Глава 17
Глава 17
Утром я суетливо собиралась на уроки, стремясь не опоздать. Из–за того, что по натуре была «совой», мне часто приходилось выбирать: позавтракать или выглядеть похожей на человека разумного. И если выбирала второе, то была голодной и агрессивной весь день.
Когда вошла в класс, моя лучшая подруга весело щебетала в компании одногруппников, как будто ее вовсе не беспокоил тот факт, что я ждала ее вчера весь вечер. Увидев меня, он улыбнулась и пересела за нашу парту.
– Привет, киса! – воскликнула Оля и чмокнула меня в щеку. – Сморчка еще нет.
Она говорила о том самом философе, Сморчковском Иване Ивановиче, над фамилией которого студенты откровенно издевались.
– Давай телефон, – буркнула я, упав на стул.
Оля заметно напряглась, присела рядом и шепнула:
– Давай об этом после пар поговорим?
– О чем? – возмутилась я, начиная подозревать неладное. – Оль, что случилось? Ты его потеряла, что ли?
Она покачала головой и устремила свой взгляд на парту, будто там было что–то интересное.
– А что тогда? – зашипела я.
– Я не могу тут говорить. Там предыстория, без нее ты не поймешь.
А больше я узнать не успела, потому что преподаватель вошел в класс, и наступила гробовая тишина.
«Напиши», – предложила я на записке.
«Давай после пар. У тебя все расскажу».
«На перемене» – потребовала я.
Оля будто чувствовала мое настроение, потому спорить не стала.
На перемене мы вместе пошли в столовую, чтобы меня накормить и заодно обсудить Олину проблему. А в том, что она была, я уже не сомневалась.
– В общем, я вчера шла в общагу, и возле меня остановилась иномарка. За рулем какой–то лысый мужик, но симпатичный. Пригласил покататься, ну а я взяла и рискнула! Села к нему в машину, он повез меня в суши–бар, накормил, даже немножко напоил. Познакомились, все дела…
– Это какие это дела? – уточнила я и, зная подругу, предположила: – Что, прямо там? В суши–баре?
– Нет, – захихикала она. – Мы только целовались. Кстати, он в этом хорош!
– Не суть! Что с телефоном–то? – спросила я и откусила огромный кусок ватрушки.
– Ну, мы обменялись номерами, и он высадил меня у дома. Но не прямо возле общаги, а я попросила чуть раньше, во дворах. Знаешь, чтоб никто слухи не начал пускать.
– Угу, – протянула я.
– Было темно уже, я думала к тебе заскочить, но телефон сел, я не позвонила. А потом вспомнила, что на сегодня реферат по философии писать, и побежала домой.
Оля замолчала и оглянулась по сторонам. Мы сидели на лавке вдали от компашек студентов, но она все не решалась продолжать.
– И не дошла, – пробормотала она. Я увидела, как в ее глазах собрались слезы, и перестала жевать. А вот теперь в самом деле стало не по себе.
– Что произошло?
– Там какая–то гопота сидела на лавках. Не наши. Они меня звали, звали. Я думала, что проскочу быстренько мимо, и пронесет. А нет, двое пошли следом, догнали в переулке.
У меня задрожали руки. Оля всхлипнула, утерла слезы со щек и посмотрела на меня. Я боялась, что она скажет дальше, и в то же время надеялась, что не так все страшно, как нарисовало мое сознание.
– Они хотели меня изнасиловать, – прошептала она. – Но я взамен предложила им телефон, чтобы они меня отпустили. Айфон забрали, но все равно продолжили.
Я охнула и прикрыла рот ладонью. У меня не было слов, чтобы выразить весь спектр своего ужаса. Но Оля и так видела, как я задрожала, едва сдерживая слезы.
– Господи. Как же ты…
– Юль, ты не волнуйся так, – прошептала она и, обняв, начала поглаживать меня по волосам. – Все обошлось. Прямо чудом! Я закричала, кто–то проходил мимо. Кажется, какой–то мужчина. Он засвистел, и те уроды быстро сбежали. Ну а я, можешь себе представить, была напугана до полусмерти. Побежала домой, закрылась в ванной и ревела от шока. Все хорошо, правда. Они мне только синяк на руке оставили.
Она закатала рукав и продемонстрировала мне след от пятерни на своем запястье.
– Я уже даже отошла. Теперь другая проблема, – пробормотала она.
– Какая? – спросила я, боясь, что на этом жуткая история не закончилась.
– Телефон, – вздохнула Оля. – Мне же теперь придется как–то… где–то брать деньги, чтобы его вернуть.
Теперь все встало на свои места. Вот почему я не могла до нее дозвониться. Пока я ворчала и злилась, что подруга не брала трубку, ее прижимали к стенке какие–то сволочи.
– Да хрен с ним, с телефоном. Главное, что ты цела осталась. Почему ты не пришла ко мне? – обвинительно спросила я. – Мы бы вызвали полицию. Я бы тебя успокоила, в конце концов.
Оля пожала плечами и вновь потупила взгляд.
– Испугалась. До общежития рукой подать, а к тебе снова через дворы нужно было идти. Да и я вообще думать тогда логически не могла.
Я поджала губы, прекрасно понимая ее состояние. Совсем недавно я и сама была столь же разбитой и потерянной.
– Но теперь–то ты можешь написать заявление в полицию. Давай вместе после занятий поедем в участок?
– Юль. А толку–то? Ты что, не знаешь, как наши органы работают? Телефон если и найдут, то себе заберут. И к тому же, как я подтвержу, что он мой. А ты? Чека у нас нет, я там какой–то айди создала, но даже не запомнила пароль. Все уже. С концами.
Она снова всхлипнула и заплакала, закрывая лицо руками.
– Девушки, у вас все хорошо? – спросил Кирилл, знакомый парень с нашего потока. Он имел славу местного казановы и не раз флиртовал со мной. И с Олей. Но, в целом, он был приятным и отзывчивым.
Присев на корточки перед Олей, он задал вопрос:
– Чего сырость распускаем? И так в корпусе не топят. Холодина! Брр!
– Что–то в глаз попало, – соврала подруга и натянуто улыбнулась. – И правда, холодно.
– Так я могу согреть! – тут же предложил Кирюша.
Мы с Олей переглянулись и хмыкнули.
– Юль, ты не ревнуй. Меня хватит на двоих!
Теперь уж мы рассмеялись.
– Мы подумаем! – пообещала подружка и подмигнула мне.
Раз она была способна шутить, значит и в самом деле отошла от шока. Но я все еще переваривала услышанное. А руки по–прежнему подрагивали.
После занятий я настояла, чтобы подруга пошла ко мне. Мне не хотелось оставлять ее одну, а также я жаждала расспросить ее о всех подробностях, включая новое знакомство. Уж слишком подозрительными мне казались частые сообщения от ее нового кавалера на дорогой иномарке. Каждый раз, когда пиликал ее старенький смартфон, она светилась от счастья и глупо улыбалась. Будто и не было вчерашнего инцидента.
Мы зашли в комнату общежития, чтобы взять некоторые учебники, а также сменную одежду для подруги. Потому что наметили грандиозную пижамную вечеринку на двоих с шампанским и шоколадкой. Да, прямо посреди учебной недели! И каким же было мое удивление, когда я застала в комнате Женю. Он вальяжно разлегся на моей постели, вертя что–то в руке. Заметив меня, он спрятал черный лоскуток ткани и резко сел.
– Котик, ты видел мои трусики? – выкрикнула Даша из ванной. А затем и явилась сама, прикрытая одним лишь полотенцем.
Оля послала мне сочувственный взгляд, но я на нее не смотрела. Мой взгляд был прикован к Жене, а он, не отрываясь, смотрел на меня.
– Что ты здесь делаешь? – с явной претензией спросила Дашка.
– Она здесь официально прописана, вообще–то, – вступилась за меня Оля и быстро начала собираться.
Даша хмыкнула и прошла вперед, усевшись возле моего бывшего парня. Она облокотилась на его плечо, как бы обозначая их новообразовавшиеся отношения. Но Женя неожиданно и довольно грубо ее оттолкнул.
– Поговорим? – спросил он, все еще смотря исключительно мне в глаза. И взгляд такой умоляющий, беззащитный.
Даша резко встала, явно не одобряя желание парня. Она, может, и считала его своим, но ему, похоже, такая пассия была не нужна. И я искренне не понимала, чем она ему не подходила. Ведь красивая, остроумная, фигуристая барышня. Безотказная, в конце концов.
– Уже не о чем, – как можно спокойнее произнесла я. Отголоски уже поутихшей боли вернулись. И думаю, я еще долго не смогу смотреть на него спокойно. Но все же… Зародыши чувств к этому человеку внутри меня погибли. У него, собственно, и не было возможности извиниться, заболтать меня, пока еще я тайно надеялась, что можно простить и все вернуть. Но прошло время, и теперь таких надежд я не питала. И благодарить за это я должна Диму. Даже сейчас я думала о нем.
– Юль…
– Уходим, – холодно бросила Оля и увела меня за руку, когда Женя уже поднялся и направился ко мне.
Вот почему я любила свою подругу. Она очень тонко чувствовала мое настроение.
– Ты как? – робко спросила она, когда мы вышли на улицу.
Я покачала головой, а сама едва сдерживала слезы. Что отрицать… еще больно.
– Дура я просто, – честно призналась. – Я же и правда его не любила. Придумала себе непонятно что.
Немного подумав, подруга вздохнула и произнесла:
– Всем хочется сказки, зайчонок. Всем без исключения.
– Напьемся? – с надеждой предложила я.
– Еще как! – Оля хмыкнула, и мы ускорили шаг.
Дима в тот вечер так и не позвонил. И даже не прислал сообщение. Я была рада, что у меня имелась компания, иначе не удержалась бы и набрала сама. А я не хотела превращаться в его тень.
Не объявился Рогозин и на следующий день. И после него. Совсем грустно стало утром субботы. Учебная неделя пролетела как шальная, но мою головушку то и дело посещали мысли о неком потрясающем олигархе, который, похоже, утратил ко мне всякий интерес. Что именно меня грызло – факт, что я упустила такого мужчину, или же отсутствие интереса с его стороны – так и не поняла. Наверное, все вместе.
Родители звонили несколько раз, и один раз мама даже спросила насчет Димы. Не видела ли я его, не звонила ли больше? Я так и ответила – не видела. Не звонила. Хотя, по правде говоря, руки чесались.
Я ходила по спальне, пересматривая его последние сообщения и кусая ногти. Позвонить? Что сказать? Повода для встречи нет. Телефон пропал с концами, шубу я все же начала носить, а вчера даже заснула в ней, потому что мне показалось, что я уловила на ней аромат самого обалденного в мире мужского парфюма.
– Пора признаться в этом. Я сошла с ума, – рассуждала я, стоя перед зеркалом. – Или еще хуже…
Я долго смотрела на свое отражение, пытаясь что–то рассмотреть в глазах, но озвучить бурлящие чувства так и не осмелилась. Даже для себя.
– Чушь! – вынесла я вердикт. – Переболею, забуду, переключусь.
Казалось бы, звучало убедительно, но вместе с тем возник новый план! Глупейший, даже какой–то детский, но мне казалось, что наступит облегчение. Одевшись в первое попавшееся, я натянула шубу и побежала к Оле.
Открыв комнату, обнаружила всех девушек спящими. Только Даша вяло приоткрыла глаза, увидела меня, поморщилась и накрылась подушкой. Судя по всему, уже обыденная пятничная вечеринка продлилась до глубокой ночи.
Я не могла так просто безжалостно разбудить Ольгу ради моей глупой прихоти. По моему плану она должна была позвонить Диме со своего номера и не своим голосом о чем–то его расспросить. Я даже не представляла, о чем, надеясь на экспромт и подвязанный язык подружки. Но сейчас она явно была не в состоянии. А у меня руки чесались.
Походив туда–сюда, я решилась на мелкую пакость. Сняла с вешалки Олину сумку и прокралась с ней на кухню. Тихонько закрылась и достала ее телефон. Батарея была почти разряжена, но мне бы хватило.
Я набрала нужный номер и стала ждать ответа с гулко колотящимся сердцем. О чем спросить? Можно к телефону Семен Семеныча? Интересует ли вас продукция Орифлейм? Черт! Что я творю? Неужели я настолько спятила, что готова выставить себя идиоткой, чтобы просто услышать злое бурчание Рогозина?
Я нервно теребила Олину сумку, пока не нащупала там что–то твердое. Без задней мысли полезла внутрь и застыла. Коробка от айфона. Все верно, я ведь давала подружке телефон с ней. Но почему такая тяжелая? Медленно открыла ее, и в этот момент раздался напряженный голос Димы:
– Что с Юлей?
Я с недоверием покосилась на трубку в своей руке и еще раз перевела взгляд на коробку. Новенький айфон был внутри. Похоже, тот самый, что подарил Дима. Или другой?
– Оля? Почему молчишь? – раздраженно бросил он. И тут до меня дошла еще одна поразительная мысль. У Димы был ее номер. Ведь я звонила с ее телефона. Как? Откуда? Они общались? За моей спиной!
Я отключила вызов, пребывая в полном оцепенении от шока. Первая мысль, самая страшная и жуткая – предательство. Такое черствое, противное, всестороннее. Опять предательство. Неужели Оля все же добилась своего и подцепила себе богатенького? Но ведь он был… со мной… Он и не звонил неделю. Оля меня избегала. А телефон Дима ей подарил такой, как мне.
«Он их всем налево и направо раздает», – вспомнила я ее слова.
– Боже, – прошептала я, чувствуя, что сейчас закричу. Меня прямо распирало от давящих эмоций. А потом старый телефон Оли вновь зазвонил, но номер Димы не был вбит в память. Ну да, она боялась, что я увижу!
Я не ответила, меня даже не волновало, что звонок кого–то разбудит. Я сейчас отойду и сама разбужу все общежитие своим воем. Но тут уж зазвонил и мой телефон, а на экране высветилось «дядя Дима». Дрожащей рукой я подключилась, но в горле застрял ком.
– Юляша? Что случилось? – спросил он. Так ласково, с такой заботой, что я судорожно вздохнула. Лжец! Он такой же обманщик, как и Женя. Как тот искусно притворялся заботливым парнем, так и этот играет на моих нервах и, самое страшное, чувствах. Ведь я уже погрязла в них по самое не могу. – Юля?
– Не звони сюда больше, – охрипшим голосом прошептала я и бросила трубку. Это нужно было закончить раньше. Не подпускать к себе так близко.
«А теперь посмотри, к чему это привело!»
В кухню вошла сонная Оля, а когда увидела айфон на столе, испуганно округлила глаза.
– Значит, и ты предательница, – выдала я, и мой подбородок затрясся.
– Юль, ну что ты драматизируешь, – пробормотала она, виновато потупив взгляд.
Я не могла и не хотела слушать ее жалкие оправдания. Все стало ясно в один момент, мои глаза узрели простую истину. Никому нельзя доверять. Весь мир против меня одной. Ни одного друга вокруг. Сама по себе.
Я стремительно покинула кухню, задев Ольгу плечом. Телефон забирать не стала. Похоже, она его заработала честным, так сказать, трудом.
«А ты чем лучше? – возникла колючая мысль. - А ничем. Такая же дешевка».
Домой я не шла, а летела. Добежала до подушки и уткнулась в нее, позволяя сдавливающим рыданиям выплеснуться наружу. Это слишком жестоко. Почему они так со мной? Что я им сделала?
Когда рыдания стихли, начался откат. Я просто бездумно смотрела в потолок, пока мои мысли не оборвал стук в дверь. Такой настойчивый, властный, что мурашки побежали по коже, а сердце затрепетало. Так мог стучать только один человек. Я сразу подумала о Диме.
Подошла, посмотрела в глазок. Он. Не буду открывать.
– Юля! – грозно так, будто знал, что я стояла за дверью. И через несколько секунд опять: – Ну, как хочешь.
Я уж подумала, что он уйдет, и правда не хотела его видеть… Может быть, только чуточку. Но зачем? Лишь для того, чтобы выслушать его оправдания? Опять дать себя обмануть? Нет, баста. Мне самообмана хватает.
Рогозин не ушел. Каким–то необъяснимым образом у него обнаружились ключи. И он начал открыть ими мою дверь. Я впала в ступор от такой поразительной наглости. А когда ручка дернулась, вздрогнула и прижала ее обратно, провернув замок на закрывание. По ту сторону послышался натуральный раздраженный рык, да еще и несколько ласковых в придачу.
И ключ опять провернулся. Я сделала свой ход, но Дима и не думал сдаваться. Он на секундочку стих, а когда я посмотрела в глазок, открыл замок и резко толкнул дверь. Придавить ее я не успела. Как результат, злой мужчина в моей квартире, и он уже прижимает меня к той самой двери, да еще и дышит, как змей Горыныч.
– Чего пришел? – буркнула я. – Здесь интимные услуги больше не предоставляют. Иди в дом по соседству.
Дима нахмурился. Так естественно, будто совсем не понимал, о чем речь. Актер!
– По соседству общежитие, – догадался он. И звучал так, будто пытался разгадать мои мысли.
– Да–да! Олечка будет тебе более чем рада.
– Причем здесь она, мать твою? Я думал, у тебя случилось чего? Она мне звонила, но ни слова не сказала. А ты чуть ли не ревела в трубку, и это твое «больше не звони мне». Это что вообще было?
Я фыркнула и отвела взгляд.
– Нет, они все меня за полную идиотку держат. Как я устала от этого спектакля.
Попыталась оттолкнуть Рогозина, и он даже позволил мне, но только для того, чтобы схватить меня за руку и потащить в спальню. Буквально зашвырнув меня на постель, он сложил руки на груди и начал буравить меня строгим взглядом.
– Рассказывай, – потребовал мужчина.
– Зачем? Чтобы ты стал все опровергать? – раздраженно бросила я.
– Чтобы я хоть что–то, япона мать, понял! – вдруг заорал он. На секунду даже растерялась, не ожидая от Димы такой нервозности. Но теперь во мне вскипела злость.
– Ты думал, что это Оля звонила, а это была я! Я! – процедила я и встала, глядя на него с вызовом. – Что теперь скажешь?
Рогозин вздернул брови. Все еще не понимал, да?
– И телефон я тоже видела. Это у тебя вместо «спасибо»? Или вместо визитки?
Дима с минуту смотрел на меня как на чудо–юдо, после тяжко вздохнул. Вздохнул еще раз и неожиданно приблизился. Так неторопливо, с опаской, будто вместо меня перед ним стояла дикая кошка.
– Юлечка, зайчонок… Ты что приняла? У тебя явные отходняки. Паранойя, глаза красные. Голова кружится?
Теперь настала моя очередь застыть и обдумать им сказанное. Так! Меня, значит, приняли за неопытную наркоманку. И самое смешное, что ведь в самом деле волнуется, переживает, со всей ответственностью отнесся. То ли он пытался довести меня до нервного срыва, то ли… и правда не понимал, на что я так горестно обиделась.
Не знаю, что творилось у меня в голове. В принципе, давно пора перестать удивляться своим порой сумасшедшим идеям. В общем, решила я Рогозину тут же и подыграть.
– Не знаю. Но я этим частенько грешу. Что со мной делать будешь?
Дима насупился, плотно сжал губы и выдал:
– В этом районе дилеров нет. Сам лично похлопотал. Так откуда же ты дурь берешь–то?
Челюсть отвисла непроизвольно. Мой олигарх контролировал реализацию наркотиков по всему городу? Если так, то я явно перестаралась, потому что знать об этом мне не просто не нужно было, а еще и совсем не хотелось.
– Уходи! – только и могла пискнуть я.
– Угу, – угрюмо бросил он. – Щас! Только знакомому доктору позвоню. А потом, как он тебя посмотрит, вытрушу все опилки из твоей глупой головы.
Он в самом деле потянулся к телефону, но я его остановила.
– Дим! Дима, не надо! – Ноль реакции. – Да нормально все со мной. Не принимала я ничего.
Опять «Угу». Я не выдержала, выдернула у него из рук телефон и нашла входящие звонки. Последний был подписан странно…
– Юлина шкура? – непонимающе прочитала я. – Это как?
Посмотрела на мужчину, тот был хмур и мрачен. Телефон аккуратно изъял из моих слегка подрагивающих рук.
– Подружка твоя. Ольга.
Теперь и у меня ничего не складывалось.
– Почему ты так ее назвал?
– Потому что.
Ответ меня явно не устроил, что я попыталась объяснить взглядом.
– Она мне не нравится, – выдал этот индивид, совсем ломая мою логику.
– То есть… ты с ней не спал?
Теперь на лицо Димы вернулся тот осторожный взгляд, будто он оценивал степень моего наркотического угара.
– Да не наркоманка я! Спал или нет?
– Нет! – процедил Дима. И с такой брезгливостью, что даже лучший актер, получивший Оскар, не смог бы так убедительно сыграть.
– Тогда почему у тебя ее номер забит?
На секунду тот застыл, а я напряглась. Значит, не все чисто, раз не сразу нашелся с ответом.
– Ты только не бушуй, – как–то напряженно произнес Рогозин.
– Ну!
– Я ее прослушивал.
ЧТО?!
– Что?! – голос пропал. – Зачем?
– Я же сказал, она мне не нравится. Юль, там ничего серьезного. Поручил Сене просмотреть ее сообщения и контакты. – Дима вздохнул, потрепал свои волосы и, схватив за руку, подвел меня к кровати. Сел сам, а меня посадил на колени. Я не сопротивлялась. Нет, меня до жути интриговал этот мужчина с его волнительной способностью меня поражать до потери дара речи.
– Понимаешь, я сотрудничаю с разными людьми, кручусь в таких кругах, где нужно всегда быть начеку. Хотя нет, это вообще не оправдание для тебя. В общем, чего уж… Параноик я. Немножко.
Дима поморщился, а затем невинно улыбнулся. Я все еще смотрела на него, не мигая. Оттаяла, когда он стал раздеваться. Снял пиджак, вытянул рубашку из–под пояса, расстегнул пуговки и положил мою ладонь на свое ребро. Я ощутила небольшой шрам и сразу поняла, как он был оставлен.
– Это от пули, – прошептал Дима. – Сейчас уже проще стало. А раньше времена были напряженными. С тех пор у меня появилась привычка все о всех узнавать. Ты и твое окружение стали мне… любопытны.
– Мое окружение? – оторопело повторила я. Впрочем, не это меня волновало. – И меня ты прослушивал?
– Тебя нет.
– Почему нет?
Не то что бы мне стало обидно, что меня обделили, так сказать, вниманием, я просто пыталась понять его логику. А еще говорят, что у женщин тараканы в голове.
– Не хочу разочароваться, – на полном серьезе ответил он.
Это дало мне некую пищу для размышлений, и я опять притихла на какое–то время. Дима терпеливо ждал, поглаживая мои волосы и пялясь на мой профиль. Он улыбался, я видела это краем глаза.
– То есть ты прослушивал мою подругу, но не меня. У тебя есть ее контакт, но с ней ты не спишь. А еще у тебя есть ключ от моей двери, шрам от огнестрельного ранения, и ты контролируешь наркодилеров.
Я все еще боялась на него взглянуть.
– Наркотиками не занимаюсь, – сухо бросил Дима. – Но знаю людей, которые ведут этот бизнес. Хорошо знаю.
Я медленно повернула к нему голову.
– Я сейчас взорвусь, – честно призналась.
– Давай по порядку, а? – ласково предложил мой олигарх.
Согласилась и рассказала все события с нашей прошлой встречи. И о втором телефоне, и об обмане Оли, ее рассказе о насильниках, которых, судя по всему, и не существовало. В итоге я смогла разложить все факты по полочкам и сделать несколько выводов. Первый – Оля все же предательница и завистливая гадина. Второе – я доверчивая дура с задатками психопатки. Третье – Дмитрий Сергеевич потрясающий мужчина. И не влюбиться в него невозможно. Просто невозможно.
– Значит, ты подумал, что со мной что–то случилось, и сразу примчал? И копию ключа ты тоже из–за своей паранойи сделал?
– А мало ли. Ударишься и сознание потеряешь. Или нападет кто–то. Я, конечно, и двери могу выбить, но… Ладно, вру я все. – Он хитро улыбнулся. – Просто хотел устроить тебе сюрприз и прийти как–нибудь посреди ночи.
– Ну, проверку ты прошел, – попыталась я отшутиться. – Прилетел быстро.
– Я с совещания важного ушел, – недовольно пробурчал Дима.
– Сложная неделя, да? Это потому ты ни разу не позвонил? – как бы невзначай поинтересовалась я. А по факту очень хотелось услышать оправдание посерьезнее.
– Не звонил, – подтвердил Дима, задумчиво меня рассматривая. – Ждал, когда ты позвонишь.
Я хмыкнула.
– Зачем?
– Хотел, чтобы ты подумала насчет всего этого. Насчет нас. Не ты ли говорила, что ничего серьезного не получится? И как? Недели хватило, чтобы саму себя в этом убедить?
Я отвела взгляд. И что ему ответить? Что все еще так думаю, но уже не хочу его отпускать? Все слишком сложно… Или я сама же усложняю?
– А ты тоже думал? – с надеждой спросила я.
– Да–а–а, – хитро протянул он.
– Поделишься?
Дима прижался к моему уху и шепнул:
– Поделюсь. Собой.
Его тон был более чем обещающим, как и движения рук, которые уже вовсю стягивали с меня одежду. И я опять не противилась. Зачем? Моя точка невозврата прошла.