ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Брайт оказался неправ: к южной моде не требовалось привыкать, ею нужно было восхититься. Тонкие, легкие и приятные телу ткани, открытые, но совсем не вульгарные, фасоны, яркие цвета. После долгих мучений я выбрала светло-голубое платье, а волосы собрала в небрежный хвост. После купания на щеках появился здоровый румянец.

Постепенно происходящее стало приобретать оттенок везения. И хоть внутренне я ждала, что рано или поздно эту сказку кто-то разобьет вдребезги, никак не ожидала что случится это так скоро. Все началось с того, что с непривычки я заблудилась и вместо того, чтобы найти лестницу на первый этаж, где по словам Брайта располагалась столовая, забрела в дальнее крыло.

— Отлично, — пробормотала себе под нос. — Еще не хватало не спуститься к обеду, тогда все решат, что я неблагодарная скотина. Хоть бы карту выдавали…

Где-то рядом щелкнул замок, и я воодушевилась: хоть кто-то мне на пути попался. Все уже явно были в столовой, ибо во время блужданий мне не посчастливилось встретить ни единой живой души.

В одном из ответвлений главного коридора я увидела человека. Его лицо и фигуру скрывала приоткрытая дверь.

— Извините, — обратилась я, — не подскажете, как найти лестницу к столовой? Я немного…

Он обернулся, взгляды встретились, и я невольно отступила, а сердце замерло и несколько секунд наотрез оказывалось биться. Когда я уже подумала, что больше не смогу дышать, с трудом удалось сделать глоток воздуха.

— Джессен… — вырвалось у меня, голос показался чужим и бесцветным.

— Ты… — словно не поверив собственным глазам, медленно произнес Джессен.

Я запомнила его совсем не таким, до сих пор я даже не думала, что в мягких и добрых глазах парня может светиться такая злость. Заторможенное от всех переживаний сознание не сразу сообразило, что стало причиной такой реакции, а потом я вдруг поняла: он любил Айлу.

Любил эту стерву, которая так легко обсуждала с Дрейком убийство моего отца. И винил меня в ее смерти? Что ж, я действительно была виновата, но вот только я защищала свое право на жизнь без лжи. А он защищал что?

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, прищурившись.

Кендар, похоже, забыл сообщить любимому братику о том, что он меня привез.

— Если верить Брайту, то он мой родственник. — Я постаралась вложить в голос максимум холода. — Пригласил погостить.

— Надо рассказать ему, чем кончаются твои приезды.

— Не забудь рассказать, что не стоит убивать моих близких.

Джессен шагнул вперед, и я невольно вздрогнула.

— Ты…

Но гордо подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В голове билась отчаянная мысль: я защищалась, защищалась. И сейчас, если понадобится, не дрогну. Этот год научил меня не сдаваться без боя. Времена леди Лилианы давно прошли, оставили только кархана и девушку без рода и племени.

— Ты даже не сожалеешь… — с отвращением произнес Джессен. — Ни о моем брате. Ни о моей жене. Насквозь лживая сука.

— Не жалею и не буду. За подобное платят подобным, Джессен. За убийство платят жизнью.

— Отлично сказано.

Он двигался стремительно, молниеносно. В считанные секунды я оказалась прижата к стене, а горло сдавила безжалостная стальная рука. И без того потемневшие глаза парня приобретали вертикальные зрачки, эмоции оказались настолько сильными, что Джессен не совладал со зверем.

— Тогда не возражаешь, если я потребую оплату сейчас?

— Ты по своему счету еще не расплатился.

В его глазах я была той наивной и почти невинной девчонкой, которая с замиранием сердца чувствовала, как кожа покрывается теплыми узорами краски. Он помнил, как в душе мы занимались любовью. Того, что было после, Джессен не видел. Его сжирала боль, и за ней он не заметил мою, а потому ответного удара совсем не ожидал.

От неожиданности удара Джессен охнул и выпустил меня. Легкие наполнились воздухом, а голова закружилась от притока кислорода. Но я знала, что промедление — смерть. Кархан был сильнее, но я — маневренней и быстрей. Лишь в последнее мгновение Джессену удалось перехватить мою руку. мы врезались в одну из дверей, оказавшуюся незапертой, и она с грохотом распахнулась, а мы не удержали равновесие и упали на пол.

Послышались голоса и торопливые громкие шаги.

— Что тут происходит? Лилиана? — услышала я голос Брайта. — Джессен.

Кархан не владел собой, а я замешкалась, переживая боль от падения на твердый пол. Джессен размахнулся — и мою щеку обожгла обидная пощечина, а потом парня оттащили чьи-то руки. В это же время меня поставили на ноги. Я успела заметить, к собственной чести, две ярко-красные полосы на щеке Джессена.

Брайт, Кендар, Каролина и еще какие-то мужчины и женщины столпились в коридоре, удивленно переглядываясь и переговариваясь. Джессен тяжело дышал, его пытался привести в чувство Кендар. А Брайт держал меня. Держал крепко, будто боялся, что я снова выйду из себя. Но в этом жесте не было ничего враждебного или грубого. Я постепенно успокаивалась, только сердце билось сильно и быстро, а внутри разливалась неприятная горечь.

От разочарования — Джессен, пожалуй, был единственным из Торнов, кто вызывал у меня теплые чувства. От обиды — он наказывал меня за смерть жены в то время, как я смерть отца переживала в неведении. Джессен хотя бы знал правду. Ему было, кого ненавидеть.

— Уймись, — проговорил Кендар. — Я сказал, уймись, Джесс.

— Она убила мою жену, — прорычал кархан.

— Ты этого не знаешь. Айла погибла в пожаре, а пожар мог быть случайностью.

— Он и был случайностью, — твердо проговорила я. — Но я позволила ему случиться. А Айла не выбралась, потому что я ей двинула. Я слышала, как она трахалась с Дрейком и обсуждала убийство моего отца. И знаешь что, Джессен? Я бы снова это сделала. Я жалею лишь о том, что в том пожаре не сдохли вы все. Если бы не ваша стая, я была бы дома, с отцом.

— Ты бы сдохла без превращений. Твой отец был эгоистом.

— Лучше сдохнуть, чем быть вашей игрушкой.

— Прекратите оба, — рявкнул Брайт. — Лилиана. Джессен. Вы оба — мои гости, и я требую, чтобы вы вели себя подобающим образом. В доме дети.

— Я не просила везти меня сюда, Брайт. Я наладила свою жизнь, у меня была работа, у меня были друзья, которые мне помогали. С силой я как-то бы разобралась. Ты прислал за мной человека, который причинил столько боли, что я до сих пор вишу его в кошмарах. Ты не сказал мне, что муж убийцы моего отца живет здесь. И хочешь доверия? Хочешь, чтобы я освоилась здесь и полюбила новых родственников?

Брайт молчал, мрачно меня рассматривая. Он понимал, что я права, и, кажется, совершенно не знал, как быть дальше.

— Для вас для всех человеческая жизнь ничего не стоит. А мне он был отцом. Каждый из вас защищает свою стаю. А я не имела право на защиту СВОЕЙ семьи? Мне нужно было пожать плечами и продолжить спать с ними дальше? Нет уж. У меня есть право, и я говорю не о праве на месть. Я хочу сама решать, когда и от кого родить ребенка. Хочу сама решать, куда и как пойти. И главное: я НЕ ХОЧУ жить в доме тех, кто лишил меня семьи.

Воцарилась мучительная тяжелая тишина. Большинство присутствующих, ставших невольными свидетелями скандала, неловко отводили глаза. Джессен вытер со щеки кровь, вырвался из рук брата и, напоследок бросив в мою сторону испепеляющий взгляд, скрылся в недрах дома.

— Никто не отбирает у тебя права на все это, Лилиана. — Наконец начал Брайт. — Однако…

— Что? — перебила я. — Снова следовать чужим правилам? Садиться за один стол с убийцей?

— Полегче, крошка, я вообще-то не имею к твоему отцу никакого отношения, — хмыкнул Кендар.

— Да ты что? — Я резко обернулась. — Тогда, наверное, я должна извиниться. Ведь это не ты спокойно смотрел, как твой брат вешает мне на уши лапшу.

— Я предупреждал тебя никому не верить. Или ты считаешь, что всех должно волновать твое благополучие? В этом мире, леди Морено, каждый сам за себя.

— Тогда не стоило разнимать нас с Джессеном.

Я прошла мимо молчаливого мрачного Брайта и остановилась рядом с Кендаром. Чтобы видеть, как опасно блестят его глаза.

— Проблема в том, что принцип "каждый сам за себя" удобен вам, когда противник слаб и глуп. Когда он показывает зубы, вы больше напоминаете не карханов, а испуганных котят. Меняйте принципы, Кендар. Меняйте подход. Иначе следующая жертва закончит то, что не получилось у меня.

С этими словами я протолкнулась через небольшую толпу и направилась к себе. От злости даже дорогу вдруг вспомнила, хотя совсем недавно блуждала в поисках столовой. Но об обеде теперь не было и речи. Я даже немного корила себя за несдержанность. Стая Брайта познакомилась со мной при крайне неприятных обстоятельства.

Но мне было стыдно лишь за форму, но никак не за содержание. Оказалось, внутри копилась не только усталость, но и дикая ярость.

С грохотом захлопнув дверь, я постаралась отдышаться. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а энергии в теле было столько, что сесть и сидеть я просто не могла. Бродила туда-сюда по комнате, пытаясь сбросить напряжение. Могла бы и превратиться, но не хотелось бежать по дому в образе кархана и ловить любопытные взгляды. Почему-то я была уверена, что в скором времени придет Брайт и начнет меня отчитывать. Мне некуда было идти, но я бы с готовностью ушла, лишь заикнись он об этом.

Однако никого не было. Время тянулось бесконечно медленно, и в то же время стремительно ускользало. Мне казалось, что длина минуты неоправданно большая, а потом вдруг я поняла, что уже смеркается. Из этого транса меня вывел осторожный тихий стук.

— Кто там? — спросила я.

— Каролина.

— Заходи, открыто.

Девушка проворно юркнула ко мне в комнату. В руках она держала большой поднос, нагруженный печеньем и другими сладостями. Ко всему этому разнообразию прилагался пузатый чайник и две чашки. Я сразу поняла, что девушка надеялась на разговор. Сил придумывать, как ее выпроводить, не было.

— Принесла тебе перекусить, ты так и не пришла на обед.

— Да, как-то аппетит пропал.

— Кендар тебя обидел?

— У нас долгая история. — Я пожала плечами.

А потом, неожиданно даже для самой себя, выдала:

— Его брат убил моего отца. Им нужен был мой дар, и они обманом заставили меня приехать. Когда я узнала, очень разозлилась и… устроила в доме пожар. Случайно, разумеется… отчасти. В пожаре погибла жена Джессена, и тот теперь меня ненавидит. Наверное, правильно.

Шокированная Каролина опустилась в кресло.

— Извини… я не хотела тебе напоминать.

— Да ладно, это не ты напомнила, это Джессен на меня набросился. В стиле его семейки.

На это она кивнула.

— Да, о Торнах у нас ходит дурная слава. Они даже для карханов слишком странные. Учитель говорил, что у людей другие традиции. Что люди не могут превращаться, у них почти не бывает магии. Да и семьи у них… другие.

— Моногамные, — хмыкнула я. — Да, крайне интересное открытие. Не могу сказать, что я с ним смирилась.

— Мы разные. — Каролина вздохнула. — У нас много знакомых пар, которые крайне редко пускают к себе других карханов. А Брайт проводит жесткую политику на этот счет. Никаких связей между родственниками, никакой открытой демонстрации при детях. Еще когда главой стаи был его отец, такой подход не понимали. А теперь, кажется, дошло, что свобода подразумевает ответственность за будущее. Лармаро потому и самые сильные, что заботились о своих детях, в том числе не допуская ослабления крови.

— Ослабления крови?

— Обычно считалось, что самый кошмар для чистокровной стаи — это примеси в крови других карханов, менее знатных или вообще безродных. Но вскоре выяснилось, что это как раз таки огромный риск. А Лармаро всегда с осторожностью относились к кровосмешению. Поэтому оп — мы на вершине власти.

— Да уж, удивительно, как разумный подход завоевывает страны, — пробормотала я.

Но все равно заинтересовалась, пусть и против собственной воли. У карханов была своя история, во многом интересная и необычная. Мне еще только предстояло ее изучить, но по обрывкам разговоров в таверне и рассказу Каролины я понимала, что история эта куда более впечатляющая, чем я могла себе представить.

Среди людей ходило много домыслов о Райкарре, но почти все они оказались далеки от правды.

— Ты хорошо знаешь Кендара? Какое отношение он имеет к вашей стае?

Пока что я совсем не понимала, какие мотивы заставили Кендара предать свою стаю. И предал ли он ее? Вполне возможно, Лармаро не так уж враждовали с Торнами, как хотели показать. Всякое в истории бывало.

— Кендар и Кендар. — Каролина пожала плечами. — Я его помню с детства. Он частенько у нас бывал, в основном общался с Брайтом. Угрюмый, необщительный. По-моему, его вообще не интересуют девушки. Моя подруга Бри несколько недель жила у нас и все время пыталась ему понравиться. Кендар на нее даже не взглянул, а ведь там есть на что посмотреть.

— Да уж. Как все порой странно.

— Брайт просил узнать, появишься ли ты за ужином. Он не настаивает, но если захочешь, устроит ужин на открытом воздухе. От себя советую согласиться: это просто потрясно. Мы ставим столы и стулья у пляжа, Брайт разводит костер и лично жарит на углях мясо, не доверяя повару. Очень красиво и уютно.

Но я с сомнением покачала головой.

— Не знаю, не уверена, что после сегодняшней сцены мое присутствие хоть кого-то порадует.

— Глупости, — отмахнулась девушка. — Мы же карханы. В нас кипит кровь зверя, мы постоянно то ссоримся, то миримся, заводим романы и живем на все возможности. Докажи Кендару и этому Джессену, что ты не жертва, а победитель. Я сделаю из тебя настоящую южную красотку, вот увидишь, такой красивой ты еще не была.

Соглашаясь, я чувствовала, что делаю это зря. Но ничего не изменить, слишком многое в моей жизни оказалось напрасным. Эта авантюра хотя бы имела приятный привкус соленого моря и теплого вечера.

* * *

— Нет, — воскликнула я, глядя в зеркало. — Каролина, нет и еще раз нет. Ты сумасшедшая.

— А ты ханжа, — беззлобно фыркнула новая знакомая. — Такие платья вполне допустимы у моря и в кругу семьи. В город Брайт, конечно, попросит тебя накинуть плащ или что-то такое, но в целом ты выглядишь просто шикарно.

Я выглядела, как… нет, безусловно скромнее, чем в нижнем белье. Но по сравнению с платьями, что носила, когда жила с отцом, я была практически раздета.

Светлое кремовое платье из легкой воздушной ткани не доходило даже до колен. Лиф был совсем немного украшен кружевом, а голых ног касались прохладные бусинки-кристаллы, которыми был оторочен подол.

Мои волосы Каролина распустила, а еще вплела в них такие же кристаллы, для украшения.

— Тебе что, совсем не нравится? — с надеждой девушка заглянула мне в глаза.

— Нравится. Но слишком откровенно. По-моему, не лучший наряд для знакомства.

— Лилиана, доверься мне. Мы идем на ужин у моря. Все девушки будут в легких платьях и босиком, а мужчины — в светлых рубашках или вовсе без них. Желающие вообще после еды полезут в воду, хотя мне Брайт это делать запрещает. Говорит, вредно.

Каролина умела забалтывать зубы, и мне ничего не оставалось, как согласиться. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не одергивать это странное короткое платье. А уж идти босиком по холодному мраморному полу замка и вовсе казалось странным. Но впереди бодро топала Каролина, и ее платье было немногим длиннее моего, а на ноге болтался кокетливый серебряный браслет.

Мы шли недолго, к пляжу вела еще одна дорожка, покрытая мягким и теплым материалом, по типу ковра или… какой-то искусственной травы. Со стороны моря уже доносились голоса и чей-то заразительный смех, а когда мы преодолели очередной поворот, я увидела, что все пространство пляжа было залито мягким теплым светом.

— Лилиана, — Брайт заметил нас и подошел.

Ни словом, ни взглядом он не дал понять, что помнит дневную сцену. Весело и легко увлек меня в самую гущу народа и попросил тишины.

— Я рад представить вам нашу дальнюю родственницу, Лилиану Морено. Лилиана, как многие из вас знают, полукровка и еще только осваивается со своим карханом. Так что прошу всячески помогать и развлекать нашу гостью.

Обращаясь ко мне, произнес:

— Не стесняйся, знакомься со всеми и общайся. Если я представлю тебе всех, не запомнишь, постепенно разберешься. Вон на том столе напитки, темно-фиолетовый очень крепкий, а оранжевый — это сок, он без алкоголя. Остальные: вино, ликеры и коктейли. Выбирай, что по душе, если вдруг переборщишь, обещаю доставить тебя прямо до дверей комнаты. Еда будет через полчаса.

Меня поразил этот вечер. Поразил с самого начала атмосферой и теплом. Воздух словно пропитался запахами цветов, моря и дыма от костра. Мягкий шелест воды добавлял умиротворения. В ярких поверхностях коктейлей отражалась луна. Сначала я думала, что не стану пить ничего, крепче чая, но подумав, все же выбрала сладкий ликер.

Народ проявлял вежливое любопытство. Меня спросили, как мне нравится дом, успела ли я побывать в городе и о всякой ерунде. Голова наполнилась именами, улыбчивыми лицами. Сначала я пыталась всех запомнить, но потом поняла, что это бесполезно. А еще — что никто не бросится с оскорблениями, если я вдруг переспрошу имя.

Когда запахло мясом, я ощутила дикий голод. Стояла чуть в отдалении, потягивала ликер и думала: неужели все они карханы? Неужели люди со зверем внутри могут вот так весело бродить по пляжу и танцевать под негромкую музыку? Без тягучего ощущения постоянной настороженности. Без ожидания подвоха и предательства. Уму непостижимо.

Спиной я почувствовала присутствие Кендара. С каждым разом даже не удивлялась тому, что ощущаю его. Кархан внутри познавал свои возможности и многих знакомых угадывал по запаху, по ощущению магии. Странно, но среди всех этих людей я чувствовала себя удивительно защищенной. Приход Кендара почти не напугал, лишь слабо всколыхнул давно забытые эмоции.

К счастью, Торн не обращал на меня внимания. И вскоре я присоединилась к слушателям Брайта. Тот, не забывая переворачивать мясо на специальной решетке, рассказывал о своей поездке в Кандегорию.

Мясо, нежнее и ароматнее которого я ни разу не пробовала, таяло во рту. Запах дыма, хрустящие колечки особого сорта лука и вино — такое сочетание по праву могло конкурировать с любыми деликатесами. А уж когда Брайт бросил на решетку огромные креветки, я вообще потерялась. Вечер напоминал приятный сон. Каролина улыбалась, изредка встречаясь со мной взглядом.

Ближе к ночи я почувствовала, что устаю, но совсем не хотела идти спать. Народ не торопился расходиться, так что я побрела вдоль пляжа, надеясь уйти туда, куда не доставал свет. Просто посидеть на берегу моря, подумать над бокалом вина и расслабиться.

Север и жизнь там казались страшным сном. Я как-то не думала, что в мире существуют настолько красивые и умиротворяющие места. Но теперь совершенно точно знала: хочу жить у моря. Чтобы вот так садиться на холодный песок, вытягивать ноги и чувствовать прикосновение темной воды.

Лунная дорожка на поверхности воды так и манила за собой. Куда? Похоже, мне лишь предстояло это выяснить.

— Я знаю, что ты здесь, Джессен. Если хочешь снова устроить драку, то поторопись. Я почти засыпаю.

Кархан вышел из тени деревьев. Как долго он наблюдал? Я заметила не сразу, но все-таки почувствовала чужое присутствие. Догадаться было несложно: Джессен не пришел на ужин.

— А ты неплохо вписалась в их компанию, — сказал он, подойдя ближе.

— Да, меня приняли довольно тепло. И место очень милое.

— Лучше Нейтвилла?

Я бросила на него быстрый взгляд. Но особой враждебности не чувствовала. Порыв ярости прошел.

— Даже последняя дыра лучше Нейтвилла.

— Север довольно красив.

— Любовь к местам определяется не их красотой, а тем, что они в себе скрывают. Север скрыл вас.

— А море?

— А море пока что только радует. Ну вот и ты еще пришел.

Он только усмехнулся. Карханы вообще обладали поразительной гибкостью мышления. Вот казалось бы, эта девушка — твой заклятый враг. Ты так считаешь и подтвердил это позорной дракой не далее чем за обедом. Так держись от нее подальше. Не мучай себя, не мучай ее, просто забудь о существовании… или мсти. Мсти так, чтобы стало легче, заставь ее страдать.

Джессен же просто сел рядом, на песок, и тоже уставился на луну. Сколько мы так сидели, не знаю, по ощущениям — недолго.

— Я не знал, что Айла убила твоего отца.

— Серьезно? — тут я по-настоящему удивилась. — Кендар не сказал?

— Нет, он вообще мало говорил о том, что произошло. Просто велел ехать с ним и привез к Брайту.

Похоже, Кендар спасал самого нормального члена семьи Торнов. Ну, Джессена хотя бы не везли силой.

— Я слышала разговор Джейка и Айлы, они обсуждали это. Им нужно было, чтобы я приехала. А отец мог прожить еще десятлетия. Не хотели ждать.

— Извини.

— За что? — Я пожала плечами. — Ты не знал.

— Ну… я сделал свои выводы. Хотя теперь даже не знаю, что и думать. Я должен тебя ненавидеть.

— Получается?

— Не очень.

— Попробуй еще раз.

И мы рассмеялись. Короткие секунды общего смеха немного развеяли напряженность в воздухе. Хотя я все равно подсознательно ждала не то подвоха, не то какого-то взрыва. Недосказанность вообще в последнее время приводила меня в растерянность. Не понятно, кто друг, кто враг, кому можно верить и что вообще дальше будет. Работа в таверне, пусть и не самая престижная и оплачиваемая, хотя бы была понятной и простой.

— Райан будет тебя искать.

При звуках этого имени стало зябко.

— Не уходи от Брайта. Он говорит о гостеприимстве и знакомстве с родственниками, но в первую очередь прячет тебя от Райана.

— Я догадалась. Но не могу же я прятаться вечно. Рано или поздно мы зазеваемся, и что-то будет…

— Лучше поздно. — Джессен покачал головой. — Когда ты освоишь свою силу. И найдешь друзей, которые тебя защитят.

— На друзей полагаться в наше время не так уж и надежно.

С другой стороны пляжа раздался взрыв смеха. Лармаро и не думали расходиться. А значит, можно было даже поваляться на прохладном песке. И еще как-нибудь на днях превратиться и обследовать окрестности. Я не была уверена, что смогу без проблем стать карханом, но надеялась, что больше валяться на голой земле под дождем не придется.

Джессен достал откуда-то тонкий прутик и принялся развлекать себя тем, что водил по моим ногам. Было щекотно, я дергалась и уклонялась, но вставать не хотелось, да и не сказать, что это действие вызывало внутреннее неприятие.

— Пойдем купаться? — спросил Джессен.

Да… Каролина что-то говорила насчет ночного купания.

— Плавать не умею. Темно.

— Я тебя, в случае чего, поймаю.

Я скептически посмотрела на парня.

— Ага, а на самом деле это твой план, чтобы мне отомстить. Утопишь, скажешь — сама виновата, нечего лазить ночью в воде.

— И почему, — кархан усмехнулся, — мне это в голову раньше не пришло.

Когда он поднялся, я подумала было, что больше уговаривать меня не станут. Но Джессен подошел к кромке воды, опустил в нее руки, а потом… обрызгал меня. Да еще и хорошо, так, что с волос потекли маленькие ручейки воды, а платье мгновенно стало излишне тесным.

— Джессен.

— Что? — с вызовом усмехнулся парень. — Я хочу купаться, я купаюсь.

— Вот и купался бы в одиночестве. Мне кажется, Брайт не одобрит, что мы тут сидим.

— Да плевать на Брайта. Идем. Я тебя не обижу.

Чуть подумав, я все же поднялась. Идея купаться в ночи, сама по себе, мне не претила. Да и в темные намерения Джессена я почти не верила. Скорее… ночное купание казалось безрассудным. Одной из тех вещей, которые не стоят рядом с самоконтролем и владением ситуацией.

Не буду заходить глубоко — решила я. Просто окунусь, посмотрю на россыпь звезд на черном небе, и хватит. Вернусь к Брайту и остальным, выпью еще коктейль и, в кои то веки, почувствую себя совершенно счастливой.

Но у Джессена явно были другие планы.

— Ты что, собираешься купаться в платье?

Это был вызов. Взгляд, поза, да сама луна мягко освещала пляж и норовила прикоснуться своим светом к коже. Не сводя взгляда с лица Джессена, я расстегивала пуговки на платье, которое с легкостью упало к ногам.

Кожа на животе и груди мгновенно покрылась мурашками, а соски затвердели. От холода или возбуждения?

В слабом свете луны очертания Джессена казались какими-то нереальными и слишком выраженными. Четкий контур губ так и манил прикоснуться, вспомнить прикосновения мягкой, обладающей волнующим ароматом, кисти с краской.

Вызов… игра. Никакой любви, ничего, кроме чувственного возбуждения и желания, что рвется изнутри. Не имеет ничего общего с привычными человеческими отношениями. Это желание привычно ему, но частично чуждо мне. Эта чуждость добавляет пряного ощущения неправильности происходящего.

Вода обожгла холодом лодыжки и колени, когда я зашла на глубину, а затем словно миллионы иголок впились в нежную кожу. Мысли о возбуждении куда-то испарились, а я несколько раз окунулась, стараясь не пищать. Джессен посмеивался.

— А снаружи кажется теплой, — простучала зубами.

— Сейчас привыкнешь. Ночью купаться интереснее.

— И часто ты так… купаешься?

Мы оказались нестерпимо близко. В воздухе словно искрило. Близость разгоряченного тела кархана в контрасте с холодной водой снова раскачивали возбуждение. Обещали что-то настоящее.

Губы соприкоснулись в поцелуе, мягком и чувственном. С Джессеном всегда было легко, он, в отличие от остальных Торнов, казался мне равным.

Поцелуй длился так долго, что я замерзла. Руки мужчины блуждали по моему телу, лаская чувствительную кожу, изучая каждую впадинку. Низ живота ныл в сладком предвкушении, но Джессен будто дразнил, не касаясь самого нежного местечка.

А потом Джессен оторвался и отошел. Я разочарованно вздохнула и удивленно посмотрела на кархана.

— Я собирался купаться, — усмехнулся он.

И… нырнул в черную глубину.

— Эй, — возмущенно воскликнула я.

Ответом мне стал только плеск воды. Спустя долгие секунды Джессен вынырнул на поверхность, в нескольких метрах от того места, где нырнул. Я растерянно переступила. Стоять вот так, чувствуя опустошающее разочарование, не хотелось. Поэтому я пожала плечами и пошла к пляжу.

На влажную кожу платье бы не наделось, так что я села, поджав ноги, и смотрела, как мощными гребками удаляется Джессен. Он отлично плавал, а еще, помнится, говорил, что не жил в Нейтвилле постоянно. Уж не здесь ли они с Айлой проводили время?

При мысли о блондинке Торнов подкатила тошнота, и я выбросила образ Айлы из головы. А пока настраивалась на любование природой и Джессеном, почувствовала пристальный взгляд.

Зверь внутри еще только осваивался с новыми способностями. Но сила карханов намного превосходила человеческую, и даже будучи полукровкой, я уже сносно улавливала запахи, магию, да и просто присутствие.

Захотелось одеться, но это стало бы однозначным признаком страха. Поэтому я продолжала сидеть, глядя на рваную линию горизонта и думать о своем. Получалось плохо, в голову лезли навязчивые образы, а ночной ветер касался кожи и с каждой минутой все острее не хватало тепла. Физического для начала.

— Считается, всякая сила, — медленно голос Кендара Торна врывался в уютный мирок, наспех построенное убежище, — дается неспроста. Только тому, кто сможет ее применить. Ты знаешь, что золотых карханов не бывает?

— Значит, я не существую?

— Значит, ты существуешь для чего-то.

— А вы, выходит, просто так.

Он хмыкнул. Словесная перепалка со мной была не в диковинку, но по-моему впервые мы находились так близко и так… открыто, что ли. Хотя я бы с удовольствием закуталась в плед, но разве в Кендаре Торне когда-то играли джентльменские чувства? Ему доставляло удовольствие беззастенчиво меня рассматривать.

Медленно, наслаждаясь секундами, он скользил взглядом по коленям, животу, груди, закрытой волосами. И наконец сосредоточился на лице. Я старалась скрыть дрожь. В его присутствии всегда старалась, но обычно терпела поражение в этой борьбе характеров.

И все же мне было интересно. Всякому, кто был чуть умнее табуретки, становилось ясно, что Кендар скрывает довольно много. Титаническими усилиями он подавлял в себе и эмоции и какие-то желания. Я не видела, чтобы он развлекался, наслаждался едой или женщиной. Не понимала его и потому постоянно оказывалась слишком близко.

Если Джессен был равным, то Кендар — слишком взрослым, слишком опытным, слишком непонятным.

— Несмотря на свободу, ты все равно тянешься к нам. Неужели это тебя не пугает?

— Меня много что пугает, но, признаться, я уже устала бояться. Поэтому я предпочитаю позволять себе… немного лишнего.

Его дыхание обожгло кожу возле уха.

— Или потому что тебя тянет к нам. Ты чувствуешь это притяжение и не можешь противиться.

Говорить стало сложнее, хотя внешне (о, боги, я надеялась на это) оставалась невозмутимой.

— Я все думал, почему именно ты? Почему из всех женщин мира именно ты можешь родить ребенка от проклятого рода?

— Потому что жизнь несправедлива, а я в прошлой явно прогневала богов.

Кендар рассмеялся. От его смеха кожа покрылась мурашками. Медленно, словно выводя на коже невидимые узоры, Кендар поднимался по животу к груди. Коснулся мягких кудрей и сжал затвердевший сосок, от чего я едва слышно охнула.

— Там Джессен не утонет? Вы, вроде, должны приглядывать за младшим братцем.

— Он отлично плавает. Обожает воду.

Мелькнула мысль, что Джессен специально завел меня и уплыл, оставив на растерзание братцу. Но на удивление я как-то не ощутила обиды или злости. Кархан внутри не насторожился, не ловил каждое слово и движение Кендара. Скорее рвался изнутри, вспоминая, как приятно было лежать под его руками, после холодного дождя. Предательская сущность. Я постоянно думала, а была бы моя реакция на этих мужчин иной, если бы я не была полукровкой?

Как вообще отличить желания зверя от человеческих? Карханов такие мелочи не интересовали, но я, похоже, была обречена гадать всю оставшуюся жизнь.

Я закусила губу. Медленные, дразнящие прикосновения грубых пальцев сводили с ума. Я так давно не чувствовала этого прилива жара к животу, не ощущала, как тело сводит в сладком предвкушении.

— Кто-то говорил, что мной не интересуется.

— А если я передумал?

Его руки оставили мою грудь, спустились ниже и щекочущим движением провели по внутренней стороне бедра, а потом с силой нажали, заставив развести ноги. Я была горячая и влажная, а холодный воздух только распалял еще сильнее. Мне хотелось прикосновения пальцев, проникновения, сметающей все на своем пути волны удовольствия.

Но пока я получала лишь крохотный кусочек от того, что могла.

— Идеальный порядок природы… — задумчиво произнес Кендар, глядя на меня. — Сила дается тому, кто сможет ей воспользоваться.

— А проклятье? — с трудом справившись с голосом, ответила я.

— Проклятье это лишь вторая половина силы.

Его пальцы с силой проникли в меня, вызвав низкий стон, я подалась навстречу, этого проникновения было ужасно мало. Но Кендар не спешил и, очевидно, планировал нечто более изощренное, чем быстрый секс.

Он вынудил меня лечь на песок, накрыл своим телом и обжигающе горячие губы принялись изучать каждый миллиметр кожи. Остро-пряные поцелуи, запретные и неправильные. Языком играл с соском, прикусывал и целовал так, словно действительно хотел доставить удовольствие.

Или хотел?

Жарко… я не могла поверить, что еще пару минут назад ежилась от холода. Сейчас было действительно жарко, слишком, чтобы трезво мыслить.

Мышцы под моими руками чувствовались, словно стальные. Я не до конца осознала, что вцепилась в руки Кендара ногтями, но очень хорошо вдруг поняла, что губы ноют от жажды поцелуя, но пока кархан предпочитал только дразнить и распалять.

Когда его губы оказались на животе, а потом коснулись клитора, я выгнулась и из груди вырвался стон. На миг испугалась, что услышат с пляжа, но даже этот, во многом человеческий, страх не заставил меня очнуться и остановиться. Хотя Кендар вряд ли послушал бы…

— Тебе так и не удалось доказать мне свою ненависть. Сколько бы ни сопротивлялась, все равно ты таешь от каждого моего прикосновения.

— Должно быть, тебя это радует, — тяжело дыша, проговорила я.

— Не могу сказать, что разочарован.

— Долго ждал.

Как можно было говорить в такой момент? Не знаю, но мы как-то умудрялись, хотя я уже просто мечтала о ледяной воде, которая немного остудит… обоих.

И снова Кендар оторвался от меня, лишил взрыва удовольствия. Это было похоже на пытку… впрочем, нет. Это пыткой и было, он издевался, мучил и получал наслаждение не только от обладания над телом, но и от власти над сознанием.

Я бы не хотела думать "власти над душой", не хотела бы позволить себе больше, чем просто ночь и удовлетворение инстинктов зверя.

Одним движением Кендар перевернулся так, чтобы я оказалась сверху, и тут же вошел на всю длину. Я охнула от неожиданности, а кархан замер, давая мне привыкнуть к размеру. Я уперлась руками в горяченную грудь, закрыла глаза, а последнее, что увидела — как колечки кудрей мягко касаются сосков мужчины.

Ощущение наполненности, твердого органа внутри, действительно требовали времени. Я сжала его член внутренними мышцами и на миг дыхание у Кендара участилось. Он отлично владел собой, но хотел этого не меньше. Однако двигаться не позволял, стальной хваткой удерживая меня на месте. Я могла кончить даже не двигаясь, от неведомая сила удерживала меня на грани.

У меня вырвался стон, когда вдруг на контрасте с жаром, опалившим наши тела, по спине провели холодной рукой. Джессен, только вышедший из моря, прижался ко мне мокрой грудью, и это… это одновременно и напугало и завело сильнее. Мне было жарко и холодно одновременно. Внизу живота сосредоточилось тепло, а грудь ласкали холодные влажные пальцы.

Когда член Джессена толкнулся в меня, я вдруг ощутила, как сердце пропустило удар и внутри разлился дикий, ничем не обоснованный страх.

— Нет… — пробормотала я.

Кендар привлек меня к себе.

— Не бойся, это не будет так, как в прошлый раз.

Джессен мягко продвинулся дальше, вырвав у меня короткий стон. Не боли, но и не удовольствия. Скорее какой-то беспомощности. Распаленная между двумя мужчинами, я снова чувствовала себя беспомощной и зависимой. В какой-то мере это чувство добавляло остроты, но в большей пугало.

И тогда Кендар меня поцеловал. Губы обожгли мои, язык проник внутрь, вытеснив все посторонние мысли. Он целовал с напором, одной рукой придерживая мой затылок, второй заставляя прогибаться в талии, чтобы Джессену было удобнее. Поцелуй отвлек от страха, а когда я отстранилась, чтобы вдохнуть, поняла, что они оба во мне. Не двигались, но заполняли меня так невероятно и возбуждающе, что по телу прошла сладкая судорога.

Послышался тихий стон Джессена.

— Не шевелись раньше времени. Я хочу продлить этот момент.

Мое дыхание казалось слишком громким в тишине ночного пляжа. Прерывистое и тяжелое.

— Хочешь, чтобы мы двигались? — требовательно спросил Кендар. — Скажи.

— Хочу, — выдохнула я.

Один толчок, вызвавший маленький взрыв чувственного наслаждения. Но лишь небольшой, недостаточный для разрядки. Все посторонние мысли куда-то исчезли, оставили только разливающиеся по телу волны удовольствия и ощущение двух членов внутри, двух мужчин, сжимающих и терзающих мое тело.

Но и выдержка карханов не была безгранична. В один момент Кендар и Джесс растеряли осторожную нежность, оставили лишь чистую страсть. Они вбивались в меня сильно и яростно, а я оказалась способна только стонать. Соски ныли от напряжения, Джессен сжал их особенно сильно и они оба увеличили темп. Я вдруг поняла, что нахожусь на пороге, и от ошеломительной развязки меня отделяет только одно: собственные границы.

Достаточно было отпустить все эмоции и позволить себе насладиться ночью сполна. Отключить голову, дать волю зверю, который истосковался по этим ощущениям.

— Если ты сейчас не кончишь, — практически прорычал мне на ухо Кендар, — то я не успею и сдержаться и ты забеременеешь.

Я с ужасом поняла, что давно не пила никакого зелья. В нем просто не было надобности, ведь с мужчинами у меня ничего не было с самого побега из дома Торна.

Мысль о том, что Кендар и Джесс близки к развязке, окончательно отключила меня. Я отдалась сладкому и ошеломительно приятному взрыву, выгнулась между карханами и застонала. Думала, что отключусь, провалюсь в спасительный сон, но почему-то стала чувствовать еще острее. В судорогах наслаждения я ощущала каждый сантиметр находившихся во мне органов, горячее дыхание Джесса на шее, губы Кендара на ключице и две руки, играющих с моими сосками. Оргазм накатывал волнами, и каждая новая была сильнее предыдущей.

В последний момент Джессен вышел, и Кендар с видимым усилием снял меня с себя. Шевелиться сил не было, я закрыла глаза, лежа на песке. Все еще дрожа от пережитого.

По ощущениям время текло медленно, но на деле прошли долгие минуты прежде, чем Джессен поднялся и натянул штаны.

— Не лежи на холодном песке. — С этими словами он наклонился и поднял меня на ноги. — Простудишься. Давай тебя оденем…

— Платье мокрое и в песке, — надулась я совершенно не к месту.

Ноги дрожали, поэтому Джессену приходилось меня поддерживать. Кендар бросил ему свою рубашку, и меня тут же окутал знакомый аромат кархана. Я с силой потерла глаза, чтобы избавиться от усталой сонливости.

— Пойдем, — Джессен взял меня за руку, — прокрадемся мимо этой веселой компашки. Ты в порядке? Тебе не больно?

— Нет. — Я нашла в себе силы улыбнуться. — Все нормально.

— Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал. Да я и сам не думал, что так сильно.

— Если тебе интересно, — усмехнулся Кендар, — мы этого не планировали.

Я бросила на него быстрый взгляд. Очень хотелось заглянуть в его мысли, узнать, что скрывается за отрешенным и холодным видом. Потому что там, на песке, я видела в его глазах пламя.

Слева, где темнели деревья, а пляж уже кончался и песок сменялся землей, вдруг раздался какой-то шорох. Я замерла и прислушалась, то же самое сделали карханы. Кендар за тем отрывисто бросил:

— Уведи ее быстро.

— Но… — запротестовала было, ровно до того момента, как наткнулась на многозначительный взгляд старшего Торна.

Желание спорить и сопротивляться куда-то улетучилось, а вот желание сбежать под защиту теплых и надежных стен замка возросло в разы. Мы прошмыгнули по небольшой извилистой тропинке, чтобы не попасться на глаза Брайту и компании, а затем прошмыгнули через один из служебных входов в замок.

— Что Кендар там увидел?

Джессен не хотел отвечать, но после нескольких секунд поиска способа увильнуть, тяжело вздохнул.

— Постороннего. Их здесь не бывает, пляж закрыт.

— А если кто-то из гостей решил отойти по малой нужде?

— Есть ведь дом, Лилиана. Карханы звери, но не настолько же.

— Это ты еще людей не видел, — хмыкнула я.

— Тогда кто-то переживет несколько неприятных минут, попавшись Кендару.

Мы дошли до моей комнаты, и Джессен по-хозяйски открыл дверь, а затем вошел следом. Я покосилась на парня, но глубокомысленно промолчала. Все же Торны, при всей их неоднозначности, крайне забавные ребята. Еще днем он мечтал меня прикопать в ближайшем саду, а теперь вот до постельки провожает и… яблоко из вазы тащит.

Он с таким хрустом и удовольствием его поглощал, пока я была в ванной, что оставалось только умиляться. А это непросто в случае с Джессеном — даже будучи самым младшим он смотрелся раза в два больше обычного двадцати с лишним лет парня.

— И что? — спросила я. — Ты так и будешь тут сидеть всю ночь?

— А ты против?

Я пожала плечами. Но если Джессен мечтал о продолжении эротических подвигов, то это он слишком оптимистично на все смотрел. Мне надо было немного подумать. И поспать. Затем еще подумать, а потом… или послать этих Торнов на все четыре стороны, или вспомнить слова Кендара. О том что и магия и проклятье даются не просто так.

Во время ужина кто-то застелил чистую постель. Прислуга в доме Лармаро в основном старалась не показываться на глаза, и этот порядок нравился мне куда больше. Я с наслаждением растянулась под прохладным одеялом и довольно зажмурилась. Тело ломило от приятной усталости.

— Будешь спать? — спросил, догрызая яблоко.

— Буду, — зевнула я. — Все завтра. Все потом.

Свет погас, погрузив комнату в уютную темноту. Я уснула, едва закрыв глаза. И уже не слышала ни как Джессен ушел, ни как вернулись с пляжа все остальные.

* * *

Едва Джесс закрыл дверь ее комнаты, в конце коридора показался мрачный Кендар. Парень покачал головой, и брат остановился.

— Легла спать.

— Хорошо. Меньше вопросов будет задавать.

— Что там происходит?

— Брайт и остальные обыскивают территорию. Пока толком ничего не ясно, но ощущения нехорошие. Все чувствую чужака, но запах незнакомый. Не Райан, кто-то из мелких одиночек.

Джессен поморщился при мысли о Райане.

— Да брось, Кен, это нереально. У него нет денег, дома, связей. Он как побитая собака, там не до интриг, выжить бы.

— Плохо ты знаешь Райана. — Кендар усмехнулся и закурил. Брайт не приветствовал курение в доме, но как-то они умудрялись сосуществовать. — В такие моменты у него отключается разум. Выжить он может и в облике кархана. Отомстить… это его стиль.

— Значит, надо ее запереть на недельку и обыскать каждый куст.

— И быть покусанным? Ей надо превращаться. Завтра придется вытащить ее на прогулку и погонять, чтобы не полезла сама. И вообще занять чем-нибудь, иначе ты эту мадам знаешь, начнет исследовать округу, найдет приключений и Брайт нам потом хвосты в салат пошинкует.

— Хорошо, что он ее забрал. Лилиане нужна семья, которая ее защитит. Одна она не справится.

— Да, только вот нам ее отдадут только при условии, что мы будем способны ее защищать.

— Тебе, — поправил его Джессен.

— Что? — Кендар с легким удивлением взглянул на брата.

— Поеду куда-нибудь. Попутешествую, освою пару новых стилей. Лармаро приятные ребята, но это их дом. Я хочу найти место, где можно построить свой.

— А Лилиана? Я думал, ты любишь ее.

— Она красивая, — согласился Джессен. — В ней есть что-то. И сильная, это всегда привлекает. Но не думаю, что у нас возможно что-то серьезное. И она не думает. Ей нужен такой, как ты.

— Она меня ненавидит.

— Ага, я заметил. — Джесс фыркнул.

— И когда ты собираешься уезжать?

— Пока не знаю. Хочу убедиться, что с ней все нормально. И что она не планирует сбежать от Лармаро, по крайней мере в одиночестве. Да и я ей, видимо, должен… ну, за Айлу. И ты мне, кстати, тоже. Мог бы и сказать.

— Мог бы, — согласился Кендар.

И больше ничего не произнес. Джессен привык к этому. Старший брат редко делился чем-то личным или какими-то важными мыслями. Просто брал и делал то, что считал нужным. Почти силой заставил его приехать сюда после пожара. И до сих пор так и не рассказал, почему ему было так важно защитить Лилиану. И от Тертона, и от остальных.

Загадок в этой истории для Джессена было не меньше, чем для леди Морено. И он не был уверен, что вообще найдет хоть какие-то ответы.