Глава 24

Глава 24

Это было непримечательное утро посреди рабочей недели. Январский пушистый снег хлопьям падал на головы, а снующие студенты звонко смеялись по дороге к университету. Я слегка опаздывала на первую пару, но шла с улыбкой на лице, вспоминая завтрак с Димой. Мне редко доводилось просыпаться в его объятиях, да еще и есть с его рук им же приготовленные оладьи.

И вдруг резкий визг шин вырвал меня из грез. Я вздрогнула и отскочила от дороги, где у обочины припарковался смутно знакомый джип. Правда, бампер уже был как новенький. Я и так была напугана, но когда из водительской двери показалась знакомая лысая морда бандитской наружности, стало совсем не по себе.

– О! Лапа! Узнала меня? – протянул Костяк. Тот самый бандит, от угроз которого я едва не поседела. Впрочем, как раз из–за него мы с Димой и познакомились. – Разговор есть.

Я обомлела. Как можно быть готовой к чему–то такому? Костяк сделал резкий шаг ко мне навстречу, а я чисто на автопилоте отступила назад. Нужно было бежать, звать на помощь, но я не сделала ничего не из этого. Страх буквально сковал мое тело, не давая даже сделать вдох. Только когда он схватил меня за руку и потянул в машину, я поняла, что ситуация полностью вышла из–под моего контроля. Еще мгновение, и я точно влипну в такую историю, что плохо будет всем.

– Отпусти, – пискнула я и начала сопротивляться.

– Да расслабься, че ты, – протянул этот самый Костяк. – У меня тут подружка твоя. Все нормально!

– Юль, ну ты чего?! – послышался голос из салона.

И тут я обомлела во второй раз. Там сидела Ольга. Моя… то есть уже не моя, но все же не чужая. Она беззаботно улыбалась и махала мне рукой.

– Садись, зайчонок! Мы тебя подвезем!

– Ага, садись, – заулыбался Костяк, будто бы вообще не было никаких проблем. А сам все же нагло толкал меня в машину.

– Да я не хочу. Я пешком дойду.

– Так мы уже опаздываем! – воскликнула Оля и принялась помогать затаскивать меня в машину изнутри. Это все напоминало какое–то безумие. Я, конечно, понимала, что нужно уматывать, но все произошло так быстро, и глазом не успела моргнуть, как оказалась в салоне. Дверь за мной закрылась, а вот открыть я ее почему–то не смогла.

– Ты что творишь? – прошипела я Ольке, пытаясь открыть хотя бы окно. Но и оно было заблокировано.

– Юль, что с тобой? – пораженно произнесла та. И в этот момент Костяк уже сел за водительское и резко тронулся с места. – Это Костик! Мой парень. Я тебе о нем рассказывала.

Оля радостно заулыбалась и обняла это лысое недоразумение за плечи. Тот улыбнулся мне в зеркало заднего вида. А я с ужасом переводила взгляд с его подлого оскала на игривые глазки бывшей подруги. Это когда это они спелись–то?

– Ну, ты что, забыла? – возмутилась она. – Мы же познакомились в тот день, когда на меня напали. А Костенька потом еще и подарил мне новый телефон. Правда, мне пришлось его тебе отдать, чтобы ты не злилась. А ты… Ой, ладно! Забыли уже. Правда, он милый?

Я оторопело посмотрела на «милого». Что–то явно не сходилось. По словам Оли, они познакомились уже после разборок с Димой. Значит, она и не подозревала, с каким типом связалась. А может быть он специально ее и подкараулил, мог видеть, что мы ходили вместе. Или еще хуже. Они встречались давно, а Оля не зря со мной «подружилась».

Я молчала. Просто не знала, что тут сказать. И пока думала обо всех вариантах, мы в самом деле припарковались около центрального входа в универ. Рукой подать, и я там.

– В общем, Костя хотел с тобой поговорить, – вдруг огорошила Ольга. – Ну, ты не переживай, ничего такого. Просто, ты же так и не поверила в ту историю с телефоном. А он все подтвердит.

Оля звонко чмокнула своего бандита в губы, потом наклонилась ко мне под видом, будто собиралась поправить волосы, а сама шепнула:

– Лишнего не болтай!

Это она тонко намекала о других ее кавалерах. Я, естественно, вообще не собиралась с ним болтать. Потому, как только Костя открыл для нее двери, поползла следом, но не тут–то было. Лысый занял место Оли и припечатал меня к сиденью.

– Отвали, – зло процедила я, загнанная в угол. – Сейчас кричать буду.

К моему счастью, студентов возле парадного входа всегда было много. Даже когда до пары оставалось каких–то пять минут.

– Да чего ты, куколка, – лениво протянул тот. Затем его скользкий взгляд опустился на мои губы, и он хищно улыбнулся. – А правда ведь красивая. Хорошая игрушка досталась Рогозину. Он тобой и не наиграется никак, да?

Я шумно сглотнула.

– Если не хочешь проблем, отпусти меня.

– Да у меня проблем по жизни нет. Я же это… тебе помочь хочу. Ты глаза–то открой!

Он достал бумажник и продемонстрировал мне старую потертую фотографию, где молодые Дима и Костя стоят в обнимочку.

– Димон же друг мой детства, – огорошил новостью Костяк. – Я его знаю как облупленного. У нас и дельце одно общее было с твоим батей. Но понимаешь, времена такие были, что каждый за себя. Кинул нас твой батя. Сильно кинул.

– К–как? – удалось задать вопрос.

– А пускай Рог и расскажет. А я расскажу другое. Никитину все производство осталось, а должно было по наследству Димичу перейти. Несправедливо, правда? Ну вот, Рог и решил отжать. Ну, по сути, это же и так его, понимаешь? А твой батя не отдавал, ну и надо было как–то его припугнуть чуток. Тут Димка меня позвал. Он у нас ручки пачкать не любит. Я должен был тебя припугнуть чуть и выбить деньжат у твоего папани. А тут смешно получилось, да?

Он вдруг звонко рассмеялся, но я лично онемела и окаменела, начиная догонять его слова.

– Ты, вместо того, чтобы к папе пойти жаловаться, к самом Рогу непонятно с какого дива приползла. Ну вот тут он тебя и прижал. Не, ну кто бы на его месте отказался от такой куколки? Но, знаешь, жалко мне тебя. Да и жирно слишком Рогозину. И тебя поимел, и отца твоего поимел, и меня, в конечном счете. Капот я сам чинил.

Последнее Костяк произнес с особой досадой. Возможно, ему, конечно, было обидно из–за вмятины на машине. Но вот как быть мне? Мне казалось, меня только что ударили с такой силой, что я вообще не подлежу восстановлению. Я даже переварить это не могла.

– Слыш? – позвал Костяк. Я смотрела сквозь него. – Я бы на твоем месте поискал у Рога флэшку с доказательством. Ну я ж его знаю. Он точно записал, как жарит тебя по полной, чтобы потом папику твоему всучить.

Кажется, я затаила дыхание, просто забыв, что нужно дышать. Костяк протянул ко мне руку, и я дернулась, будто меня прошибло током.

– Не прикасайся ко мне, – выпалила я.

– Да ладно, – невозмутимо ответил он. – Я ж помочь хочу. Ну, оказалась не в то время, не в том месте, что ж теперь. Со всеми бывает. Ты, это, на меня зла не держи, я просто указания выполнял. Подружка твоя мне нравится, вот и решил вмешаться.

Я уставилась на него, как на чмо, коим он и являлся. Во мне горела злость вперемешку с дикой болью.

– Выпусти меня немедленно, – потребовала я. У меня вообще не было идей, что делать дальше, как жить с тем, что он мне рассказал, но я знала, что должна была выбраться, сбежать подальше от всех. От себя. От выжигающей душу боли.

– Да выпущу, не паникуй. Последнее скажу. – Он хитро прищурился, и ничего, кроме насмешки, в его взгляде я не видела. – Нет, ну реально жаль тебя. Но все–таки добью, так лучше будет. Баба у него есть. В смысле, серьезно все у них. Она беременна. И о свадьбе они уже договорились. Непонятно только, чего Рог выжидает да с тобой играется. Есть у меня догадка нехорошая. Хочет он Никитина в могилу свести. Все–то знают, что со здоровьем у него проблемы.

Больше я этого выдержать не могла. Одно дело, когда он говорил об обмане Димы. Но теперь дело касалось жизни моего отца, и это уже перешло все рамки дозволенного. Я заорала от боли и ненависти и бросилась на Костяка с кулаками.

– Выпусти меня немедленно, мразь!

В меня будто вселился бес. Я орала, материлась и лупила его без разбору, позабыв, с кем имею дело. Он замахнулся и врезал мне звонкую пощечину.

– Совсем обалдела, дура?

Я схватилась за щеку, слушая поток ругани в свою сторону, и не могла больше сдерживать слезы.

– Больная, – подытожил этот урод. – Я на тебя правду вылил, а ты теперь сама расхлебывай.

Он выскочил из машины и вытянул меня.

– Вали, давай.

Оля далеко не отходила и когда увидела меня, с удивлением подбежала.

– Что случилось? – спросила она, переводя взгляд с меня на своего лысого друга. – Ты что, ударил ее?

– Да не, усмирил немного эту истеричку.

Я не стала слушать их диалог, а сорвалась с места, побежав в сторону дома. Ни о какой учебе и думать не могла. Меня трясло от страха и непонимания того, что только что произошло. Лишь оказавшись за зданием университета я немного сбавила ход и попыталась отдышаться. Слезы текли ручьем, и я захлебывалась рыданиями. Но мне было все равно, нужно было услышать родной голос. Трясущимися руками достала мобильный и набрала номер.

– Папа? С тобой все хорошо?

– Доча? – усталый голос мамы заставил меня застыть на мгновение. – Ты как узнала?

Я села прямо на снег, ноги больше не держали.

– Юль?

– Что с папой? – шепотом спросил я, голос пропал.

– Опять сердце, – так же тихо ответила мама. – Вечером позвонил кто–то, он сильно разнервничался. А в час ночи вызвали скорую. Еле откачали, доченька.

Мама всхлипнула, и я заплакала вместе с ней. Это были немые горькие рыдания. Закрыв рукой лицо, я судорожно вздохнула и начала выпытывать подробности.

– Почему мне не позвонила? Как он сейчас? Что врачи говорят?

– Он спит, – шмыгнув носом шепнула мама. – Я с ним. Всю ночь не спала. Врачи оставят его где–то на недельку здесь. Под присмотром. Сказали, никаких звонков или плохих новостей, только покой. В следующий раз не выдержит.

Я закивала, беззвучно обещая, что не подведу. Сделаю все возможное, лишь бы он не волновался. Я должна была. Мама вдохнула, ее голос звучал так безжизненно.

– Я тебе не стала посреди ночи звонить. Обошлось же, а ты бы переживала.

– Мам, надо избавляться от этого бизнеса, – решительно произнесла я. – Слышишь?

– Да знаю. Буду потихоньку бумаги оформлять. Крестного твоего порошу помочь.

– Хорошо. Я приеду.

– Приезжай, – согласилась она. – Только на выходные. Леша за пару дней как раз окрепнет. А ты про учебу не забывай.

Я окончательно успокоилась, убедившись, что с папой все в относительном порядке. Но даже после того, как попрощалась с мамой, было больно дышать. Будто из моей груди торчали осколки разбитого сердца. Я даже потерла ее, чтобы убедиться в обратном.

Я не хотела верить тому человеку. Костяк – гнусный урод. Но если на секундочку предположить, что в его словах есть хоть доля правды… Это обжигало так сильно. Дима для меня весь мир. Я видела в нем защитника, теплое и надежное плечо. Он был тем, кому я звонила в первую очередь, если было грустно. И с ним же я разделила самые счастливые моменты. Но как быть, если в эту идиллию ворвался монстр, вывернувший наизнанку весь волшебный мир, что мы создали вдвоем?

Я начала вспоминать все. Его удивление, когда я пришла к нему в первый раз. Его попытки изолировать меня, затащить в свой дом, где на каждом углу развешены камеры. Его так внезапно вспыхнувшее желание ко мне. И он даже дождался моего совершеннолетия, чтобы никто не мог предъявить ему обвинения. Он так искусно ухаживал, подкупал меня. И он никогда не говорил о любви. Никогда. Что, если все чувства, которые я придумала между нами, всего лишь иллюзия? Их не было. Это все игра. Как легко он говорил о мести, с каким удовольствием, с какой жестокостью. Как он смаковал ее.

Я не верила злым шепоткам, закрывала на все глаза. Даже беременность Нади меня не остановила. Как? Как я могла смириться с этим? Как можно было так ослепнуть?

Неожиданно онемение прошло. Меня затопило чувствами, словно с гор сошла ледяная лавина. Холод окутал со всех сторон. Я сидела на снегу и начала дрожать. Поднялась, схватила сумку, побежала. Не домой, а прямо к нему. Я должна была его увидеть. Я должна была посмотреть ему в глаза. Я крепко сжимала телефон, пытаясь дозвониться до Димы. Он не брал трубку. Мне не нужно было выяснять все по телефону, я лишь хотела знать, где он. Интуитивно поехала в его офис и не прогадала.

Его секретарь приветливо меня встретила, но попыталась остановить, когда я ворвалась в директорский кабинет. Застыла у двери, растеряв всю решительность, когда заметила за столом шестеро солидных мужчин. Они недоуменно уставились на меня, а Дима вопросительно поднял бровь и слегка улыбнулся. Этот его безмятежный вид и привел меня в чувства. Ему все нипочем, в то время как я схожу с ума.

 – Дмитрий Сергеевич, можно вас на минутку? – холодно позвала я. – Срочное дело.

Он, вероятно, увидел панику в моем взгляде, потому не выгнал с позором, а уступил.

– Прошу меня извинить. – Рогозин встал, поправил на себе пиджак и, меча молнии взглядом, обратился к секретарю за моей спиной. – Кристина, налей гостям чаю, будь добра.

Он указал на дверь и, как только я вышла, схватил меня за руку и повел в соседнее помещение, которое оказалось большим залом.

– У тебя что–то случилось? – строго спросил он.

От этого ледяного тона я на мгновение потеряла дар речи. Я думала, что не боялась его. Но Дима давал мне лишь иллюзию комфорта. И всего остального. Он все еще был опасным человеком, любившим играть в жестокие игры.

 – Я знаю про отца, – начала я, и голос дрогнул. – Это все ты. И я тоже часть твоего плана.

Дима выдохнул и нетерпеливо посмотрел на двери.

– Так, Юля. Меня ждут важные клиенты. Я пока не понимаю, о чем речь, но уверен, что это может подо…

– У папы был сердечный приступ этой ночью, – истерично заорала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Ты этого добивался? И почти добился. Но тебе мало, да?

– О чем вообще ты говоришь? – процедил каждое слово Дима, угрожающе приблизившись ко мне.

 – Ты хотел мести? – с вызовом спросила я. – Костяк мне все рассказал. Сказал, что он твой друг. Но я знаю, что друзей у тебя нет. Не важно! Даже если он все разболтал, чтобы насолить тебе. Это слишком для меня. Понимаешь? Это перебор.

– Юля, уймись, – крикнул он и попытался поймать мою руку, но я оттолкнула его и отошла.

– Ты уже поимел меня. Ты уже отомстил папе. Оставь теперь его в покое. Ты можешь просто не трогать его? Я тебя прошу. Я!

– Да не трогал я его, – Дима говорил обманчиво спокойно, но в его глазах плескалась безудержная ярость. – Ты можешь нормально объяснить, что тебе нагнал этот урод?

Я утерла слезы со щек и со всей смелостью заявила:

– Что папа тебя кинул много лет назад. И ты решил ему отомстить. Ты специально топил его бизнес. А когда узнал, что я сюда учиться переехала, то нанял Костяка, чтобы тот меня припугнул.

– Что? – заорал Дима и снова сделал шаг.

Но я все отходила от него и уже не могла остановиться. Сухая маска злости на его лице лишь больше меня подзадоривала.

– А я, дура, к тебе пошла. Вот тогда ты и решил отомстить по–другому. Ты же ту запись так и не удалил, да? Не смей ее отсылать отцу, слышишь? Если он умрет, я никогда тебя не прощу. Костяк сказал, что ты этого и добиваешься, но это уже слишком, Дима. Даже для тебя. Остановись. Ты должен прекратить это.

– Ты с ума сошла?

Рогозин буквально озверел. Он схватил меня за руку и прижал к стене.

– Ты вообще думаешь, что говоришь? – Он зло хмыкнул. – Нет, ты реально дура. То есть какой–то хер подошел к тебе на улице, наплел всякую чушь, а ты и рада ему поверить? Вот так просто?

Он щелкнул пальцами, а я воспользовалась моментом и опять его оттолкнула. Мне хотелось ему верить. Очень хотелось. Но на этот раз я не могла позволить себя обмануть. Никто больше не развлекался, на кону стояла жизнь папы.

– Нельзя же быть такой глупой и наивной, Юля!

Дима остался стоять на месте, пока я молча глотала слезы. Я уже приняла решение. Только сказать не решалась.

– Да, умеешь же ты подпортить настроение, – выплюнул Рогозин. – Мы поговорим вечером.

– Нет, – я резко оборвала его, когда он начал уходить. – Поклянись, что не будешь ничего отсылать папе. Или доводить его до инфаркта.

Он застыл у двери и бросил мне предупреждающий взгляд.

– Поклянись! – потребовала, срываясь на рыдания. – Это все, чего я от тебя прошу.

– Даю свое слово, Никитина.

– Хорошо, – я сглотнула и решительно посмотрела ему в глаза. – И меня тоже оставь в покое.

Он открыл дверь, но затем с грохотом ее закрыл и направился ко мне.

– Ты это сейчас серьезно?

Его образ был расплывчатым из–за слез, но я даже издали ощущала исходящую от мужчины ярость.

– Да. Я так больше не могу. Надя, папа, ты… Слишком заигрался со своей местью. И я не собираюсь быть ее частью.

– Да ты…! Просто…!

Он сжал кулак и замахнулся. Я вскрикнула, но так и не ощутила удара. Он пришелся на стену прямо возле моего лица. Дима быстро отошел от меня, осмотрел с ног до головы и покачал головой. Обреченность. Вот что я видела.

– А ничего и не выйдет. – Он развел руками, а затем развернулся и все же пнул ногой эту чертову дверь. Но я отчетливо услышала последнюю фразу:

– Сама же пришла.

И этого хватило, чтобы горькая правда затопила сердце. Он не отрицал, что воспользовался мною. Нет, во всем виновата я сама, что явилась к нему тем вечером, наивно надеясь на помощь. Но, поступив так, я уберегла папу от волнения. Что такое моя гордость по сравнению с его жизнью? Не о чем жалеть. Но почему тогда так пусто в душе? (3303c)

Мне хотелось закричать или что–то разорвать в клочья, уничтожить, хоть как–то выпустить пар. Внутри я билась в истерике, но снаружи стояла будто каменная статуя, смотря стеклянным взглядом на дверь. Я вышла, прошла мимо Кристины, даже не замечая ничего вокруг, не слыша, о чем она меня спрашивала. Домой попала тем же маршрутом автобуса, прислонившись лбом к холодному стеклу. Сегодня шел мокрый снег. Даже небеса плакали вместе со мной.

Но по–настоящему я дала волю эмоциям, когда оказалась запертой в своей крепости. Лишь оставшись наедине с собой, точно зная, что никто не увидит меня, не осудит, я осела на пол и разревелась. А когда слез больше не было, начала бродить по пустой квартире, терзая себя воспоминаниями. Дима был везде. На каждой поверхности, в каждой вещи. Неожиданно моя квартира стала такой же чужой, как и мужчина, которому я доверилась.

Я хмыкнула, поражаясь своей же глупости. Ни то, ни другое никогда моим и не было. Жилплощадь съемная, а Рогозин влюблен в себя и свою месть.