Глава 33

Анжела

На следующий я с утра отправляюсь в клинику. Меня сопровождали водитель и охранник. Позади машины, в которой была я, плетётся ещё одна машина, с дополнительной охраной.

Я понимаю, что Рустам либо соврал о том, будто у него нет проблем. Либо он просто перестраховывается. Пока за окнами мелькают городские пейзажи, с грустью думаю, когда же моя жизнь станет спокойной, без вмешательства сильных мира сего и без патологического влечения к мужчине, которого по всем параметрам можно назвать роковым.

Охрана провожает меня до самого кабинета гинеколога. Я уже знаю, что там меня ждёт Карина, дальняя, троюродная сестра Рустама. Она встречает меня с довольной, счастливой улыбкой и поздравляет с будущим материнством.

— Передайте от меня привет будущему отцу.

— Вы не общаетесь с ним?

— Рустам не самый открытый человек. В последнее время мы общаемся даже меньше, чем раньше, — вежливо отвечает Карина. — Скорее всего, у него какие-то сложности, в которых он не желает признаваться никому, даже себе.

Думаю, мне известно о его сложностях. Самая большая проблема Рустама сидит перед Кариной, которая не догадывается ни о чём. Видимо, Анваров рассказал о проблеме с Тихоновым только самым близким. К сожалению, я не знаю, есть ли у Рустама сейчас проблемы. Он не желает делиться со мной, нарочно держит дистанцию.

Посещение поликлиники проходит довольно быстро, ведь меня всюду ждут и не задерживают дольше необходимого. При выходе из поликлиники я набираю номер Рустама. Но он не отвечает. Нарочно игнорирует или просто занят?

Сев в машину на заднее сиденье, внезапно я попросила водителя отправиться к старому дому, где я жила с Николаевым.

Я не была в старом доме с момента, как Рустам забрал меня себе, даже не заезжала в этот район. Порыв души? Не буду ли я жалеть?!

И не запрещено ли мне самовольничать?

Водитель докладывает охраннику, тот переговаривается со своими коллегами, следующими за нашей машиной. Я так привыкла к отказам, что и сейчас жду чего-то подобного. Но внезапно люди Анварова соглашаются меня отвезти по нужному адресу.

Когда чёрный внедорожник неспешно сворачивает на знакомую улицу и неспешно скользит по родному району, к горлу подступает горький ком.

Я знаю на этой улице каждый уголок и всех соседей тоже знаю. Мне нравится небольшая аллея с засохшим фонтаном в конце улицы. Сердце обливается кровью. Я здесь больше не живу.

— Остановите, пожалуйста, — прошу на углу улицы.

— Ещё не приехали.

— Я дойду пешком.

— У меня приказ. Доставлять точно по адресу, — отвечает, словно робот, водитель.

— Здесь всего пятьсот метров.

— Уже четыреста пятьдесят, — сверяется с навигатором.

— Пожалуйста. Я просто пройдусь по родной улице пешком, а вы будете ехать следом. Охрана тоже рядом.

Водитель раздумывает секунду, советуется с охранником. После нескольких минут тщательной проверки, внедорожник притормаживает.

— Машина будет держаться следом. Сейчас нет возможности связаться с боссом, но как только будет в зоне доступа, я сообщу, что вы заезжали сюда.

— Можете даже снять на видео, — пожимаю плечами с искренним безразличием.

Все мои передвижения фиксируются навигатором в машине, ещё и водитель отчитывается. К тому же есть телефон, подаренный Рустамом. Может быть, и в нём стоит отслеживающее устройство, чтобы он мог знать круглосуточно, где я нахожусь.

Я словно в стеклянной коробке, абсолютно прозрачной! Никуда не скрыться и совершенно нечего скрывать.

Моё небольшое желание пройтись пешком ничего не даст. Кроме мимолётного ощущения свободы. Но прислушавшись, можно услышать шорох шин по асфальту. Машина едет следом на небольшом отдалении, а один из охранников передвигается на метр позади меня и почти дышит мне в спину.

Чем ближе я подхожу к старому дому, тем сильнее грохочет моё сердце. Пульс барабанит по вискам частым ритмом.

Пальцы на руках мёрзнут даже в перчатках с тёплым подкладом.

Я подхожу к кованым воротам. На калитке прикреплена табличка "Продаётся дом". Ниже приписан номер телефона Григория.

Ноги слабеют. Я хватаюсь за прутья решётки, чтобы не упасть. Меня снова бросает в прошлое, в момент, когда Григорий, которого я считала отцом, быстро и легко отказался от меня. Я своими глазами видела, как отец отмахнулся от проблем. Он отвернулся и не сказал ни слова против того, чтобы Рустам забрал меня в уплату его долгов. Всё это было так давно, как будто в другой жизни.

Но в глубине души я всегда надеялась, что Григорий найдёт выход. Не признавалась себе, но втайне мечтала, что наступит новый день, и он швырнёт в лицо Рустама все эти горы денег, даже добавит сверху и потребует свою дочь обратно.

Это были мечты! Всего лишь мечта… Григорий Николаев никогда бы не пошёл против того, кто сильнее него. Он мог только на подчинённых кричать и мной тоже командовал, особенно в последнее время — загнал в тиски тирании, пользовался чувством моей вины… Любой бы здравомыслящий человек сказал, что я не виновата в изменах своей матери. Но чувства не поддаются логике.

Григорий смотрел на меня с укором, я чувствовала себя виноватой. Грязной. Плохой дочерью…

Глупая и наивная, я всё-таки ждала, что Григорий сделает хоть что-то. Хотя бы позвонит, спросит, как дела, не обижает ли этот человек, присвоивший меня, как игрушку. Разве он знал, кто такой Анваров?! Тот вполне мог оказаться извращенцем и насильником, мог приковать меня в подвале и истязать или сделать ещё много ужасных вещей.

Но Григорий ни разу мне не позвонил, зато посуетился и выставил объявление о продаже дома.

Рустам надавил? Или потом ещё Тихонов постарался?! Ведь Тихонов — мой настоящий отец, сказал, что посещал Григория незадолго до того, как забрал меня у Рустама.

Внезапно раздаётся громкий лай. Я вздрагиваю. По ту сторону забора тявкает мелкая собачонка, скалит на меня зубы. На лай собаки из дома выглядывает женщина средних лет, в наспех надетой куртке.

— Тим, фу! — приказывает собаке. — Вы что-то хотели?

Я оторопело посмотрела на эту женщину. Кто она? Любовница Григория? Его новая пассия?

— Кто вы?

— А вы кто? — вежливо интересуется женщина. — Если вы по объявлению, то дом уже не продаётся. Мы только переехали. Табличку с калитки муж ещё не успел открутить, многие заглядывают.

— Извините. Я жила здесь, думала, застану… родственников.

— Ничем не могу помочь, — разводит руками.

— А вы давно купили этот дом?

— Нет, всего две-две с половиной недели назад. Почти за бесценок. Хозяин оставил и мебель, и бытовую технику. Забрал только свои вещи. Я так обрадовалась… Муж сначала не хотел покупать дом, его смутила цена. Но после осмотра дома мы решили рискнуть. Хозяин забрал вещи в тот же день. Он сильно спешил…

Григорий поспешил продать дом, выручить деньжат и сбежал.

— Говорите, что он оставил всё? — уточняю у женщины. — А на стене в гостиной остался портрет?

Женщина морщит лоб, пытаясь вспомнить. Потом извиняется:

— Не могу сказать, если этот портрет вам нужен, можете зайти и посмотреть. Только предупреждаю, что в доме бардак, а часть ненужных нам вещей от старых хозяев мы уже сложили в коробки. Я не стану их потрошить в поисках портрета, других важных дел полно.

— Конечно. Я только посмотрю. И если портрет на месте, заберу его.

Женщина пускает меня в дом, но держится рядом. Не доверяет незнакомке, да и с чего бы ей мне доверять?

Семейный портрет до сих пор висит на стене. Я снимаю фото, стараясь не рыдать в полный голос. Но это мой дом… родные стены, куча дорогих сердцу вещиц, которые сейчас уже небрежно лежат в коробках для мусора или просто сдвинуты в кучу… Вся моя прошлая жизнь уничтожается прямо на глазах.

Я понимаю, что здесь мне больше нечего делать, и просто ухожу, поблагодарив новых жильцов и пожелав им жить счастливо в стенах этого дома.

Я набираю номер Григория. Не знаю, на что надеюсь. Что я ему скажу?! Навряд ли он ответит на телефонный звонок.

Телефон отключён.

Тишина…

Скорее всего, Тихонов отделал Григория, и тот решил сбежать. Хотя если быть честной, то Григория было не так уж сложно запугать.

Я выхожу из дома, держа портрет с изображением нашей семьи, окончательно понимая, что этот период моей жизни остался в прошлом, и к нему нет возврата.