ГЛАВА 9

В себя прийти мне снова не дали, как и погрузиться в очередной виток нерадостных мыслей. Я едва успела перевести дух, не открывая глаз и испытывая настойчивое желание добраться до душа, как кровать прогнулась, и ко мне сзади прижалось ещё одно горячее мужское тело. Очень возбуждённое, надо сказать. Блин, им всем не хватило, что ли?! Кролики, мать их!.. Я проглотила стон и только скрипнула зубами, вцепившись в покрывало.

— Лилечка, а мне дашь свою попку? — вкрадчиво, с хриплыми нотками, шепнул на ухо Первый, и его рука обвилась вокруг моей талии, переворачивая на бок. — Ты так возбуждающе стонала, что я просто не могу устоять!

Интересно, если скажу «нет», он сильно удивится? Обдумать вкусную мысль не получилось: в поле моего зрения появился ещё один мужчина, и его я прекрасно знала. Глеб. Одежды на нём не было, и я с какой-то отстранённой усталостью поняла, что он тоже жаждет получить свою порцию удовольствия. Напоследок, так сказать, в качестве компенсации, что оставался наблюдателем, пока его приятели развлекались со мной. Наши взгляды встретились, Самойский медленно улыбнулся и придвинулся вплотную, его твёрдый член упёрся в низ живота, недвусмысленно намекая на дальнейшее. Пальцы Глеба коснулись моего лица, убирая влажные пряди, и начальник мурлыкнул:

— Ну что, детка, развлечёмся?

Ответа от меня и не ожидалось. Тем более, Глеб закрыл рот поцелуем, одновременно резким движением закинув мою ногу себе на бедро, открывая доступ к самому сокровенному. Которому, чёрт возьми, дать бы отдохнуть, на секундочку! Я уже даже не думала о том, что хочу получить свою порцию удовлетворения, только бы это всё скорее закончилось и меня оставили в покое… И вот совсем не горела желанием оказаться сразу с двумя мужчинами… Однако мои желания, как всегда, никого не интересовали. Когда в меня одновременно вошли два члена не самых маленьких размеров, я лишь издала невнятный возглас — Глеб не отрывался от моих губ, целуя жёстко, властно, проникая языком в рот и требуя ответа. Хорошо, внизу во всех местах было растянуто достаточно, чтобы мимолётное неудобство лишь слегка кольнуло, растворившись в других эмоциях. Уже не столь острых и ярких, потому что и тело устало, и возбуждение почти улеглось — никого же не волновало, хочу я или нет продолжения. Просто перетерпеть и всё, и не думать, не думать, что во мне двигаются двое, заполняя до отказа, с каждым толчком проникая всё глубже и вырывая глухие стоны. Причём не удовольствия, а скорее по инерции, всё-таки какие-то физические ощущения я получала, тело отзывалось на вторжения.

А им оказалось мало, как поняла спустя пару мгновений. Им нужна была и моя страсть, покорность и реакция на их действия. Кажется, ладонь Глеба стиснула мою ягодицу, прижимая ближе и заставляя подаваться вперёд. Кажется, настойчивые пальцы Первого проникли между моим телом и телом Самойского, пробрались до низа живота. Глеб даже услужливо отстранил немного, для удобства, оставив в покое мои горящие, распухшие от грубого обращения губы. Пришлось изогнуться и повыше задрать ногу, чувствуя, как до нежных складок опять дотронулись, поглаживая, дразня, легко прихватывая влажную плоть и чуть оттягивая. Гос-споди… Я не хотела, очень не хотела поддаваться. Там всё болело от прикосновений, и удовольствие не спешило приходить, я только вздрагивала, кусая губы и про себя поторапливая, чтобы наконец меня оставили в покое…

— Лилечка, не разочаровывай!.. — прерывистым шёпотом, в котором звучало отчётливое предупреждение, произнёс Глеб, и его глаза сверкнули, а ладонь легла на мою грудь, чувствительно сжав.

Чёрт. Эмоции разлетелись разноцветными, острыми осколками, и тело нехотя откликнулось. По нему прошлась тёплая волна, растеклась от шеи до кончиков пальцев на ногах. Движения внутри не прекращались, рваный, прерывистый ритм захватил, заставляя подставляться и подстраиваться. Самойский нежно гладил набухший сосок, пощипывал, играл с ним, и боль смешалась с приятными ощущениями. Я сдалась. Зажмурилась, тяжело, сипло задышав, вцепилась в плечи Глеба, полностью погрузившись в происходящее. О том, насколько это грубо и непристойно, подумаю потом…

— Во-от та-ак, — протянул Самойский, и его бёдра задвигались быстрее. — Хорош-шо-о, детка…

Палец Первого тоже ускорился, заставляя хватать ртом воздух, задыхаться от внезапно нахлынувшего, пронзительного удовольствия. И я даже робко понадеялась, что… может, сейчас… Мои стоны перешли во всхлипы, я двигалась с ними, как одно целое, и мышцы внутри сжимались с каждым толчком, и спереди, и сзади. Боль прошла окончательно, как и неприятные ощущения, и остался только сладкий яд навязанного наслаждения. Тёмного и вязкого, как дёготь, лишающего разума. Я чувствовала себя совершенно беспомощной, зажатая мощными телами, распятая между ними и открытая. Пружина внутри скручивалась с каждым мгновением всё туже, я напряглась, как струна, ощущая горячую дрожь предвкушения… Тугие горошины сосков ныли и стреляли острыми вспышками при каждом, даже легчайшем прикосновении, добавляя переживаний, и я замерла на самой грани, почти перестав чувствовать тело. Оно превратилось в тугой клубок эмоций и раскалённых нервов, сыпавших обжигающими искpами, я сама не заметила, как начала извиваться, пытаясь максимально подстpоиться пoд мужчин, отдаться им целиком и полностью… Боже, кажется, я сошла с ума, если ухитряюсь получать и от такого удовольствие…

Сказка, пусть даже такая развратная и грязная, закончилась внезапно. Пальцы первого покинули разогретое, пылавшее огнём, нежное местечко и впились в мои бёдра, буквально насаживая на твёрдый орган, и я не удержалась от вскриков. Боль уколола изнутри, добавив горечи в эмоции, мои ногти вонзились в плечи Самойского, а Первый, глухо рыкнув, вдруг оcтановился, расслабленно выдохнув. Его рука обвилась вокруг моей талии, прижимая сильнее спиной к груди, а вторая подхватила ногу под коленку, задирая ещё выше. Я даже сообразить ничего не успела, лишь судорожно вздохнула, подавившись очередным стоном, растерянная и ослеплённая. Первый, так и не выйдя из моей попки, по-прежнему заполняя её, хотя уже не так туго, как парой минут раньше, держал крепко, и теперь Глеб вбивался в меня с настойчивостью отбойного молотка. Только лишь для того, чтобы с тихим шипением и особо глубокими выпадами кончить вторым и расплыться в блаженной улыбке. С-скотина… Как есть, скотина. Эгоистичный ублюдок, чтоб ему простатитом до конца жизни страдать.

Хотя, нет уж. Лучше останусь без удовольствия, чем получу его от рук кого-то из присутствующих. Если очень захочется, я вполне могу и сама справиться, когда домой приеду и заберусь наконец под душ. Я очень надеялась, что эмоции улягутся сами, и усну без дополнительных стимулов. Не хочу падать ещё ниже, чем уже есть… Смутно ощутила, как насытившиеся мужчины покинули меня, и стало прохладно, по влажной коже прошёлся бодрящий сквознячок. Подавив дрожь, я смежила веки, сосредоточившись на том, чтобы выровнять дыхание, подтянула колени ближе и стиснула между ними руки. Навязанная эйфория уходила, оставляя после себя лишь слабость, боль в некоторых местах и тянущее ощущение в мышцах, не привычных к таким нагрузкам. В голове было пусто и звонко, включился защитный механизм, и на сознание опустилась благословенная апатия. Надеюсь, это всё, господа любители горячей групповушки?

— Ну что, подпишем бумаги? — словно услышав мои безмолвные молитвы, непринуждённо спросил Глеб.

Я длинно выдохнула, только сейчас заметив, как напряжены были мышцы. После вопроса Самойского они превратились в желе, и я едва не растеклась по покрывалу, даже не обратив внимания на мелкие неудобства в виде неприятных ощущений между ног. Главное, от меня отстали… Однако я рано радовалась, как выяснилось спустя несколько минут.

— Лиля, ты спать собралась, что ли? — кто-то из мужиков провёл по моей ноге, в голосе слышалось удивление и лёгкое недовольство. — Давай, вставай, детка, выпьешь с нами, — пальцы обхватили мою лодыжку и настойчиво потянули.

Не сдержалась, тихо застонала, не имея никакого желания не только пить, но и вообще вставать. Тело всё ещё плохо слушалось, голова немного кружилась от слабости и усталости, ну и да, кое-где болело так, что я опасалась, смогу ли сидеть в ближайшее время. Интересно, а мазь здесь есть, или придётся просить Глеба в аптеку заехать?.. Кое-как приподнявшись на дрожащих руках, я оглянулась, разлепив глаза.

— Пожалуйста… — пробормотала беспомощно, загнав позорный всхлип поглубже.

Ещё истерику тут закатывать не хватало. Нет уж. Гордость — единственное, что у меня осталось где-то в глубине души.

— Да ладно, Лилечка, иди к нам, — не отставал Второй — или Третий, бес их разберёт, — и пришлось сползти к краю кровати, молча складывая витиеватые ругательства на голову настойчивого.

Отстранённо отметила, что этот успел накинуть короткий шёлковый халат, и судя по тонкому аромату мужского геля, даже принять душ. Ещё одна сволота, которой захотелось вмазать по физиономии, однако новость про ванную порадовала. Ехать домой, как есть, жутко не хотелось. Хотя бы смыть грязь, если уж одежду сменить не получится. Надеюсь, Аня будет спать, потому что не хочу врать, почему я в таком виде с якобы совещания являюсь. Моя сестра, конечно, в некоторых моментах наивная, но не дура. Меня обняли, довели до дивана, усадили — с другой стороны сел оставшийся мужчина, сунули в руки бокал с шампанским. Тот, что в халате, положил руку мне на плечи, наклонился, согревая дыханием щеку.

— Ты просто огонь, крошка, — одобрительно произнёс он и кивнул на бокал. — Выпей, промочи горло.

Признаться, не очень хотелось, на голодный желудок, да с усталости — точно пузырьки в голову ударят. С другой стороны, если меня ждёт второй раунд, так сказать, празднование заключения сделки… Я на мгновение стиснула зубы, а потом залпом опрокинула в себя сразу половину бокала, глядя перед собой невидящим взглядом. Фальшиво улыбаться или изображать радость сил уже просто не хватило, и пусть Глеб злится, сколько угодно. Я не шлюха, чтобы получать от этого всего удовольствие! И меня никто не спрашивал, хочу ли вообще… Бокал вынули из моих пальцев, и чья-то ладонь легла на бедро, медленно провела вверх и настойчиво потянула в сторону.

— Ли-иль, а покажи, как ты себя ласкаешь, м-м? — вкрадчиво попросил тот, который в халате, и его дыхание участилось, пальцы убрали с шеи прилипшую прядь, отчего по коже разбежались мурашки. — Мне нравится смотреть, как это делают девочки.

Господи, нет. Не хочу… Я напряглась, сопротивляясь нажатию, и очень некстати посмотрела на Глеба — тоже уже в халате, стоявшего около стола у окна. Шторы, естественно, были задёрнуты. Самойский держал бокал, всё так же лениво улыбался, но в глазах улыбка не отражалась. Лишь холод и равнодушие, а ещё — предупреждение. Он следил за мной, несмотря на то, что договор подписан, и мне по-прежнему лучше быть хорошей девочкой. Спину будто припорошило снежком, я замерла, как кролик перед удавом, не в силах отвернуться от его лица. И позволила ладони мужчины в халате уложить мою ногу ему на колени.