешь.

Окончательно убедившись, что хочу Рогозина, я легла рядом и прижалась к его боку. Он прижал меня к себе плотнее, пока я полностью не расслабилась в идеальных объятиях.

– Если каждый будет любить только себя, то ничего из этого не выйдет, – прошептала я.

– Почему нет? – спросил Дима, тем самым выражая несогласие. – Любить себя просто. Любить другого тяжело. Разве ты этого еще не поняла?

Я ничуть не удивилась, что он узнал о моем разрыве с Женей. Не зря же Сеня наматывал круги вокруг общежития последний месяц. Следил. А еще подруга моя – кладезь информации. Столько наболтала по дороге в ночной клуб.

– Он изменял мне все время, – призналась я. Тихо–тихо, совсем не желая говорить об этом, но так, чтобы Дима услышал. – Очень больно, Дим. Но это не значит, что я никогда не полюблю кого–то снова.

– Ты просто на самом деле не любила его.

– Неправда! – возмутилась я. Только потому, что не хотела уступать. Из вредности.

– Правда. Я помню, как ты целовала меня в ответ тогда, в машине. Ты его не любила.

Ладно, этот спор мне не выиграть. Хотя был последний аргумент.

– То есть ты сейчас пришел мириться исключительно от любви к себе ненаглядному? – спросила я и даже подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Его веки были опущены, но на лице расплылась хитрая улыбочка.

– Конечно! Я себя балую. Если уж чего–то очень–очень хочу, то всегда получаю.

 Я ущипнула его за сосок, а он, зашипев, перекатил меня на спину.

 – Даже и не знаю, зачем я все это терплю! – возмутилась я. – Как тебе удается говорить милые гадости?

– Это врожденный талант, – поделился Дима по большому секрету. – А еще это.

Он имел в виду крышесносные поцелуи, один из которых тут же и продемонстрировал. Да уж, Дмитрий Сергеевич очень одаренный мужчина. Вот только что мне с ним делать?