ГЛАВА 13

Несмотря на угрозу, следующие несколько дней прошли для меня тихо и спокойно. Я приезжала на работу вовремя, обедала и уезжала вечером домой. День проходил в хлопотах, Алексей Николаевич никуда из офиса не отлучался, а вот Глеб несколько раз ездил в командировки, видимо, по его поручениям. Руководителем Каменев оказался грамотным и энергичным, я уставала, но это была приятная усталость. И да, мне нравилось выполнять его поручения и указания. А ещё больше нравилось, когда Алексей лично извещал о них, или просил зайти, забрать какие-то бумаги, или наоборот, принести их из других отделов ему в кабинет… Чёрт, да, он в самом деле мне нравился, и с каждым днём всё сильнее. Кроме харизмы в нём ощущались уверенность и сила, наверное, это меня тоже притягивало, потому что так хотелось довериться хоть кому-то, избавиться от напряжённого ожидания гадости от Самойского и переложить эту проблему на чьи-то плечи… Но я тщательно скрывала проснувшиеся эмоции и строго следила за тем, чтобы вести себя с Каменевым в рамках директора и подчинённой. А вот решить, что делать с угрозами Глеба, так и не смогла, на свою беду.

Признаться, я расслабилась, слишком быстро привыкла к тому, что мои рабочие будни наконец-то похожи на нормальные, как у всех людей. И поэтому, когда раздался звонок — я как раз неторопливо пила кофе, наслаждаясь утром, — не ожидая подвоха, спокойно ответила. Звонил Самойский.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я, отпив ещё глоток.

— Значит, так, чтобы сегодня на тебе были чулки и белый кружевной комплект, — тоном, не терпящим возражений, произнёс он, даже не ответив на моё приветствие. — Возможность проверить у меня будет, Лиля, поверь, — добавил Глеб с неприкрытой угрозой. — До встречи.

И он отключился. Я посмотрела на тёмный экран, нахмурилась и с некоторым усилием прогнала беспокойство, холодной змеёй зашевелившееся в животе. Так, Лиля, без паники, приказ надеть бельё ещё ничего не значит. Может, Самойский блефует, хоть как-то пытаясь показать свою власть надо мной, несмотря на наличие директора и отсутствие возможности беспрепятственно трахать меня, когда ему захочется. Хорошо, завтра пятница уже, а потом выходные. Погода хорошая, можно взять Аню и поехать за город, заквасить шашлыков… Позитивные мысли помогли справиться с тревогой, и я отправилась одеваться. Тёмно-синий костюм, светло-голубая шёлковая блузка, ну и да, кружевные трусики и бюстгальтер с чулками. Прихватив сумку, я отправилась на работу, стараясь не давать воли тревожному волнению, упорно не хотевшему отпускать.

Едва устроилась в приёмной, как дверь кабинета Каменева открылась, и вышел Алексей.

— Лиля, доброе утро, — поздоровался он, обрадовав меня знакомой лёгкой улыбкой, и предательское сердце сладко сжалось. — Я через полчаса уезжаю, меня до обеда не будет, но я на связи, звоните, если что. Да, и сделайте мне кофе, — добавил Алексей, одарил ещё одним взглядом, от которого в животе образовалась гулкая пустота, и снова скрылся в кабинете.

А я осталась сидеть, как пришибленная, медленно осознавая только что услышанное. Каменев уедет из офиса, часа на четыре точно. И я останусь одна с Глебом… Чёрт!!! И судя по всему, Самойский знал об этой командировке директора, иначе не звонил бы утром. М-мамочки. Я прикусила губу, сглотнув вязкий ком и затолкав панику поглубже. Она сейчас никак не поможет, а Глеба мой страх только обрадует. Стиснув зубы, выдохнула, поднялась и занялась кофе для Алексея. Спокойно, дорогая, ну что тебе грозит? Всего лишь снова секс с Самойским, в первый раз, что ли? Синяков он вряд ли рискнёт наставить, самое большее — ну руки свяжет. Может, линейкой отшлёпает. Не смертельно, в конце концов. А о Каменеве я просто не буду думать. Точнее… Нет, буду. Вот назло Глебу буду, уж над моими фантазиями он не властен. Лучше представлю, что я с Алексеем, а не с Самойским, это в разы приятнее. И нет, мне не стыдно! Об этом же никто кроме меня не узнает, что я мечтаю глубоко в душе о собственном директоре с мужественным профилем и обаятельной улыбкой…

Расправив плечи, я взяла приготовленный кофе и прошла в кабинет Алексея, уже почти придя в себя от известия.

— Спасибо, Лиля, — Каменев кивнул. Как-то так само получилось, что он отбросил отчество при обращении ко мне, хотя вежливое «вы» всё равно осталось. — У вас вкусный кофе получается, — неожиданно добавил он, отчего я едва не вздрогнула, застигнутая врасплох похвалой.

— Это просто хорошая кофе-машина, — брякнула я первое, что пришло в голову, совсем не готовая к комплиментам от директора.

Пусть даже таким нейтральным. Во взгляде Алексея мелькнуло странное выражение, он тихо хмыкнул, но не стал продолжать тему кофе. Я вернулась на своё место, то и дело поглядывая на дверь кабинета Глеба и каждую минуту ожидая, что он появится, но полчаса до ухода Каменева всё было тихо и спокойно. А вот когда директор ушёл, заперев своё рабочее помещение, буквально через несколько минут появился Самойский. Облокотился на стойку, мягко улыбнулся, отчего спину как снегом обсыпало, и произнёс, сверля пристальным взглядом:

— Лилечка, принеси минут через пять в переговорную два кофе, детка. И не задерживайся, — Глеб выразительно посмотрел, выдержал паузу и только потом отошёл, выйдя из приёмной и аккуратно прикрыв за собой дверь.

Два кофе. Он сказал, два кофе. Я поморщилась и потёрла виски, судорожно соображая, что бы это могло значить. Меня собираются поиметь два раза? Или в два разных места? Или… Чёрт, да чтоб тебя, Самойский. Так только накручу себя, нечего гадать. Нервно облизнувшись, я откинулась на спинку и сделала несколько глубоких вдохов, прикрыв глаза и унимая скакавшее по всей грудной клетке сердце. Я не покажу свой страх, нет, ни за что. Хочет трахать — пусть, перетерплю, не впервой, но не дождётся, что буду унижаться и просить не трогать, прекрасно зная, что не поможет. Бросив взгляд на часы, поднялась, одёрнула юбку, перевела телефон на отдел менеджеров, как всегда делала, если покидала своё место надолго. Ещё один вздох, и я вышла из приёмной.

Переговорная находилась на верхнем, мансардном этаже, и представляла собой смесь просторного помещения для совещаний и комнаты отдыха. Большой овальный стол на двенадцать человек стоял в глубине, ближе к большим панорамным окнам с рулонными шторами располагался мягкий и широкий кожаный диван, журнальный столик с коваными ножками, пара кресел. Ещё, здесь был кулер, второй кофейный автомат и небольшой буфет, где хранился дежурный набор чая, печенья, сахара и всякой нужной мелочи, включая канцелярию. Кроме всего прочего, переговорная находилась обособленно от остальных помещений, в неё вела довольно толстая дверь, отличная от обычных в других комнатах, хотя ничего ценного тут вроде не хранилось. И в последние месяцы, как Глеб стал номинальным главой офиса, переговорная использовалась крайне редко, Самойский предпочитал обсуждать дела с партнёрами или клиентами где-нибудь в ресторане, вне офиса. Ну и сейчас, полагаю, никакими совещаниями и не пахло. Глеб просто собирался наконец оторваться на мне за дни воздержания с момента появления нового директора. Что ж…

Я остановилась перед дверью, встряхнулась, сбросив оцепенение, и взялась за ручку, открыв и перешагнув порог. Мой взгляд метнулся к дивану, на котором я увидела Самойского. Только он сидел там не один.

— Заходи, Лиля, — с хорошо знакомой мне ласковой усмешкой, не отразившейся в глазах, произнёс Глеб и махнул рукой. — Ко мне тут зашёл хороший знакомый, ты ему очень понравилась в клубе. Да и я тоже соскучился по моей девочке, — усмешка стала шире, а в глазах зама директора вспыхнул хорошо знакомый мне огонёк, от которого пробрала дрожь до самых костей.

На второго мужчину, сидевшего, развалившись, в углу дивана, я едва посмотрела. Обычная такая внешность, не особо отталкивающая, но и ничем не выдающаяся. На улице, скорее всего, я бы прошла мимо, не обратив внимания. Да, скорее всего это один из тех, кто развлекался со мной в клубе, только на сей раз без маски — видимо, съёмка на сегодня отменяется. А вероятность того, что я чисто теоретически могу его узнать при очной ставке, ничтожно мала, это понимали все, находившиеся в этой комнате. Нет доказательств, нет дела, как говорится. А вот у Глеба доказательств того, что меня никто не насиловал в прямом смысле слова, предостаточно. Под насильниками так страстно не стонут…

— Иди сюда, Лиля, — напомнил о своём присутствии Самойский с нотками нетерпения, и я очнулась от невесёлых мыслей.

Вот что значили два кофе. Глеб собирался разделить меня со своим приятелем, видимо, в наказание, только я же не виновата, что у нас новый директор появился. Или по мнению Самойского, это я должна была искать возможности перепихнуться с ним вместо того, чтобы спокойно работой заниматься?! От несправедливости происходящего на мгновение перехватило горло, обида обожгла изнутри кислотой, пока я передвигала ноги, подходя к дивану. Это помогло справиться с противной слабостью и осознанием собственной беспомощности.

— Снимай пиджак, чтобы не помялся, — спокойно скомандовал Глеб, поболтав в стакане из толстого стекла жидкостью, подозрительно напоминавшей коньяк.

Такая же была и у гостя. Я молча развернулась к ним спиной, скинула одежду с плеч и аккуратно повесила на спинку стула, а Самойский тут же добавил:

— И юбку тоже снимай сразу.

Мысленно послав Глеба в пешее эротическое и придав пинка для ускорения, я сжала губы и так же без слов выполнила, оставшись в чулках, блузке и собственно нижнем белье. Выкроила для себя ещё несколько драгоценных секунд свободы, тщательно разгладив юбку на спинке стула, и только потом повернулась обратно, незаметно сжав пальцы в кулаки. Сердце гулко колотилось в груди, во рту стало сухо, и я смотрела в окна, закрытые матовыми рулонными шторами, упорно не глядя на мужчин.

— Подойди, Лиля, — повелительный голос Глеба.

Так же, в напряжённой тишине приблизилась и остановилась перед ним, уговаривая тело не дрожать и сжимая пальцы так сильно, что ногти впились в ладони, причиняя боль. Самойский выпрямился и подался вперёд, поставил стакан на стол, его ладони легли на мои бёдра — блузка к сожалению, была короткой, чуть ниже резинки трусиков. Он с шумом втянул воздух, а потом ухватил зубами кружево и потянул вниз, стаскивая с меня и помогая себе пальцами на моей попке.